Иногда спасая солдат-оленей гибли и получали ранения их солдаты-наездники. Обратимся снова к воспоминаниям Дениса Коткина:
«В декабре 1942 года меня вызвали в штаб и сказали, что я назначен в разведку. Вскоре наша группа из 16 человек отправилась в тыл врага. Я на оленях повёз пулемёт и палатку, а остальные шли на лыжах. В пути пришлось вступить в бой. Мы по команде залегли и открыли огонь по врагу. Чтобы не погибли олени, я связал им ноги и повалили в снег. Почти четверо суток мы держали оборону.…
И вот ночью слышим — усилилась стрельба. А вскоре появилось много наших бойцов. Наша группа рванулась навстречу. А как быть мне? Оленей жалко. Бросился к ним, срезал с ног верёвки и нагнал своих. Мы отходили и отстреливались. Оленей мне опять пришлось связать и повалить в яму. Тут меня и ранило. Пуля попала в шею. Так сильно дёрнуло, что искры из глаз посыпались. Правой рукой пошевелить не мог. Я сбежал в низину, сказал командиру: как олени? Он ответил, что возьмёт их. Потом я потерял сознание…»
«Стараясь скрыться от обстрела, маневрировали между скалами»
В обывательском представлении ничего героического в делах бойцов рогатых батальонов (как окрестили оленные транспорты на фронте) не происходило. Всё обыденно, почти обозно — привёз, сдал груз, забрал раненых. Вот и вся «романтика». Воевали разведчики, снайперы, сапёры, миномётчики. А ведь оленьи упряжки доставляли на передний край боеприпасы и продовольствие, часто под огнём вражеских огневых средств, под бомбёжкой.
Иногда лишь чудо спасало ездовых от гибели. Канинский оленевод И. Латышев вспоминал об одном случае:
«Часто выезжал в разведку с Канюковым Максимом Васильевичем, пастухом оленеводческого колхоза им. Чкалова (село Ома). Во время одной из таких вылазок попали под сильный обстрел. Подсаночных Максима Васильевича словно скосило обстрелом. Сам Максим Васильевич чудом остался жив. Стараясь скрыться от обстрела, маневрировали между скалами и, успешно справившись с поставленной задачей, уже на одной упряжке вернулись в часть».
На волосок от гибели однажды оказался рядовой Фёдор Филиппов. Его воспоминания о боевых действиях: «В одном из боёв был сильно контужен, попал под обстрел. Взрывной волной меня выбросило далеко от саней, а упряжка полностью погибла. С тех пор я плохо слышу».
Бывали моменты почти фантастические. Фронтовик-канинец Григорий Сулентьев рассказывал дочери после войны: «На упряжке вывозил раненных с поля боя и по дороге нос в нос столкнулся с группой немцев, которые, ничего не предпринимая, позволили ему ехать дальше. Немец — он тоже человек, говорил потом Григорий Фёдорович. Жили в чумах, рядом паслись олени. Ходили в малицах. Как могли сами ремонтировали свою одежду».
Читайте также: как советские солдаты на оленях скрывались от вражеских «Мессершмиттов». 3 воспоминания фронтовиков