Вернусь к теме, которой я не один раз касался. Где-то повторюсь, извините.
В чём состоит величие империи?
Во “времена былинные”, как пел Высоцкий, это могла быть мудрость правителя. Библейские суды царя Соломона – блестящий пример патерналистского государства, основанного на личности “отца нации”.
Нам не нужно огорчаться по поводу того, что мы не можем увидеть эти действа. Ибо чем, как не их воссозданием являются – или до недавнего времени являлись – ежегодные прямые линии?
Особенно, когда “отец нации” вступается за несчастную женщину, обиженную местными властями.
Какие слова! Какой взгляд! И скупая слеза у народа: вот он, наш защитник!
И с зарплатой можно к нему.
И с квартирой…
Но только… Это действительно – функция президента?
Что это означает? Только одно: что местная власть не работает.
А теперь я задам мой любимый вопрос: А где (какой) предел?
И оказывается, что патернализм хорошо работает для единичных случаев. А если их много? И видим, что управлять государством в таком режиме невозможно. Получается, что блеск и могущество императора отрицает такие качества для империи. Ибо не может быть величия в дисфункциональности.
Но, может, дело “отца нации” – дать народу и государству мудрые законы, по которым он (народ) будет жить и благодарить его (“отца”) за своё благоденствие?
Мы знаем, что Екатерина II чуть ли ни всё своё правление посвятила созданию справедливых (в их понимании) законов. Какая эпоха, какие свершения! Просвещённый абсолютизм – вот она, вершина славы, о которой сейчас некоторые втайне (или не совсем втайне) вздыхают!
Недаром её внук заявил, что “при нём всё будет, как при бабушке”.
И тут же заложил проблемы своего позднего царствования.
Ибо не может быть истории вспять, какой бы героической она ни была. Цитируя самого себя, у каждого поколения – свои победы и свои поражения. И блистательный век “времён Очакова и покоренья Крыма” (Грибоедов, “Горе от ума”, 1825 г.) ушёл вместе со смертью её последнего сиятельного вельможи. Слава не добывается повторением пройденного. Только движением вперёд.
Нельзя вернуть время и, как ни пытаются это представить по-другому, вторая битва за Донбасс и второе “освобождение” Украины – это отрицание первых. Не будем говорить про смысл, это понятно. Но это очевидно даже и по масштабу, чему свидетельством – две “звезды”. Тогда – за всю Украину и сейчас – за полоску земли. Повторение истории в виде чёрного фарса не несёт славы оружию, полководцам и знамёнам. Оно только вызывает недоумение.
И “взять и” воссоздать чьи-то законы – будь это из другой эпохи или из другой страны – тоже нельзя. Они не будут работать, потому что, если ты что-то бездумно копируешь, это значит, ты не понимаешь – для чего это было сделано изначально. А раз так, то тогда и твои собственные акты будут ущербны. Встанут ли нынешние “избранники” в ряд с Сократом или Цицероном? Или всё, что останется от “солдат президента” без мысли и воли – их громкие вздохи в телевизоре?
И что тогда? Суды Соломона не помогают, заимствованные и повторенные законы не спасают, свои не особенно получаются, что тогда? Может, отдать всё в руки “отца нации”? Тем более, что сейчас распространяется высказывание об “одном народе и одном президенте”, тоже заимствованное из чужих мест и других времён и тоже показывающее, что ничего хорошего заимствование не приносит, потому что делается теми, кто… Короче, пусть будет “один вождь”, который сам всё решает и будет за всё в ответе.
– Нет, пусть просто сам всё решает, так будет лучше.
Да, действительно, это я не подумал.
Диктатура?
А чем вам не нравится? Я же не сказал “тирания”. Юлий Цезарь был диктатор и ничего. И бюсты в музеях, и фильмы. По одному Шекспиру сколько постановок…
Людей переживают их грехи;
Заслуги часто мы хороним с ними.
Пусть будет так и с Цезарем. Представил
Вам властолюбцем честный Брут его;
А если так, то это тяжкий грех,
И тяжко за него наказан Цезарь.
