Дёнитц в расстёгнутом кителе стоял в дверях свой комнаты, когда к нему подбежал парень лет двадцати с готовностью услужить. Он склонил голову:
- Я весь внимание, мой господин, - подобострастно начал он.
- Послушай, милейший, ты как дежурный, знаешь, что у вас тут на этаже сегодня остановился русский... С моей невестой истерика из-за него, и мне бы не хотелось, чтобы выйдя отсюда, она на него случайно опять наткнулась. Очень не любит она русских и, тем более, боится партизан. Проследи за этим, ладно?
- Не извольте беспокоиться, - кивнув головой, ответил парень, - он, этот человек, находится в дальней комнате в конце коридора. Там на повороте от шкафа - это единственная дверь, к тому же, у него надёжная охрана и он не выходит из своего номера без сопровождения, так что, вряд ли вы вообще с ним сегодня встретитесь. Но, объясните вашей невесте, что он теперь не опасен - он служит великой Германии, хоть и русский.
Дёнитц довольно поцокал языком и, похлопав дежурного по плечу, медленно закрыл за собой дверь.
У себя в комнате он быстро подскочил к Ольге и тихонько сказал ей на ухо, опасаясь, что с той стороны у двери их могут слушать.
- Я узнал где он находится... Давай, быстрее!.. Пока не вернулся этот Руммель.
- Если он и придёт раньше, чем мы рассчитали, то Людвиг его там внизу сможет задержать. Этот Руммель сильно пьян, - и Ольга стала на ходу приводить себя в порядок, накинула поверх своего нарядного платья тёмную незаметную кофточку, поправила волосы и, чуть приоткрыв дверь в коридор, выглянула наружу, чтобы оглядеться.
Мокий Демьянович был у себя один, когда к нему в дверь еле слышно постучали. Всё существо его встрепенулось, он уже подсознательно знал, кто сейчас к нему войдёт, но всё же, немного растерялся, впуская Ольгу к себе в комнату. Она змейкой юркнула за дверь из коридора, а Дёнитц, взяв сигарету и зажав её в своих длинных пальцах, остановился возле лестничных перил и стал внимательно наблюдать по сторонам.
Ольга встала за спинкой стула, на который опустился её собеседник. Он был бледен, как и сегодня утром в момент их первой и такой неожиданной для него встречи.
- У меня мало времени, Мокий Демьянович, - девушка ближе наклонилась к его лицу. - Как вы понимаете, мы здесь не случайно, ваша сестра долго искала вас, писала, но... всё безрезультатно. Она обратилась ко мне за помощью в вашем розыске, а мы с ней знакомы по нашим общим фронтовым делам...
- Настя, тоже на фронте воюет? - переспросил мужчина.
- А как вы думали, тоже! Сейчас она работает в госпитале санитаркой и очень надеется, что от вас будет ей какая-то весточка. И вот мы узнали, что вы тут... Вот, возьмите, прочтите это при мне, а потом - сожгите! - и Ольга протянула Никулину письмо от его кузины.
Никулин, раскрыл его, потом бросил мгновенный взгляд на свою собеседницу и произнёс:
- Да, это Настин почерк... - он углубился в чтение.
Надо было видеть его лицо, которое менялось с каждой секундой при чтении этого дорогого ему послания. Сперва мрачная маска сменилась некоторой детской восторженностью, лицо просияло, но потом серые оттенки у глаз снова вернулись и в конце - он побагровел, уголки губ отвисли, а на шее задёргалась и ожила тонкая жилка, которая толчками пульсируя, болью отдавалась под лопаткой. Он оторвал глаза от письма, потом протянул обратно Ольге этот листок. Девушка взяла его, чиркнула зажигалкой и поднесла к тонкому пламени. Письмо быстро обуглилось и просыпалось на пол чёрным пеплом к ногам Никулина. Он долго смотрел на этот сгоревший кусочек Родины, своего такого далёкого дома, а потом поднял на Ольгу свои влажные и горящие лихорадочным блеском глаза.
