По дороге он попросил не держать зла на деда, что тот в войну натерпелся, в плену три раза был и три раза сбегал. В последний раз когда его взяли, его отряд сдал кто-то из местных, вот под старость лет старик и видит во всех угрозу. Я заверил, что все понимаю и невероятно горжусь подвигом нашим предков.
Через несколько минут мы наконец дошли до бревенчатого дома, ворота были раскрыты на распашку… Из небольших открытых же окон слышался женский плач. Игорь смело вошел во двор. Заметив что я топчусь у ворот, он тоже остановился.
- Долго тебя ждать? - спросил он. Дороги назад не было. Но и встречаться с обитателем гроба, который был потревожен, извлечен и сожжен спустя пятьдесят лет после смерти, мне не очень то и хотелось. Я планировал попробовать настоящее советское ситро, съесть эскимо с изюмом, о котором часто когда то вспоминал отец… а не пялиться на мертвечину. Но развернуться и бежать у него на глазах я тоже не мог.
- Давай, я дальше сам! - я сделал последнюю попытку избавиться от надзирателя, чтобы потом свалить. На что Игорь не ответил, но подошел… взял за локоть и практически силой затолкал в дом, приговаривая : «Да не боись ты! Все там будем! Не чего мертвых бояться, живых бояться надо!»
В доме стоял отчетливый запах, свойственный всем трупам - запах путресцина, который, как выяснили, кажется, все те же британские ученые, заставляет человека спасаться бегством! Я тоже еле сдерживался, чтобы не дать деру, но сильная рука моего спутника твердо увлекала меня в глубь дома.
Мертвец лежал на байковом одеяле, расстеленном на деревянной лавке.
«Гроб никак не доделают!»- пояснил Игорь. Несколько женщин в черных платках заунывно причитали рядом с покойником, сморкались в насквозь промокшие платки. Мы остановились в проходе. Но даже оттуда я увидел, что ноги у Семена- почившего, не было! Вместо конечности была пустая брючина, подвернутая к верху. Я готов был биться об заклад, что ее пристегнули к поясу обычной булавкой…
Долго находиться я там не смог - в ушах противно запищало и закружилась голова, я срочно захотел на воздух. Игорь же подумал, что я сбежал из дома из-за нахлынувших чувств к помершему дядьке. У меня действительно потекли слезы, я сложился пополам и стал громко кашлять и шмыгать носом. В это время к Игорю подошел еще один мужчина.
- Здорова, дядь Мить!- поздоровался с ним парень.
- Здорова, Игорек, здарова… А это кто с тобой?
Этот вопрос за сегодня меня порядком достал.
- Это родственник… усопшего!
- Родственник? - удивился дядя Митя.
- Да, дальний! - наконец я принял вертикальное положение и протянул руку.
- Так, а что, пацанва, может поможете гроб мне доколотить? А то этот придурок, Борис, напоминался с утра, толку от него, как с козла молока!
Игорь согласился, а меня, видимо, и не собирались спрашивать.
Мы отошли к сараям, там на двух табуретках лежали тесанные доски.
- Ты… - ткнул в меня пальцем дядя Митя. - Крышку собирай, Борис хоть нарезать дубовую доску вчера успел… А сегодня уже он сам… нарезался, - дядя Митя громогласно рассмеялся над своей шуткой. - А мы с Игорьком коробку собирать начнем.
Они сразу взялись за молотки и скоро к обычным звукам деревни добавился еще и стук молотков.