Страшно приучить себя не мечтать.
Это для меня совершенно новое знание. Ибо я до сих пор никогда не встречала такого количества людей, которые сами отучили, нет, долго, очень долго отучали себя мечтать.
Когда в апреле и мае мы знакомились с ранеными детьми и их родителями, у всех было состояние: что воля, что неволя, всё одно...
Абсолютная апатия, невозможность сосредоточиться даже на планах на завтра.
Когда летом их стали выписывать из больниц, мы просили вашей помощи, чтобы отвлечь детей и родителей от боли, потерь, смерти, голода.
Но каждый раз, когда мы виделись или ходили в цирк, океанариум или музей, разговоры были об одном. О пережитых страданиях. Разговоры с каждым разом всё более детальные, а оттого всё более непереносимо, чудовищно страшные.
В августе что-то изменилось. Мы впервые за это время услышали долгожданное: а нам бы хотелось, если можно...
Пикник и прогулка на пароходе по Москва-реке. Первое, о чем замечтали дети и их родители.
Пикник был неделю