- Она пишет тут - ...не позорь имени отца своего Демьяна! И не стань Иудой для своей Родины... Господи, а я им почти стал!..
Он закрыл руками лицо и, покачиваясь в такт своим невесёлым мыслям, просидел так несколько секунд, но потом собрался, выпрямился на стуле, но слова не получались, Ольга начала первой.
- Как вы оказались в плену? - спросила она, садясь рядом с ним на уголочек койки.
- Я встретил войну в Вентспилсе, где служил в комендатуре 12 погранотряда. Наши пограничники были включены в состав 144-го стрелкового полка и участвовали в первых же стычках с фашистами, упорно дрались. Но нас буквально раздавили танками в первый же день, оттеснили к Риге, там меня ранили в руку и обе ноги. Надо сказать, что ранение было тяжёлым. Потом, когда отступали, я двигался в повозке. Но, плохо всё это помню, как в бреду... 9 июля нас задержала в лесу вооружённая банда латвийских националистов - айзсаргов. Я попал на допрос в жандармское управление города Риги, там назвался фамилией своего убитого попутчика Каращенко, который был начальником военно-хозяйственного довольствия 308 стрелкового батальона старшим лейтенантом. Имени его я тогда не помнил и сохранил своё. После того, как меня подлечили в лазарете Рижского лагеря военнопленных начались скитания по другим лагерям. В июле 1942 года я попал в лагерь строгого режима Саласпилс, его ещё "долиной смерти" называют...
- Да, наслышаны! - и Ольга, ещё раз окинула пристальным взглядом своего собеседника.
Лицо его хоть и выражало некоторую растерянность сейчас, но было искренним, особенно во взгляде этих немного испуганных и забитых горем глаз. Он продолжал:
- Голод, издевательства, побои - через всё прошёл... Там из меня и вытряхнули всё, до последней нитки: и имя настоящее моё, и всё про то место, где служил, где жил... Но только, про Настеньку свою, я никогда и никому не рассказывал... Поэтому, очень поразился, когда её имя от вас услышал. Понял сразу, что меня ищут, и что для меня это шанс, как тогда в Саласпилсе...
- Что вы имеете в виду?
- Я узнал, что фашистская разведка вербует в лагере агентов и направляет их в шпионско-диверсионные школы, сообразил: вот путь избавления от верной гибели, а может, и путь возвращения на Родину, к своим. Но, потом возникли сомнения, а бумагу о сотрудничестве, я уже подписал...
- Сомнения, что вас простят?
- Именно, я и сейчас сомневаюсь... И один, я бы никогда не решился встать на этот путь! После долгих и мучительных раздумий, я понимал, что по существующим законам за совершение измены Родине, я могу быть сурово наказан, вплоть до расстрела... А тут вы?!
- И, что же вы решили, Мокий Демьянович? Что мне ответить вашей сестре при встрече?
Никулин вскочил на ноги.
- Как вас зовут? - спросил он у Ольги. - Ваше настоящее имя, как?
- Зовите меня Греттой, так будет вернее и надёжнее...
- Хорошо, Гретта... Я решился, я явлюсь с повинной, но не с пустыми руками.
- Вот, это уже разговор! - и Ольга при этих словах поднялась со своего места и встала поближе к Никулину. - Куда вас пошлют на задание, вы знаете?
- Точно - нет, не могу знать, но сейчас всё внимание фашистов направлено к Ленинградскому фронту. А я обучался всю эту весну в разведывательных школах абвера в Валге и Стренчи.
- Замечательно, вам нужно вспомнить и собрать обстоятельные данные о руководящем и преподавательском составе школ, а главное - об агентах, подготовленных к заброске в расположение советских войск со шпионскими заданиями. Помните таких?
