Текст Филиппа Фиссена
Дмитрий признался, что пишет книгу о киевском диктаторе. Раскрыл суть замысла в пафосном славословии. Из чего следует, что пишется панегирик.
Быков известен своими измышлениями о великих писателях. Он неоднократно брался порочить Пушкина и Маяковского, Гумилёва и Бродского. На этот раз опус ещё не претворён, но уже притворён – предварён патетическим восхвалением.
Ждём потока низкопоклонства перед жуликом, которого вынесла к власти над несчастным народом даже не пена истории, а мафиозная возня.
Похожая книга уже была написана. «Карьера Артуро Уи, которой могло не быть» Брехта – злой памфлет и гениальное пророчество. Начав писать пьесу в 1935-м в США, где Брехта поразила наглость чикагских гангстеров, он закончил её в Финляндии в 1941-м, изменив первоначальный замысел. Мстительный жестокий гангстер с гигантскими амбициями и без совести в пьесе – конечно, Гитлер.
Быков, задумывая свой коммерческий проект, не может не знать об этой пьесе. Не может не понимать, что неизбежно столкнётся с айсбергом драматургии Брехта.
Зеленский – Артуро Уи во всём. В предательстве соратников, попытках изобразить из себя нечто большее. Он не просто следует за персонажем Брехта, но даже полемизирует с ним. Если Уи произносит горестно: «Мне сорок лет. И я – пустое место», то Зеленский истошно вопит: «Мне сорок два года. И я не лох!»
Тьюторы и стилисты Артуро обучают его риторике, пластике и каноническим позам. Зеленский напрямую воспроизводит всё это в предоставленной ему декорации. Бесконечные видеообращения по единственному разрешённому на Украине телеканалу (ок, «кусту» каналов, находящихся в прямом подчинении Зеленского), которые так восхищают Дмитрия Пустобрёха Быкова, распинающегося о выдающихся качествах Зеленского, вызывают рвотные позывы.
Нельзя не поражаться безвкусной буффонаде, в которую превратил Зеленский своё общение с подданными. Попытка повторить за Путиным живое общение уже на третьей минуте сорвалась в истерику и хамство. Зеленский не выдерживает малейшего несогласия или недостаточного раболепия. Он кричит и перебивает, затыкает и куксится, совершенно не контролируя мимику. Его разрывает изнутри букет комплексов.
«В экстренные моменты истории во главе нации должен стоять художник, – настаивает Быков, – а не Захар Прилепин».
Писатель тут выдаёт и в себе черту, свойственную Зеленскому, – зависть к удачливому коллеге. Быков ставит себя в позицию лакея, позабыв о поэтическом «Предостережении» Галича: «Ой, не шейте вы, евреи, ливреи».
И снова эти нелепые выученные сравнения с Черчиллем. Дескать, того тоже критиковали. Черчилля – за сорокалетний опыт политика, прежде чем он интригами достиг высшего поста. А за что критиковать Зеленского? Над ним просто потешаются.
Я без особого любопытства, но всё же буду ждать выхода в свет книги Быкова, которая обещает стать его «опус магнум», из которого он и застрелится как писатель. Чтобы понаблюдать без всякого удовольствия его поучительное падение. Быков, используя остатки своего дара словоохотливости, будет пытаться оправдать преступления политического трупика, совершённые исключительно из тщеславия.
Зеленского перестают поддерживать. От его гнусавого нытья устали даже те, кто поставил на него. И вот попытка снова придать Зеленскому, вконец профукавшему все авансы, напыщенности.
Хозяевам, потерявшим посты из-за порочащей связи с маленьким дёрганым комедиантом, который относится к собственной персоне с поистине комической и убийственной серьёзностью. Хозяевам, перед рукопожатием с ним вынужденным теперь держать фигу в брюках.
Эпический театр Быкова – последний звонок перед эпическим провалом вампуки, которую разыгрывает Зеленский. Торопись, Дмитрий, закончить свой панегирик. А то ведь есть ещё и оперный сюжет о зарвавшемся, одержимом мщением шуте – горькая история Риголетто. Не пришлось бы в скором времени вырубать топором.
Мы верим в твою скоропись и способность «рукопись продать». Крикни своё «хайль!» со Святой земли. Дай своему объёмному животу выносить новую тварь, раздутую через выходное отверстие. «Чужого», рвущегося наружу из всех ваших дыр.
Ведь это вы породили его как деспота и душегуба. Ведь без вас – без вашей неряшливой прожорливой клаки – такой чудовищно злодейской карьеры у арлекина, который всего лишь хотел быть смешным для всех, могло не быть.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.