Ричард Грэннон: Сэм, я хочу спросить тебя сегодня о твоей интерпретации такого понятия, как «РАЗДЕЛЁННАЯ ФАНТАЗИЯ или ОБЩЕЕ ПРОСТРАНСТВО ФАНТАЗИИ». Меня заинтересовало это понятие с тех самых пор, как только ты рассказал мне об этом. И тогда это понятие возникло на основе, что называется, эмоциональных артефактов, с которыми я хотел бы сегодня тоже познакомиться. Дай нам, пожалуйста, краткое описание понятия «РАЗДЕЛЁННАЯ ФАНТАЗИЯ».
Сэм Вакнин: Разделённая фантазия – это форма паракосма.
Это такая фантазийная альтернативная Вселенная, созданная нарциссом, в которую он потом приглашает потенциально близкого человека, партнёра или поставщика ресурсов. Войдя в эту Вселенную, приглашённый должен придерживаться представлений нарцисса, его основополагающих принципов. Когда я говорю «придерживаться», я имею ввиду принять разделённую фантазию паракосма как реальность, подчиняться эмоциональным требованиям нарцисса и быть спонсором. Разделённая фантазия искажает разум, изменяет сознание. Это не просто Диснейленд. Это, как если бы ты купил билет в Диснейленд, и больше никогда не смог оттуда выйти, потому что Диснейленд стал твоим миром и тебе пришлось принять реальность Микки Мауса.
А ещё пришлось принять отсутствие замка на холме и то, что ты должен жить в сарае этой фантазии с того самого момента, как только тебя пригласили в разделённую фантазию.
Как нарцисс создаёт зависимость у интимного партнёра? Он его идеализирует, а затем позволяет интимному партнёру сформировать эмоциональную привязанность к идеализированному изображению самого себя. Таким образом – это просто форма любви к самому себе. Поэтому, когда интимным партнёр попадает в любовь с нарциссом, он не влюбляется в нарцисса, потому что нарцисс непознаваем. Нарцисс – это просто количество чего-то, в которое нельзя влюбиться. Интимный партнёр влюбляется в свой идеализированный нарциссом образ. Нарцисс предоставляет доступ к идеализированному образу, а затем позволяет быть в контакте со своей идеализацией и это превосходно. Ты просто влюбляешься в себя.
Разделённая фантазия имеет два эффекта, которые не часто обсуждаются. Первый эффект называется массовым психогенным заболеванием. Это клинический термин. Я этот эффект называю психогенной болезнью.
Этот первый эффект влияет как на нарцисса, так и на интимного партнёра.
Второй эффект от разделённой фантазии происходит исключительно с жертвой нарцисса. Другими словами – это длительное расстройство горя.
Это достаточно новое понятие, которое появилось несколько лет назад. Таким образом, около 10 процентов людей, когда выходят из токсичных отношений, не могут восстановиться, не могут выздороветь, они скорбят и скорбят вечно. Подавляющее большинство жертв нарциссов пережили синдром ПГД. Синдром «длительное расстройство горя» интересен сам по себе. Может быть он заслуживает даже отдельного разговора, так как он недавно открыт и относится к большинству жертв нарциссического насилия.
Но вопрос в том, почему у разделённой фантазии такая сила? Почему она производит массовый психоз и продолжительное горе? Что я имею ввиду, когда говорю об этом?
Когда вы пойдёте в Диснейленд, а потом выйдете из него, то вы не будете чувствовать ПГД, если только вы не еврей и цена билета может на вас повлиять таким образом.
Разделённая фантазия – это своего рода тот же Диснейленд. Но почему она способна дать реакцию продолжительного горя? Причина в том, что разделённая фантазия, на самом деле, подобна трансу или псевдогипнозу.
Начальный этап разделённой фантазии называется «бомбардировка любовью». Бомбардировка любовью вызывает у жертвы транс-состояние или псевдогипнотическое состояние. Клиническое название такого состояния – диссоциативное состояние.
В диссоциативном состоянии есть несколько эффектов. Я веду к артефактам. К сожалению, тебе придётся идти этим путём.
Ричард Грэннон. Я думаю, что люди должны это услышать. И я должен был сказать в начале этого разговора, что я был в абьюзивных отношениях. Эта информация нужна и мне в том числе. Я спрашиваю: «Сэм, можно ли испытать искусственно вызванные эмоции»? Потому что я думал, что чувствую то, чего не должен был чувствовать. Сэм ведёт вас сейчас через азы понимания. Вам нужно понимать, что такое общая разделённая фантазия, которая включает в себя диссоциированное гипнотическое состояние. Потому что жертвы нарциссического насилия задаются вопросом: «Что это было»? «Почему я пребываю в длительном состоянии горя»? На самом деле, выходя из абьюзивных отношений, люди как бы остаются в разделённой фантазии, поэтому эта тема требует более детального разъяснения.