(Вильям Шекспир. Юлий Цезарь. Пер. И. Б. Мандельштама. Цит. по lib.ru)
Обратим внимание на первые две строчки: “Людей переживают их грехи…” Но это – не точный смысловой перевод.
“The evil that men do lives after them, the good is oft interred with their bones.” (Цит. по shakespeare.folger.edu)
Давайте дословно: “Зло, творимое людьми, живет после них, добро часто хоронится с их костями.”
– А-а-а! Это же Шекспир!
Да, правда. Извините.
Друзья, собратья, римляне, внемлите!*
Пришёл я хоронить его, не славить.
То зло, что мы свершаем, будет жить,
Добро же часто в тлен идёт с костями.
____________
* Изменённая строчка перевода И. М.
– Не слишком ли ты ambitious? Это же перевод Мандельштама! Смотри, Цезарь за своё честолюбие поплатился!
Во-первых, Мандельштам перевёл “ambitious” как “властолюбивый”. А это не ко мне. Во-вторых, в английском тексте нет ни “грехов”, ни “заслуг”; там говорится о “добре” и “зле”, а это – большая и принципиальная разница, меняющая смысл. Я думаю, Шекспир не одобрил бы такого перевода, но сейчас я восстановил справедливость. И, в-третьих, для меня не существует авторитета имени – только авторитет дела, ведь я – “ambitious”.
Но я отвлёкся. Итак,
“То зло, что мы свершаем, будет жить.”
Екатерина II всегда думала о том, какая о ней останется память. Возможно, в том числе и поэтому сейчас её называют “Великая”.
Я не делаю никаких сравнений, этим займутся будущие поколения.
Но в какой-то момент на стол положат нынешние законы, решения (“я решил начать…”), статьи с умыслом на то, чтобы быть научными, и документы и указы – подготовленные и подписанные.
Посмотрят на деяния “солдат президента”, послушают их выступления и почитают их творчество.
И если сравнивать, то, скажем, с первых строчек “Наказа уложенной комиссии” видно, что это вышло из-под пера великой правительницы, а из нынешних текстов… Ладно, оставим это будущим поколениям.
Что ещё? Размер территории? А где здесь наша заслуга? Фантомные притязания и ностальгия о былом не делают государство империей и не дают право так называться – так же, как воспоминания об ушедшей молодости не вернёт ни её саму, ни весёлых друзей, ни когда-то верных подруг: вряд ли они узнают тебя при случайной встрече на улице. Да и их воспоминания о прошлых днях вместе могут оказаться не такими, как ты думаешь.
Суровый вид правителя и сдвинутые брови? Это не обязательно транслируется в величие государства, особенно, в совокупности со вздорными речами. И наоборот. Вспомним Байдена. Над ним смеялись. Я – честно – изначально к нему плохо относился. Но вот уже почти два года… “Зелёная” энергия… Вывод войск из Афганистана… То, на что не решалось столько его предшественников… Я тогда написал статью “Мужество Байдена”. А потом случилась Украина…
Или Джонсон. Ему пришлось уйти из-за скандалов, его собственные министры отвернулись от него. Вы можете такое представить в… других краях?
Повлияло ли это на авторитет Британии в мире?
Человечество вышло из времён, когда величие империи напрямую было ассоциировано с образом, её воплощающим: колесница с белыми конями, триумфальная арка, лавровый венок… Конечно, героический образ не плохо, но история не любит неудачников. Поэтому лучше на всякий случай подстраховаться и – вместо раболепной покорности желаниям вождя – руководствоваться законами. Ведь те, кто говорят про “одного президента и один народ”, вряд ли готовы последовать за ним в… Нидерланды, если что-то пойдёт не так или что-то поменяется – ведь ничего же не вечно…
Эффективность управления… У нас некоторые считают, что “США затягивают конфликт”. Зеленский требовал оружия: больше и быстрее, и он был прав – гибли его солдаты. Но им нужно было время проработать варианты и оценить их возможные последствия. И спланировать – так, как умеют планировать американцы, чтобы потом не оказалось “ой…”
Для кого-то это может оказаться неожиданным, но анализ не всегда заменяется словами “так точно” и “чего изволите”. И те, кто планируют, знают значение слов “ресурсы” и “продуктивность”. И поэтому, когда “подарки” пошли, они сразу же – в штучных количествах! – “не оказали заметного воздействия на ситуацию” – так нам сказали, потому что величие нашей империи не подразумевает несогласия с “одним вождём одной нации” даже если ситуация на “месте” расходится с его представлением о ней.
