Никита Дубровин покинул аудиторию и заспешил к выходу из корпуса. Быстро засовывая руки в рукава куртки, которую получил в гардеробе, парень стремительно преодолевал фойе, когда услышал за спиной торопливые шаги.
- А ты почему не остался на "совещание", Никитос? - однокурсник Никиты, Марк Кораблёв, спросил это так, словно они продолжали уже начатый диалог.
- Некогда мне, Марк. Да я и на вечеринку эту не собираюсь, если честно. Просто не хочу заранее огорчать организаторов, потому и помалкиваю пока, - не сбавляя шаг, Никита открыл одну за другой высокие входные двери.
- А они огорчатся, - хмыкнул Марк, причём, так, что стало понятно: Марка огорчение "организаторов" только повеселит.
Марк так и шёл рядом, не отставал. Он жил по соседству с Никитой, в одном дворе. Правда, они раньше учились в разных классах и никогда не дружили: бойкий и спортивный Никита в детстве немного свысока относился к тощему "ботанику" Кораблёву.
Дети порой, сами того не желая, бывают довольно жестоки. Никиту Марк забавлял: тощий, длинный, нескладный. Тёмные кудрявые волосы в вечном беспорядке. Белая наглаженная рубашечка, трикотажный жилет в клеточку, очки с толстыми стёклами. И извечный футляр со скрипкой в руках.
А ещё Марк Григорьевич Кораблёв очень сильно картавил, потому собственные имя, фамилия и отчество давались ему весьма и весьма нелегко.
Лет до пятнадцати Марк появлялся на улице исключительно в сопровождении мамы или бабушки. Казалось, отца у Марка не было и нет, однако это было не так. Отец у Марка присутствовал. Правда, всегда или почти всегда находился на работе.
Каково же было удивление Никиты, когда Марк, которого все видели в будущем студентом консерватории, был зачислен на авиакосмический факультет технического университета и попал в одну группу с Никитой. Не просто попал, а стал лучшим студентом на потоке, что уж скрывать. Сейчас ребята учились на третьем курсе.
- А ты сам, Маркуха, почему ушёл и не стал "совещаться"?
- Из-за моего отсутствия девчата не расстроятся, - пожал плечами Марк. - Ты же знаешь, я не ходок на все эти междусобойчики.
- А ты попробуй, вдруг понравится? Иногда там бывает весело и довольно интересно.
- Угу, - усмехнулся Марк. - Поверю на слово. А ты-то почему удрал?
- Дед у меня приболел. Я ведь с дедом живу; родители вот уже пять лет, с тех пор, как отца назначили руководителем научной лаборатории, отбыли жить и работать за Полярный круг. Мы с бабушкой и дедушкой остались в Москве. А два года назад бабушки не стало. Она была старше деда на восемь лет.
- Дедушка твой совсем ещё не старый и выглядит довольно крепким.
- Конечно, совсем не старый. Да вот где-то подхватил инфекцию, кашляет. Я контролирую его, иначе он всё лечение на самотёк пустит. А вообще, ему всего шестьдесят шесть. Когда родился папа, деду было двадцать три. А когда родился я, папе было двадцать три, а деду - сорок шесть.
- Это значит что?
- Что?
- Через три года у твоего деда родится правнук! - торжествующе воскликнул Марк. - Стабильность - признак мастерства.
- Да я пока и не спешу, - пробормотал Никита. - Мне пока слишком многое девушки нравятся.
- А это значит, что всерьёз не нравится никто, - авторитетно заявил маститый психолог Марк Кораблёв. - Ты тоже многим девушкам нравишься.
- Ну я же не виноват! - оправдывался Никита.
- А как твой дед? До сих пор в трауре по бабушке?
- Ну не то что в трауре. Просто никто не может заменить бабушку, так дед говорит.
- И всё же надо женить твоего деда. И ему веселее, и его здоровье будет, кому контролировать, пока ты занят.
- Женить?! - Никита даже приостановился от неожиданности.
- Ну да. У меня и кандидатура на примете есть, - значительно изрёк Марк.