Сэм Вакнин. Да, спасибо за разъяснение. Я всего лишь веду к эмоциональным артефактам. Эмоциональные артефакты являются смоделированными эмоциями. Они не являются правдой. Но мы поговорим об этом через минуту. Нам нужно понять, как они появляются и, к сожалению, нам придётся долго говорить на эту тему.
Итак, есть общая разделённая фантазия, которая по существу является диссоциативным состоянием либо в разговорной речи это транс-состояние или псевдогипнотическое состояние. Это связано с амнезией.
Состояние человека жертвы похоже на забвение. Человек жертва чувствует, что это не он вовлечён в эту ситуацию, а вроде бы кто-то другой, или он как бы наблюдает за собой со стороны. Это называется деперсонализацией.
Есть такое понятие как дереализация, которое в разговорной речи известно, как газлайтинг.
У жертв нарциссического насилия есть проблемы с оценкой реальности. То же самое делает с ними газлайтинг. И, наконец, фантазия паракосма – это фантазия противоположного реальности.
Главная цель фантазии – не позволить вам действовать здесь и сейчас. Люди путают фантазию с мечтой. Когда человек мечтает стать кем-то, например, Сэмом Вакнином, потому что в последнее время я более красив. Шутка. Если человек мечтает – мечта практическая вещь, это планирование, это своего рода интерфейс.
На самом деле это может быть некий сбой интерфейса, но интерфейс есть всегда. Это интерфейс с реальностью через планирование.
Фантазия – полная противоположность. Главная цель фантазии – подавить действие, чтобы вы не могли взаимодействовать с реальностью, держать вас в плену. Это такой пленник в сказочном состоянии.
Так выглядит фантазия паракосма. Это похоже на дурной сон, где вы не можете действовать, двигаться, вы даже не уверены в собственной реальности. Из-за деперсонализации вы не уверены в том, что то, что вы видите – это реальное. Вы продолжаете забывать многие вещи. Если сложить это всё вместе – вы находитесь в диссоциативном состоянии. Это тот самый момент, когда вы больше всего уязвимы, когда ваша способность взаимодействовать с реальностью была отключена по максимуму, абьюзер начитает процесс, называемый вовлечение. Я считаю, что я был первым, кто подал заявку концепции вовлечения как абьюз в октябре прошлого года.
Возьмём обучение. Обучение - это концепция из нейробиологии. Например, музыка влияет на мозговые волны таким образом, чтобы создалась синхронизация мозговых волн определённым образом и сформировалась какая-то связь.
Вовлечение в нейробиологии выглядит следующим образом. Мы можем использовать внешний ввод, воздействовать на мозг и производить последовательные связи, структурируя мозговые волны. Простым языком – это промывание мозгов.
Что делает абьюзер во время вашего обучения или дрессировки? Он начинает промывать мозг жертвы при помощи повторяющихся действий. Используется любой внешний стимул. Это может быть музыка, но может быть словесное оскорбление. Если человек жертва слушает абьюзера, когда он словесно оскорбляет, это как слушать музыку. Потому что абьюзер повторяет снова и снова оскорбление. Это как припев в песне. Как будто он поёт оскорбления, повторяя припев раз за разом.
Второе, что важно знать про абьюз, это то, что абьюз – это не типичная речь, это не похоже на то, как люди говорят в обычной жизни. Абьюз структурирован, он имеет своего рода математические закономерности. В нём есть очень много повторяющихся фраз. Это очень похоже на музыку. Я называю это МУЗЫКОЙ НАСИЛИЯ. Точно так, как музыка тренирует мозг, так и абьюзер злоупотребляет словесными оскорблениями и тренирует мозг жертвы. Абьюзер создаёт в вашем мозгу специальные волновые модели. Дальше он не знает, что с этим делать, потому что он не нейробиолог, но он – хищник. Так что, он делает это естественно. Эти мозговые паттерны в ваших мыслях вступают в резонанс с абьюзером. Ваш мозг синхронизируется с его мозгом и становится одним целым. Волны вашего мозга полностью отражают волны его мозга. Всё. Он проник в ваш мозг, захватил и сгенерировал волны, идентичные его волнам. С этого момента вы переплелись и слились с абьюзером. Это второй этап.
Первая фаза – фантазийная диссоциация;
Вторая фаза – обучение, дрессировка;
Третья фаза – сеть.
Третья фаза – сеть. Благодаря множественному повторению музыки насилия, образовалась сеть. И вы больше не существуете как независимая сущность в любом смысле этого слова. Это чем-то похоже на гипнотическое внушение. Как во время гипноза, так и во время абьюза, внушаемые люди являются основным последователями.
