Почему-то из множества сигалеток запомнилась одна, которая позволила себя поцеловать уже на первом свидании. Она была поклонницей нашей группы, как-то сама подошла и пригласила прогуляться по парку. Сама. Была осень и моросило, фонари тускло горели, еле пробивались жёлтым своим светом сквозь изморось и туман. Мы стояли под раскидистой липой (ее совсем недавно спилили - памятник первому моему поцелую по любви, а не по похоти). Наверное, я был влюблен: она смотрела мне в глаза не отрываясь, ее глаза были огромными, серо-голубого цвета, нос был в веснушках, рот улыбался и нёс какую-то ахинею - и я поцеловал этот рот, а она не отстранилась, она продолжала улыбаться, по ходу, я угадал ее желание. Она стала отвечать и вжалась в меня всем телом, стало гораздо теплее, я чувствовал ее соски даже через одежду.
В следующий раз я был смелее, и мы стали целоваться прямо в кино. Она пригласила меня в гости, я уж было настроился на интим, чувствовалась какая-то томная тяжесть внизу живота, кто-то рвался из штанов на прогулку, но не сейчас. Я увидел книги - полное собрание Конан Дойля, все непотребности ушли на второй план. Книги давали возможность прийти в гости не один раз. Распрощавшись с подружкой, я уже в троллейбусе залез в книгу прямо с ногами и погрузился в чтение, проехав свою остановку.
Второе рандеву в квартире совпало с её днём рождения, о котором я не знал. Оказалось, что гость будет один, и это буду я. И вот тут начинается самое непонятное: свечи на столе, торт там же, кофе в турочке, музыка тихонько в колонках ... бл@дская юбочка по самую промежность, обтягивающая попу, и под футболкой другой одежды нет. Представили картинку? И вот это веснушчатое создание садится мне на колени … мы сосемся, лижемся, целуется совсем по-взрослому, с языком. Длится это очень долго, мои руки непроизвольно, независимо от всего организма, начинают движение по ее телу.
Бл@, что за новости: она не позволяет забраться даже под футболку, не пускает - и все! Футболка наглухо заправлена в юбочку, а уж про эту юбку совсем нет никакого разговора, под нее и рука-то не пролезет, настолько она ей по размеру. Виталя уже обмуслякал все трусы, так что даже чувствуется влага, а я ни на миллиметр не продвинулся - ни тпру, ни ну. Наотрез, Брестская крепость - держит за руки и не видит, что ли, что молния на джинсах сейчас прекратит свое существование …
Ну, зачем все это - свечи, ноги, титьки, поцелуи взасос, полумрак - зачем? Я такого авангардизма не понимаю. Разочарование. Если ты пуританка, то и веди себя соответственно. Но нет. Все мероприятие скомкалось, я поменял томик про Шерлока на томик про Ватсона, и засобирался до дому, до хаты.
Встречаться нам оставалось два понедельника. Это была моя первая рыжая девчонка, звали ее Оля Сирентьева, а рыжие меня всю жизнь преследуют. И эта первая не дала. Она ходила на все наши репетиции, слушала и ей нравилось, она даже хлопала в ладошки в перерывах между песнями. Созванивались каждый день, болтали по часу с лишним, ну в основном болтала Оля – а я слушал.