Текст Филиппа Фиссена
Вместо прежнего «импорта демократии» Запад теперь выступает за «деколонизацию России». Всё та же дурь, но сам термин мне по душе.
Суть деколонизации – устранение центра власти, перерезание связей, ослабление русского народа, расчленение на бантустаны, враждующие между собой, не имеющие ни истории, ни конкурентоспособности.
А по-хорошему вот как это можно было бы реализовать.
Во-первых, пересмотреть все ранее заключённые с Западом соглашения. Они в наших интересах?
Во-вторых, отменить все выплаты в строну Запада и его ареала по патентному праву и интеллектуальной собственности. «Доход от интеллектуальной собственности – это привилегия, а не право», – так записать в манифесте. Можно перевести его на эстонский или другие языки малых народов России – как на советской купюре было написано мелким шрифтом: «юк сум, бир манат…»
Корпоративная интеллектуальная собственность – грабёж. А вот авторское право оставим. Автору можно и нужно выплачивать, чтоб он творил дальше. Но устанавливать премию не волюнтаристски, а с умом – по «корзине борща». Сколько борща может съесть Эндрю Ллойд Уэббер? Вот столько и платить.
В-третьих, в рамках деколонизации России следует почистить язык от англицизмов. Деколонизация предполагает бережное к нему отношение.
Разумеется, термины, пришедшие с Запада, прижились в инженерном деле. Стали родными, повинуются русской грамматике и синтаксису. Это законное приобретение.
Русский язык богат и славен, как Кочубей. Он гибок и восприимчив. И он обладает великолепным достоинством – на нём практически невозможно врать. Конечно, при условии, что предполагаемая жертва обмана владеет им не хуже обманщика.
Множество нюансов, оттенков, микрожестов. Гигантский массив русского языка позволяет создавать сколь угодно фантастические конструкции и миры, описывать во всей полноте самые абстрактные идеи, но врать не выйдет. Фальшь сразу вылезет, причём на письме ещё явственнее, чем в речи, которую можно подшаманить обертонами, мимикой.
Читаешь историю, состряпанную в ЦИПСО, и сразу видно: брехня. А почему? Не терпит наш язык лжи. Фраза выстраивается уродливо, синтаксис протестует, морфология и та упирается – не хочет участвовать в обмане. Вопит: не верь.
Так что будем знать свой язык, который колонисты пытаются оседлать, чтоб нас же отколонизировать – дудки им и дырку от рублика. Врёшь, не возьмёшь.
«И что с того, что ты жил за границей? Всё равно в Могилёве твой дом», – как сказал поэт устами своего героя, которому заезжий эксперт «всё не так однозначно» пытался навешать лапши.
Если же мы дадим нашему сокровищу скатиться в пиджин и арго, как того желают недруги, тогда пиши пропало и дело табак.
Именно поэтому пытаются вырвать русский язык у колонизируемых Западом народов. Когда-то (не так давно) по-русски умели говорить полмиллиарда человек. Сейчас – едва ли половина от того числа.
Да и что это стал за язык? Тусклый, канцелярский, убогий, лишённый глубины и объёма – так теперь общаются русские люди в окружающих Россию странах. Потеряв связь с языковым ядром, которое в разы превосходит периферию, русские к югу от Белгорода и западнее Ивангорода не в силах высказать более ни одной интересной мысли. А ведь когда-то там бился полноценный культурный пульс.
Русский – наше всё. Любите его. Живите им. Не экономьте на нём – выделяйте слово «б…» запятыми даже в эсэмэсках и твитах. Неважно, обращение ли это к собеседнику или стоп-слово. Это уважительное отношение к беседе, языку, мысли.
По-русски красиво и мощно звучат даже иноземные слова. «Акварель, бордюр» – помните, какими смыслами, ранее им не присущими, они обрастают от одного соседства с русским?
Да и речовки иностранные получают дополнительные силы, если их произносит человек на чистом русском языке. Любой их «нарратив» в умелых наших руках станет «верёвкой, на которой мы их и повесим».
Мы – за деколонизацию России. Янки, гоу хоум.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.