В гипнозе есть слова постгипнотического внушения. Например, человек проснулся от гипноза, и я говорю: «БРЮССЕЛЬ». Он идёт и убивает своего соседа, даже если он никогда не хотел убивать соседа. То же самое происходит с дрессировкой абьюзером. Абьюзер закрепляет за жертвой постгипнотический контроль, он тренировал мозг жертвы, он породил эти мозговые волны. И с этого момента он каждый раз повторяет бранный текст как катехизис.
Катехизис оскорблений в любое время, постгипнотический контроль на постоянной основе. И это научные факты, а не какая-то теория заговора или домыслы. Я не вижу разницы между волнами музыки и между речью. Повторяющиеся оскорбления делают из жертвы раба. С этого момента человек жертва стал рабом или другими словами клиентом абьюзера, он полностью в его распоряжении. На этом этапе абьюзер все регулирующие функции переводит от жертвы к себе.
Позвольте мне резюмировать. Я знаю, что я повторяюсь, но это очень сложный материал. Кроме того, повторение полезно.
Ричард Грэннон: Здесь важно, чтобы все поняли каждый кусочек пазла или это не будет иметь никакого смысла.
Сэм Вакнин: Да и каждый может заметить, что всё начинается с прихода абьюзера. После начала взаимодействия с абьюзером, человек жертва находится в диссоциативном состоянии, которое включает в себя амнезию, деперсонализацию, фантазию и так далее. И это всё называется разделённой фантазией. Такое состояние немного похоже на гипноз и очень похоже на транс.
Когда это случилось, абьюзер начинает вас дрессировать, создавая в вашем уме мозговые волны, которые отражают его мозговые волны. Ваши мозговые волны полностью синхронизированы с его мозговыми волнами. С этого момента жертва и абьюзер – это один ум, один коллективный разум. Кстати, это было задокументировано во время исследования рок-групп. Было проведено исследование мозговой деятельности музыкантов в рок-группах. Все их мозги генерировали идентичные волны. Когда они начинали играть, создавалось ощущение, как будто это был один ум. Зачем абьюзеру нужно, чтобы вы стали с ним единым разумом? Это нужно для того, чтобы вы отдали все свои регулирующие функции ему. Чтобы получить власть над вами ему нужно отключить ваши автономные мозговые волны.
После чего внедрить в вас собственные мозговые волны, имплантировать как в фильме Маньчжурский кандидат. Теперь ваш мозг – это отражение, имитация, копия мыслей, копия мозга абьюзера. Он забрал у вас регулирующие функции. Здоровый человек сам регулирует свои эмоции, своё настроение, другие функции каждую секунду своего времени. Насильник забирает эти регулирующие функции, и жертва становится беззащитной. У вас нет больше собственных волновых паттернов, чтобы защититься от этого вторжения. Это похоже на то, как будто ваш брандмауэр был отключён.
Это похоже на то, как хакер-абьюзер установил вредоносное программное обеспечение в ваших мыслях и теперь он использует ваши регулирующие функции по своему усмотрению. Он регулирует ваши эмоции, ваше настроение.
Любой человек, который был в абьюзивных отношениях, скажет вам, что абьюзер контролировал полностью его настроение. Делал жертву либо счастливой, либо несчастной на своё усмотрение. Депрессивное состояние тоже исходило от абьюзера. Он делает всё это, используя серию техник. Сначала подкрепляет техникой «холодно-горячо»: люблю тебя, ненавижу тебя; я хочу быть с тобой, я не хочу быть с тобой. Злоупотребляет оскорблениями. В конечном результате от вас остаётся только пустая оболочка. Все ваши внутренние правила и установки были переданы в управление абьюзеру. И человек жертва стоит как зомби или робот в плохом ужастике и ждёт, когда насильник активизирует различные модули его ума, или когда решит каким будет ваше настроение.
Он решает даже то, о чём вы будете думать и когда. Вы полностью передали контроль абьюзеру в процессе разделённой фантазии. Он только при помощи дрессировки закрепил эти процессы в вас. Эти дрессировки сделали из вас машину, устройство, которым пользуется абьюзер.
Сейчас я перехожу к эмоциональному артефакту.
Во время вашего увлечения происходит реорганизация вашего разума. Когда абьюзер увлекает вас, он получает доступ к вашему разуму. Он активирует определённые волновые паттерны, он деактивирует других и так далее. Поэтому он реорганизует ваш разум. Вы не возражаете против этого. Как только он это сделал, он изменил ваш контент.
