Предыдущая часть:
***
Ответа я ждать не стала и той же ровной походкой вышла из столовой. Глаза щипало от злых слез, но я, крепко сжав кулаки, старалась их сдержать. Не время раскисать, военные действия только начались: я верю, что у моей пурпурной неприятельницы хватит воображения еще на пару неприятных сюрпризов.
Сзади послышались шаги и со мной поравнялся Лессли; дыхание у приятеля немного сбилось. Верно, бежал, догоняя меня.
— Скажи, Лесс, какого тхара произошло в столовой? Погоди, не отвечай, сама знаю: все дело в том, как ужасно я одета…
— Извини за прямоту, но удивлен, что герцог отправил тебя сюда, не обеспечив подходящим гардеробом. Странно это: помню, раньше тебя одевали в соответствии со статусом. Что случилось? Не настолько его светлость скуп, мне известен его характер.
— Он тут ни при чем, ему нет дела ни до меня, ни до моей одежды. Раньше о гардеробе заботилась экономка. А когда герцог женился, мачеха взяла траты на меня под контроль. Ну, ты видишь результат, — я покружилась перед ним, давая возможность рассмотреть наряд лучше.
— Хм, хороший был плащ много зим тому назад. — Лессли поморщился и несколько смущенно предложил: — Миа, может, позволишь одолжить тебе мой...
О, нет! Благотворительность, пускай и с добрыми намерениями... Ужасная, неловкая ситуация!
— Нет, прошу, не надо, — я подняла руки в протестующем жесте, обрывая друга, возможно, резче, чем следовало. — Это действительно по-дружески, Лесс. Но сохраню немного гордости и самоуважения... — Темные брови приятеля сошлись на переносице, но он не стал спорить и кивнул. Я продолжала уже более спокойно: — К тому же, я не собираюсь уступать чьему-либо мнению. Какое им дело до моей одежды? Они что, все настолько богаты, что так презирают бедность? Уверена, аристократы из столичной академии мой наряд гарантированно осмеяли бы, но здесь, в университете, где учатся дети простых людей, я ждала большего понимания. Неужели здесь так же важны яркие наряды и побрякушки? Что с ними такое?
Лессли некоторое время молча шел рядом, мрачно уставившись в мертвую выжженную землю.
— Поздравляю, принцесса, — наконец вымолвил он, — ты попала в параллельный мир. И во многом он — кривенькая копия того, из которого ты пришла, — те же условности, то же преклонение перед богатством и силой, только в миниатюре, с учетом ограниченных возможностей, — на его губах появилась горькая и презрительная усмешка, а я нервно захихикала, выражая сомнение и неверие. — Может, тебе покажется это странным, но я столкнулся со строгим разделением по положению среди простолюдинов, едва пошел в школу. Пока жил в поместье, я общался среди своих. Казалось, все мы — слуги, крестьяне, торговцы — равны между собой. Я думал, что мир устроен просто: есть мы — единая масса простого народа, и есть вы — знать, разделенная по родовитости и по мощи: высшая, титулованная, без титулов. Но едва подрос — открылись глаза. Нет, и мы тоже поделены на страты. Дочь торговца средней руки не выйдет замуж за крестьянина без дара, но и сын богатого мага-ремесленника не сможет на ней жениться, потому что она стоит намного ниже его.
— Невероятно! Как, оказывается, все сложно устроено. Все простые люди, с которыми я общалась, в основном, были такими приятными... Хотя, ты прав: если подумать, даже у нас в доме слуги делились по рангам, и горничная герцогини задирала нос перед остальными. Значит, и в университете тоже есть своя верхушка, свои «герцоги» и «графини»?
— Правильнее назвать их — псевдо-герцоги и псевдо-графини. Совершенно верно, и тут строгая иерархия и разделение. Но противно не это, а вот что: чем выше по положению стоит какой-нибудь сын богатого торговца, тем сильнее он пресмыкается перед знатью, и тем больше хочет походить на нее, требует почета и преклонения от стоящих ниже. В нашей академии, как я узнал, сейчас даже мелких нетитулованных лейров нет. Да и откуда им взяться, здесь ведь все факультеты промышленные, нет даже боевого. А вот если б нашелся хоть захудалый аристократ, он считался бы здесь королем. Ну а ты… Не хочешь открыть всем свое инкогнито, чтобы стать для них божеством?