- Да, я всё подробно вспомню и смогу описать... Из Латвии меня перевели сюда под Псков на конспиративную квартиру, а потом отправили в район станции Сиверская на переправочный пункт абвера в распоряжение капитана Фиша. И, если бы не вы, то есть, если бы, мне не нужно было тут никого опознавать, я бы не приехал обратно в Псков. Меня привезли сюда, буквально на один день, а потом будут готовить к заброске в июле в район Новгорода или Ораниенбаума, туда готовится выброска агентуры с целью собрать сведения о Волховском и Ленинградском фронтах.
- Понятно! Значит, на этом переправочном пункте продолжайте собирать сведения о деятельности немецко-фашисткой разведки и её агентах. Всё запоминайте , а будет возможность, проситесь с заданием на Ленинградский фронт. Как только вас переправят, явитесь в распоряжение Приморской оперативной группы, спросите майора Деева или майора Бойкиню. Я всех предупрежу, и вас там будут ждать, сколько бы не пришлось... Но, я должна быть для этого уверена в вашей надёжности и честности. и ещё - этот ваш приход туда, будет для вас последним шансом, что-то исправить в своей жизни. Понятно вам это?
Никулин за всё время разговора впервые улыбнулся и лицо его просветлело.
- Я этот шанс не упущу, будьте уверены и сестре скажите, что я... не опозорю имени своего отца. Ей не придётся отворачиваться при встречах со знакомыми и не прятать лицо, как сестре предателя и труса.
Ольга в ответ кивнула головой и, отдав Никулину-Каращенко последние распоряжения, вышла в коридор, где в конце нервно маячила одинокая фигура Дёнитца.
Комендант Райн и начальник управления кадрами абверкоманды 104 Шейкман встретились на природе за городом, чтобы обсудить предстоящую переброску агента в Лужский партизанский отряд. Легенда готовилась давно, агент казался надёжным и ловким, но нужен был, как всегда в таком щекотливом деле, дублёр. Вот о нём-то и зашла речь в этом непростом для Райна разговоре.
- Вы всё время уходите от прямого ответа, - укорял его Шейкман, - а мне нужен этот ваш Фангер. Это очень подходящая для нашего дела фигура. Он готов выполнить наше задание, или опять, как в прошлый раз?
- Как в прошлый... - откашлявшись, не глядя собеседнику в глаза, ответил Райн.
- Что ещё за новости? - Шейкман остановился на зелёной поляне возле небольшого круглого озерка и пробуравил глазами Райна.
- То же самое, эта русская девка не даёт ему никакого покоя. Он сомневается, что выйдет сухим из воды, сомневается, что сможет разыграть из себя патриота. Думаю, эта она крутит им, как захочет... Мы за ней установили слежку, пока всё чисто, но у меня есть подозрения, что она как-то связана с Псковским подпольем.
- Опять эта Мария на нашем пути... Вот что, если уж Фангер так пришит к ней, что не хочет отсюда без неё никуда уходить, и именно она его держит и не даёт свободно вздохнуть, то решите этот вопрос кардинально. Отшейте его, наконец... Только так, чтобы он ничего не заподозрил, поняли?
Райн раскраснелся, отрицательно замотал головой:
- Я думаю, что она нам может ещё как-то пригодиться? - с сомнениями в голосе ответил он.
- Как пригодиться, ну, как? Она лишь создаёт помехи... Вот что, сделайте, как я распорядился, но... только пусть это всё выглядит, как несчастный случай. Чтобы сам Фангер был в этом уверен, поняли, наконец?
Шейкман недовольно повёл плечом и медленно пошёл вдоль озерка, любуясь его зеркальной гладью. Райн, опустив голову следовал за ним, а когда они стали спускаться в низинку, поросшую мхом и крапивой, проговорил:
- Хорошо, кому прикажете это поручить?
- Что у вас нет надёжных людей? Тот же Губерт не откажется... всегда желает выслужиться, по крайней мере, я его всегда таким помню.
- Да, это так!..
- Вот ему и поручите.
Они скрылись за поворотом и надвинувшиеся тучи стали источать свою преддождевую прохладу на этот душистый и помрачневший лес, который словно затаился в предчувствии чего-то грозного и неизбежного.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.