Но вы продолжаете генерировать эмоции и познания. И этот процесс неудержим. Никто не может прекратить это, пока он жив. Пока человек жив – он генерирует эмоции, он генерирует мысли. Многие учёные думают, что эмоции – это подвид познания. В любом случае у вас генерируются эмоции и этот процесс не остановить. Даже абьюзер не может выключить это. Но что он делает, завладев вашим разумом? Он забирает себе ваши эмоции и ваши познания. Они не ваши. Поэтому мы называем это неавтономными познаниями и неавтономными эмоциями. Неавтономный – это клинический термин.
Итак, вы продолжаете генерировать эмоции и познания, вы продолжаете воспринимать их как аутентичные, как свои. Но они не ваши. Они вызваны в вас абьюзером. Часто не намеренно, на самом деле не намеренно. Абьюзер – это хищник. Это как акула. Вы знаете, что акула не анализирует кровь, прежде, чем она начнёт атаковать. Так поступает хищник и над разумом. И с этого момента любое познание, любые эмоции, которые у вас есть, на самом деле – отражение познаний и эмоции абьюзера. Потому что он завладел вашим разумом. И все мозговые волны в вашей голове уже не ваши, несмотря на то, что вы субъективно испытали их, как будто они были вашими.
Ричард Грэннон: Таким образом, если абьюзер захочет, чтобы вы получили кое-какие проблемы с психическим здоровьем, которые ему нравятся, он это сделает? Например, человек никогда не был склонен тревожиться по поводу отказа, но внезапно замечает, что он стал пронизан тревогой отказа.
Сэм Вакнин: Именно так. Весь мозг человека жертвы становится клоном мозга абьюзера.
Всё, что я сейчас говорю – задокументировано в нейробиологии. Но нейробиологи изучали эффект музыки. Они показали, что один разум может присоединить к себе группу разумов через музыку.
Они продемонстрировали, что, если вы слушаете вальс, ваш мозг отреагирует той же частотой волны, как вальс. Ваш мозг станет гигантской вальс машиной. Все мозговые волны будут отменены и единственная мозговая волна, которая останется – это волна музыки вальса. Вот почему наши тела двигаются, когда мы слушаем музыку. Потому что у нас в этот момент нет других волн. Только эта волна становится доминирующей и тело движется.
Итак, в обучении через увлечение или в обучении через музыку есть заключительные выводы.
Первое. Один разум может взять верх над другими через музыку.
Второе. Музыка может устранить все автономные мозговые волны и вызвать неавтономную мозговую волну из вне.
Вот вам пожалуйста – простая музыка. Не абьюзер даже.
Есть и другие выводы. Это очень пугающие открытия. Я думаю, что насилие воздействует на мозг гораздо хуже, чем музыка. Потому что воздействие насилия намного сильнее. Я имею ввиду то, что вы не слушаете одну и ту же песню бесконечное множество раз. Но обидчик занимает гораздо большую поверхность экспонирования в вашей жизни.
Вы знаете, абьюзер создаёт нейронные связи в уме, в головном мозге. Эти физические связи создаются всякий раз, когда вы что-то слышите. Так работает психотерапия. Психотерапевтическая беседа имеет влияние на мозг. Мозг нейропластичен. И мозг гораздо более нейропластичен, чем мы знали.
У меня, на канале, есть видео, записанное в октябре прошлого года о тренировках. Это видео о нейробиологических выводах относительно обучения и тренировок. Каждый может зайти и посмотреть это видео. Оно длится всего 15 минут. В нём говорится об ужасающих находках, на мой взгляд. Дело в том, что мы гораздо менее независимы, чем даже наши отцы.
На нас оказывается гораздо большее влияние внешними стимуляторами, чем мы когда-либо могли себе представить. Это очень сильно шокирует. Поэтому я не сомневаюсь, что эмоциональный насильник имеет огромное влияние через проникновение в сознание жертвы. Но активность вашего ума продолжается, и вы дальше генерируете эмоции, думая, что они ваши, но они не ваши. Вы думаете, что и познания тоже ваши, но это мозговые волны абьюзера отражаются в ваш мозг. Ваш мозг – это клон. Поэтому, если абьюзер тревожится – жертва тревожится и беспокоится, если абьюзер – нарцисс, то и вы станете самовлюблённым. Вы начинаете становиться копией абьюзера.
Раньше этот процесс описывался как запутывание. Затем были проведены большие исследования и позже этот процесс назвали «Общее психотическое расстройство» по DSM.
При психотическом расстройстве, мы знаем, люди становятся клонами друг друга. Есть даже знаменитое исследование, посвящённое физиологическому уровню женщин. У женщин, которые помещены в одно помещение, со временем синхронизируются циклы менструации. Почти у всех менструация начиналась в один и тот же день.
Мы все являемся синхронизированными живыми организмами. Взаимодействуя друг с другом, мы становимся одним целым. В социальных группах мы всегда становимся ульем, элементом колонии.