— Ни в малейшей степени! Даже не ожидала, но сейчас я благодарна герцогу за то, что предусмотрел подобное и дал мне новое имя. Понимаю теперь, что мое место в университетской иерархии где-то на самом дне. И должна сказать, меня это нисколько не тревожит.
Лессли не ответил и этим лучше всяких слов подтвердил мой вывод. Продолжать говорить о местном обществе было противно, но я не могла не поинтересоваться:
— Ну, а ты — сын управляющего в поместье эйса, какое место здесь занимаешь?
— Полагаю, где-то в серединке, ведь отец не слишком богат. С другой стороны, по здешним меркам у меня достаточно высокий уровень дара. Я ничем здесь не выделяюсь.
Я с улыбкой посмотрела на него. Он явно скромничает, я-то заметила, какими взглядами провожают девушки высокую стройную фигуру моего симпатичного друга.
— Наверное, то, что мы общаемся, повредит тебе? Нужно быть осторожными...
— Даже не думай... Извини, что не подошел к тебе в столовой… Жаль, здесь дурацкий устаревший уклад — парни едят строго на своей половине. В наше время подобные разграничения выглядят странно.
— Ты, Лесс, настоящий друг, спасибо! Рада, что мы снова встретились.
***
Расставшись с другом в холле, я отправилась к себе. К моей радости, соседки в комнате не оказалось. За окном сгущались вечерние тени, я зажгла небольшую лампу на столе и, не теряя времени, взялась за переделку платья.
Переоделась в грязно-желтое безобразие. Еще раз осмотрела щедрый подарок мачехи — темно-серое платье — и убедилась, что все-таки ему поможет только полный перекрой. Вздохнула, оценивая объем предстоящей работы, и принялась распускать боковые швы.
Когда, уже под вечер, соседка вернулась в комнату, я уже вовсю портняжничала. Разложив заготовки будущего творения на кровати, я колдовала — без магии, с ножницами в руках — над выкройкой будущего шедевра.
Соседка молча улеглась на кровать и вроде бы принялась читать. Но я все время чувствовала ее взгляд на себе. Не особенно приятное чувство, но я делала вид, будто ничего не замечаю, хотя не могла и позабыть об оборотнице. Может, она не так уж и плоха? Все-таки, в разговоре с теми девчонками у входа в корпус она возражала, — значит, ей свойственна независимость в суждениях и стремление к справедливости.
Без советов моей милой Зоры портняжничать было сложно, — мы ведь с ней вместе шили форму для служанок. Но я старалась, как могла. И ко времени, как глаза стали слипаться, наметала основные швы.
Оборотница вдруг нарушила молчание:
— Ты собираешься спать? Мне мешает свет от лампы.
На этот раз в ее голосе я не различила ни угрозы, ни насмешки. Нормальный тон. Отлично.
— Да, сейчас, — мой ответ прозвучал также ровно. — Заканчиваю на сегодня.
Я убрала свою работу и погасила свет. Умыться на ночь я смогу и при свете заглянувшей в окно Веолики — самой яркой и большой из двух наших лун. Улеглась под одеяло. Матрас на кровати был жестким, но ровным, а потому — удобным. Комната в лунном свете показалась совсем незнакомой: резкие причудливые тени от веток дерева за окном косо ложились на стену над кроватью соседки. Ниже светились два золотисто-зеленых огонька и я, вяло испугавшись, просто натянула на голову одеяло. Разум уплывал в блаженное небытие, и размышлять о мелочах вроде недружелюбно настроенного оборотня по соседству уже не было сил. Я отвернулась к стене и сонно пробормотала, сама не знаю кому традиционное пожелание на сон грядущий:
— Ясных звезд, — и провалилась в сон.
Первый день новой жизни, наконец, завершился.
Читать книгу с начала: