— Все женщины похожи друг на дружку,
У всех один и тот же инвентарь:
Две губки, шейка, грудка, спинка, брюшко
И между ножек – пекло и алтарь.
Зачем вам спать со всеми, сударь мой,
Когда вполне достаточно одной? –
Допытывал однажды Лепорелло Дон Гуана,
От Командора хоронясь в пивной.
— Ты туп, как лист фанерный, Лепорелло,
Двух дев похожих в мире не сыскать.
Вон та, смотри, мой бог, какое тело!..
Ну, разве можно с ней не переспать?
А та, что водку хлещет, как нарзан, –
В постели, чую, просто ураган!
Пойди-ка и скажи, что скоро с ней в землетрясенье
Сольется аномальный Дон Гуан.
— Ой, нет! Такую сальность, ваша милость,
Язык мой не осилит никогда.
Неужто женский пол на этот силос
Словесный покупается? – Балда!
Все дамочки заводятся на раз,
Когда им шепчешь: «Ваша грудь – атас!»
Хотя, вообще-то, если ты такое девке ляпнешь,
То ты по морде словишь в тот же час.
— Вот, вот, я подставлять свою фактуру
Под бабью простодырость не охоч.
Предоставляю вам сменять Лауру
На Эльзу, на Констанцию и проч.
Но все ж зачем вам надо их менять,
Вот что я, сударь, не могу понять.
Не лучше ли одну из них в законные взять жены,
Чтоб сколько хочешь раз на дню… с ней спать?
— Ты темный, я скажу, как три подвала.
Мне богом противопоказан брак.
В моей большой груди любви – навалом,
Я под завязку полон ей, дурак!
Я б в желтом доме бром бадьями пил,
Когда б не соблазнял и не любил.
Прочти хотя бы у Камю главу о донжуанстве,
Он все по полочкам там разложил.
— Камю ваш тоже, видно, был пройдоха,
Раз он разврат в систему увязал.
Не мог такую чушь сморозить бог вам,
Никто вас соблазнять не обязал.
Вот интересно, что б вам Фрейд сказал,
Какой синдром у вас бы откопал?
Ведь с воспитаньем половым у вас – привет полнейший,
И с нормами моральными – завал!
— Чего ты там про нормы ляпнул, парень? –
У Дон Гуана встал (пардон) клинок. –
Ты что-то нынче, я смотрю, в ударе.
Щас как по роже звездану разок!
Во мне твоей морали жалкой нет
Лишь потому, что я не импотент,
И вообще, пошли отсель, там из угла, за нами
Следит какой-то мерзкий монумент.
Надвинув шляпы на носы, как воры,
Дон и слуга покинули шалман.
По улице сновали командоры,
Не зная, что под шляпой – Дон Гуан.
И каждый мнил: «Ну, попадись мне, Дон!
Я затопчу тебя, козла, в гудрон!»
И каждый в глубине души (своей измучен страстью)
Досадовал, что Дон Гуан – не он.
Чудно: будь бабником обычный смертный,
С него семь шкур сдерут за адюльтер,
И нарекут безбожником отпетым.
Когда ж прелюбодействует Вольтер,
Ища в распутстве философский прок,
То мы спешим простить ему порок,
И вмиг перестаем считать предательством измену,
И добродетель гоним за порог.