Мы только думаем, что живём в индивидуалистическое время, где индивид – бог, индивид – идол. Но исследователи объектных отношений в 1960-е годы в Великобритании написали – это ерунда, то что мы называемся индивидуумами, реляционными.
Мы – результат взаимодействий с множеством других людей.
На диаграмме Венна, на которой нарисовано два круга, мы являемся общей областью. Вы знаете, что ваши эмоции не реагируют на внешние воздействия. Вы думаете, что это ваш опыт, но на самом деле он не ваш. Он принадлежит абьюзеру. Это артефакт.
Как только общая фантазия закончится, вы столкнётесь с проблемой, потому что вы находились в диссоциативном состоянии. В таком состоянии человек ничего не помнит. А память – это основа идентичности, ваш щит, ваша защита против артефактов, против вторжения из вне. Что такое личность? Личность защищена границами. Идентичность – это то, где заканчиваюсь я и начинаешься ты. Если у вас нет личности – вы уязвимы. Если у вас нет памяти – у вас нет личности.
Так что, нарушение памяти в диссоциативном состоянии создаёт нарушение личности. И тогда вы не сможете устоять во время вторжения со стороны абьюзера. Но даже, когда абьюзер ушёл, вы не сможете реконструировать себя, потому что нет памяти.
Да, ты давно хотел сказать что-то, пока был молод (смеётся).
Ричард Грэннон: Проблема с моей памятью связана с абьюзом в моих отношениях. Если я правильно тебя понимаю, ты говоришь это потому, что диссоциативное состояние было вызвано во мне. Будет ли это диссоциативное состояние увеличиваться в период жестокого обращения? Тогда с большей вероятностью я забуду оскорбления как выпить чашку кофе.
Сэм Вакнин: Человек может забыть что-нибудь. Абьюзер хотел бы, чтобы вы забыли какие-то вещи. Иногда мучитель хочет, чтобы вы не забыли о важности урока, которому он хочет научить вас и это важно для него. Но иногда он хочет, чтобы вы забыли оскорбления, потому что во время бомбардировки любовью или на этапе подготовки абьюзер решает, что вы должны забыть, а что должны помнить. Контроль его над вашим разумом – тотальный.
Были сделаны исследования в области обучения, во время которых мы смогли реконструировать музыкальное произведение из электроэнцефалографических и волновых паттернов мозга.
Один из исследователей построил пьесу Моцарта, просто получив ЭЭГ. Так как выглядит это музыкальное произведение? Это музыкальное произведение, мюзикл, имеет много пустот, пустых пробелов. Поэтому, музыкальное произведение – это своего рода симуляция памяти и диссоциации. Думай о жестоком обращении как о музыке. Есть пустые моменты без звука, а есть и моменты со звуком. Но абьюзер решает: Моцарт или Бах, или тёмно-фиолетовый.
Он решает, куда направить вашу диссоциацию, по своему желанию. Я не буду вдаваться в это прямо сейчас, но типичная реакция человека заключается в том, что эту информацию очень сложно понять. Жертве очень сложно после этого.
Ричард Грэннон: Интересно то, что у жертвы нарцисса есть этот музыкальный элемент, но его нет у нарцисса. Его партнёрша – это эхо, которое повторяет всё, что говорит нарцисс. Это является идеальной метафорой для увлечения мозга. Разве это не элемент повторения?
Сэм Вакнин: Да. Это элемент повторения, и он критически опасен в период абьюза. Поэтому я думаю, что насилие – это эффективная форма музыки.
Ричард Грэннон: Итак, могу ли я чувствовать любовь, когда всё потеряно? Получается, я люблю навязчивую идею любви, которой на самом деле нет, но искренне чувствую.
Сэм Вакнин: Ты думаешь, что у тебя всё в порядке, но это не твои чувства, но воспринимаются они как твои. Человеку немыслимо думать, что его разум был угнан, был схвачен, завоёван. Это просто непостижимо. Абьюзеру необходимо, чтобы жертва взяла ответственность за то, что произошло вторжение, на себя. Думайте об этом как о вирусе. Когда вирус попадает в организм, проникает в здоровую клетку, то здоровая клетка не говорит: «Извини, вирус, убирайся отсюда, ты мне не нужен». Нет, здоровая клетка принимает вирус и начинает его копировать. Здоровая клетка становится машиной для копирования вируса. Потому что здоровая клетка не делает различий между собой и самим вирусом.
Ричард Грэннон: Так что, здоровая клетка говорит: «Если ты здесь – значит всё в порядке».
Сэм Вакнин: Говорит: «Ты, должно быть, являешься мной. значит я – это ты, потому что, твоя ДНК, твоя РНК как моя. Поэтому я буду копировать тебя, так как я в порядке».
Ричард Грэннон: Я надеюсь, что все понимают на сколько это опасно. Что вместо того, чтобы сказать самому себе: «О, боже, я подвергся жестокому вторжению и это не моя мысль. Я жертва насилия». Но человек сам себе говорит: «Это моя спонтанная мысль и это моё спонтанное чувство. Я не могу сопротивляться самому себе».
Сэм Вакнин: И многие люди жертвы описывают это чувство как внутреннюю битву, что они борются сами с собой, чувствуют себя разорванными, несовместимыми с собственным эго. Они разваливаются и чувствуют, что не понимают почему. Но на самом деле они сражаются со вторжением, с возбудителем, идущим на них войной изнутри.
Теперь снова рассмотрим пример с вирусом. Клетка видит приближающийся пакет ДНК или РНК. Это вирус. Как сказал бы человек: «Эмоции – это то, что я, обычно, испытываю». И клетка говорит: «Хорошо, РНК, я буду делать то, что обычно делаю. Я начну копировать». Но РНК является вирусом. Это не то же самое, чем является клетка. Это ошибка. Человек говорит то же самое: «Эмоции, это то, что я, обычно, испытываю. Если я испытываю эмоции – значит они все являются моими». Но, после того, как абьюзер ушёл, эмоции не заканчиваются. Почему? Потому что у человека нет памяти, нет клея, который держит его личность, нет брандмауэра. Нет пути, чтобы вернуться. Потому что у него нет воспоминаний что значит быть собой.
Это очень важно. В этот период у вас есть воспоминания, что значит быть им, но нет воспоминаний что значит быть собой. Даже когда вы думаете, что у вас есть воспоминания быть собой, на самом деле это воспоминания о том, как быть им. Это довольно шокирует. Но мы погружаемся в клиническую психологию. Мы начинаем понимать это программирование.
Ричард Грэннон: И это может объяснить практически любой вопрос, который задаёт жертва о том, почему не может выздороветь от нарциссического насилия или неспособна оправиться.
Это интересно. Потому что ты вроде как в ловушке, как на кладбище. Абьюзер не закрывает разделённое пространство фантазии даже после того, как уходит. Это не похоже на то, как он внезапно уходит и говорит: «Ну всё. Я ухожу. Так что давай. Тебе больше не нужна эта разделённая фантазия. Так что позволь мне тебя отсоединить от неё».
Сэм Вакнин: Да. Насильник просто уходит, оставляя разделённую фантазию в виде продолжительного горя. В таком состоянии вы оплакиваете две вещи. Это любовь к себе, которую вы испытали, потому что нарцисс позволил вам испытать любовь к себе, настоящую любовь к себе. Вы влюбились в идеализированное изображение себя. Поэтому вы оплакиваете это. Но что ещё более важно, вы оплакиваете потерянное время.
Это период, перерыв, лакуна, вакуум, в котором человек находился.
Это могло быть полгода вакуума или вакуум, которому 20 лет. Но этот период вас не существовало в каком-либо значимом смысле слова. Абьюзер занял ваше место и вытеснил вас, заменил вас, сделал вас своим клоном. На самом деле человек не существовал в том смысле как подсказывала ему его функциональная память. Вы очень часто чувствовали, что ведёте себя так, как вообще чуждо для вас. Вы очень часто чувствовали себя дереализованным, сомневались в реальности, чувствовали, что что-то происходит не так, чувствовали себя потерянным. В любом случае, это фантастическое пространство, паракосм. Это полностью потерянное время. Но, когда вы придёте в себя, выздоровеете, у вас будет чувство, что всё это время вы были словно в коме.
Представьте, что вы были вместе с абьюзером 10 лет. И когда вы проснётесь, вы будете оплакивать последние 10 лет, которые провели в коме. Но во время комы, по крайней мере, никто не берёт верх над вашим умом.
Ричард Грэннон: Это есть часть работы по восстановлению. Нужно научиться отличать моё собственное от чужеродного. Потому что всё будет смоделировано абсолютно реально.
Сэм Вакнин: У меня есть несколько видео о том, как различать интроекты, различать внутренние голоса.
В тех видео я помогаю понять какие голоса действительно подлинно ваши и которые важны для вас, а какие являются подделкой, ложью. Так что восстановление воспоминаний имеет решающее значение. Вот почему много учёных работают над ложными воспоминаниями, уничтоженной памятью.
Память действительно имеет решающее значение. Например, терапевты пытаются восстановить воспоминание о детском сексе, детском сексуальном насилии. Основная проблема абьюза заключается в разрушении памяти, подрыве памяти. Травмированная память диссоциативна по определению. Сложная травма тоже диссоциативна по определению. Действительно, одним из основных критериев пограничного расстройства личности, является диссоциация.
Диссоциация – это один из DSM критериев. И Юдифь Херман (мать ПТСР) считает, что границы расстройства личности должны быть отменены как диагноз.
Она говорит, что это всё чушь. Это всё одна комплексная сложная травма, о которой вы знаете. Она права. Я полностью с ней согласен. Нарциссизм уже стал каким-то бизнесом. Все жертвы нарциссов имеют сложную травму, и это всё связано с серьёзными нарушениями памяти на непрерывность и соответствие. Это то, что делает абьюзер с вами. Поэтому вы не можете выздороветь и восстановить свои воспоминания. После того, как вы восстановили свои воспоминания, вы можете реформировать соединительную ткань и починить себя сами. А потом, сформировав или изменив себя, вы сможете определить, какие голоса настоящие, а какие нет. Но это можно сделать не раньше, чем вы восстановите свои воспоминания о себе.
Ричард Грэннон: Работа над собой заключается в ваших вопросах. Вы спрашиваете каким вы были до вмешательства насильника в вашу жизнь, пытаетесь восстановить ваши воспоминания, а затем вы восстанавливаете воспоминания в период жестокого обращения над вами. Тогда вы начнёте больше понимать себя.
Сэм Вакнин: Это классическое мышление. Мы делаем это относительно и сексуального насилия. Мы делаем это регулярно с теми, у кого множественное диссоциативное расстройство идентичности или любые другие расстройства личности. Этот метод распространяется на все те сферы, где происходило насилие.
Некоторые не понимают, что проблема заключается в постоянной дрессировке. Они говорят: «Сексуальное насилие – это вторжение в тело и это плохо. С этим нужно разобраться». Но словесные оскорбления – это вторжение в разум. Это изнасилование разума, которое происходит регулярно, как дрессировка.
Но раньше концепции дрессировки не существовало. И только недавно стало очевидно, что слова, звуки, музыка могут синхронизировать мозговые волны в одной точке, устраняя автономные независимые мозговые волны человека.
Ричард Грэннон: Это объясняет потерю памяти, странное поведение, ощущение эмоций других людей. Ты на самом деле – не ты. Ты – клон. Да, это действительно беспокоит. Это очень плохо. Но в этом есть так же некая путаница. Ты становишься странным и чужим самому себе через этот процесс. Когда человек уходит из абьюзивных отношений, он думает: «Боже мой, так было всё замечательно, я был так влюблён, секс был таким отличным, и я одержим всем этим». Но после ухода необходимо поставить вопросительный знак на всех тех чувствах и всех тех познаниях. Это всё может быть не твоё.
Сэм Вакнин: Да. Вам имплантировали это в ваш разум в рамках короткой общей фантазии.
Я хочу сказать, чтобы было ясно. Всё, что я сказал – это общая мудрость при определении типов абьюза. Эти абьюзы являются физическими, как сексуальное насилие, например. Нам просто нужно взять те же самые концепции, развернуть и применить их к словесному жестокому обращению и изучить механизм как это делается. Потому что до сих пор никто не понимал, как это работает: почему диссоциация, почему провалы в памяти, почему чувство отчуждения, что ты не ты.
Очень часто жертва насилия говорит: «Я не знаю, что на меня нашло, что это было. Почему я сделал это. Я просто не чувствовал себя. Если бы я себя чувствовал, я бы никогда не сделал этого». Жертвы насилия это отрицают и повторяют раз за разом: «Я бы никогда не сделал этого. Я чувствовал то, что я на самом деле не чувствую».
Ричард Грэннон: Да, ты чувствуешь чувство, которое не твоё. Всё дело в том, что твой разум полностью взломан, как компьютер, на какое-то время.
Сэм Вакнин: Думай об абьюзере как о паразите. Паразит вторгается в твой разум, затем клонирует его, а затем разрушает, превращая его в фабрику. Вот что делают паразиты, например, кошек. Они меняют поведение кошек полностью. Они превращают мозг кошек в мозг мышей, потому что паразиту нужна мышь. Так что паразиты обладают способностью изменять умы. Поэтому абьюзер – это паразит, который вторгся в ваш разум, колонизировал, трансформировал его и теперь использует как фабрику. Что он производит на этой фабрике? Он производит новые познания и новые эмоции, которые необходимы для поддержания и устойчивости общей фантазии, потому что он внутри общей фантазии. Абьюзер контролирует ваши функции.
Ричард Грэннон: У меня вопрос. Как быть после того, как закончились абьюзивные отношения? Как закрыть это пространство общей разделённой фантазии?
Сэм Вакнин: В ту минуту, когда вы восстановите ваши воспоминания, вы начнёте различать лживые интроекты от аутентичного виденья. Общая фантазия не может продолжаться бесконечно. Общая фантазия основана на диссоциации и приостановке осознания себя. Так вот. Я – это защита от таких вторжений. Я имеет границы, защищая тебя от мира. Это те границы, где заканчиваешься ты и начинается мир. Когда человек не констеллирован, он пористый.
У такого человека психоз. Психотический человек путает внутренние объекты с внешними, потому что у него нет созвездия «Я». То же самое с нарциссом. Он путает внешние объекты с внутренними, потому что у него нет собственного «Я». Поэтому, когда у вас есть чётко выстроенное «Я», которое сооружено на фундаменте непрерывных воспоминаний, диссоциация уходит, оболочка фантазии рушится.
Ричард Грэннон: Причина, по которой я изо всех сил пытаюсь говорить про это, потому что я обрабатываю эту информацию. На самом деле здесь нет ничего нового, чего бы я не слышал о нарциссическом абьюзе в течение долгого времени. Но выздоровление от нарциссического насилия – это главный кусок пазла.
Сэм Вакнин: Это изменение ориентиров. И эти изменения происходят в академических кругах. В академических кругах есть немало революционных тенденций. Мы, учёные, серьёзно задумываемся о том, чтобы отказаться от концепции индивидуального себя. А вместо этого говорить о совокупности состояний себя с механизмом выбора. Если внести такое изменение, тогда вся концепция расстройства личности рушится. Нет такой вещи как личность, нет такой вещи как я. Что у вас есть – так это различные состояния. И то, что мы сегодня называем личностью – это диссоциация, это склонность регулярно выбирать определённые рычаги самоуправления.
Другое направление – рассмотрение травмы как элемента языка. Так что, на самом деле мы используем травму, чтобы было ощущение мира и его организация. Вот почему так много людей религиозно замужем за травмой. Они отказываются отпускать травму. Не имеет значения, что делаете вы. Они вкладываются эмоционально в травму, они любят травму, они спят с травмой. Я имею ввиду то, что для них травма – это язык, на котором они понимают этот мир, они создали целую вселенную. Если у многих из них забрать травму, то мир мгновенно сделается бессмысленным. Поэтому мы, учёные, делаем различие между полной диссоциацией и между тем, что мы называем проницаемой диссоциативной перегородкой. Так, например, будет общий репозиторий для информации, разделяемой всеми субсостояниями.
И будет проприетарная информация только для отдельных состояний.
Это проницаемые диссоциативные перегородки. Это увлекательная концепция, потому что это объясняет многие вещи, которые мы не могли объяснить до сих пор.
Ричард Грэннон: Я не изучал этого, но мне нравится то, что ты говоришь о разных селекторах.
Есть равная проницаемость между разными селекторами и есть разная проницаемость между селекторами. Есть разные уровни проницаемости между разными системами, потому что защита, фильтры самооценки и восприятия делают меня мной. Мы ищем идею одного себя. Но эта идея уже устарела. Я видел, как ты в видео говоришь, как будто это само понятие личности является просто сменной маской. Но мы говорим об этом как будто это вещь, и эта вещь – ты, которой никогда не было. Ты персонаж, по-гречески – маска. Так что, расстройство личности подразумевает примерку заказанной личности. И это всё похоже на шоу.
Сэм Вакнин: Идеализация себя – этой идее больше нет места. Я – это текущее состояние знаний. И нет смысла поддерживать эти действительно устаревшие подходы. Не нужно забывать, что идея самостоятельности возникла, когда атомная теория была на пике. Тогда говорилось, что атом – это неделимая частица. Это, как если бы сказать: «Я – это атом человека и это неделимая частица». Каждое поколение находится под влиянием нравов, мифов и рассказов. Психику души раньше сравнивали с пишущей машинкой. Это были высокие технологии того времени. Поскольку теперь есть компьютеры, мы можем сравнить с компьютером. Так что, мы тоже не должны ко всему вышесказанному относиться слишком серьёзно. Люди – это текучие жидкости, которые рекомбинируются всё время. Что мы ещё знаем? Например, нет такой вещи, как память. Когда ты вспоминаешь события, которые произошли 20 лет назад, ты восстанавливаешь память прямо с нуля.
Ты принимаешь участие в этом процессе, находясь здесь, отдельно от того времени и размещаешь события таким образом, чтобы воссоздать память. Следовательно, все воспоминания – выдумка. Более 90 процентов воспоминаний никогда не случались так, как вы думаете, что они произошли. И около 50 процентов воспоминаний вообще никогда не было. Память – это фантастика, фикция.
Ричард Грэннон: Сэм, я хочу поблагодарить тебя за то, что уделил мне время. Я очень ценю разговор с тобой. Надеюсь, что мы сможем снова поговорить на другие темы, которые мы ещё не исследовали.