Но почему только США? Вы хотели воевать с НАТО? “Бойтесь своих желаний”, потому что когда вы вышли в поле и, подбоченясь и отставив в сторону ногу посмотрели, сощурясь, на закат солнца, оказалось, что против вас выступили все, кого вы когда-то обижали, насмехались, презирали и по чьей земле проводили линии на своих картах. А также те, на кого вы смотрели свысока и обещали “повторить”.
Величие государства – это когда соседи вас уважают, а не боятся, когда не ищут от вас защиты, когда хотят, чтобы к ним приезжали, а не закрывают границы. Ваши “философы” и “идеологи” ошиблись: желание, чтобы все жили по вашим правилам не тождественно могуществу. Мир взглянул в разверзающуюся бездну нового фашизма и ужаснулся от того, что он там увидел.
Также величие не может основываться на лжи. С экранов ли, с кафедр ль… И, среди прочего, честность выборов – тоже мера достоинства государства. …Будь это выборы “внутри” или фарсовый референдум на захваченных землях. И если “внутри” вы делаете что хотите, то в случае “референдума” опять встают Женевские соглашения. Как и в случае “судов” над комбатантами.
Правда, так получилось, что и референдум, и готовящийся суд пришлось отложить. Но не потому, что про международное право вспомнили. Момент оказался не тот.
Приходит момент, когда твои бывшие заслуги перестают учитываться. Причём ты сам растратил свой капитал – из-за своего собственного непомерного имперского сознания. Из-за того, что решил “отлить в граните” свою славу, не желая принимать ход времени. И оказался один. История не будет давать сигнал “человек за бортом” и бросать круг. Привилегию находиться с ней на одном мостике ещё надо заслужить. И этот вопрос она решает сама, не обращая внимания на то, кто о себе что говорит.
Когда-то, в ответ на вопрос о семейном положении, один человек сказал, что он “женат на России”, забывая, что в современном мире брак – это согласие двух сторон и в нём недопустимо домашнее насилие – я про дубинки и про сроки.
И чем более авторитарным становится властитель, тем больше и сильнее эродируют остатки былого великолепия ушедшей эпохи. И проповедники “российского мира” должны понять, что мало “хотеть” новую старую империи “без границ”. Нужно, чтобы это совпало с историческим вектором и с твоими возможностями.
Что остаётся после человека – зависит от того, что он делает. Потому что не существует авторитета имени – есть только авторитет дела.
Имя Екатерины II осталось не потому, что она – в какой-то мере случайно – оказалась на российском престоле.
И тем, кто озабочен своим наследием, вероятно следовало бы помнить об этом. Хотя, уже поздно. Ибо главное дело жизни уже сделано – независимо от исхода.
И это касается всех.
Пишешь ли ты доносы или участвуешь в пытках, или соглашаешься творить беззаконие… Этим ты не только оставляешь память о себе для твоих собственных потомков – ведь может так случиться, что откроют архивы… Это ещё и твой вклад в то, как твоё государство будет выглядеть для истории.
В великом государстве не может быть низких дел тех, кто ему служит.
И следующее поколение будет говорить в лицо: “Мы бы не молчали…” (“Москва слезам не верит”), – и нечего будет ответить…
И если кто-то скорбит по молодой женщине, погибшей в машине, он не может забывать других, кому несть числа и кто были виноваты только в том, что родились и жили в стране, которой идеологи нового фашизма отказали в праве на существование.
Величие государства основано на любви, а не ненависти. Но наследникам того, кто изгонял торговцев из храма, больше нравится слово “убий” без частицы “не”.
Мне могут сказать: “Посмотри, сколько у нас друзей и сочувствующих”.
Да, много. Но… “Скажи мне, кто твой друг…”
…И убеди меня в их величии.
Слава товар невыгодный – стоит дорого, сохраняется плохо.
(О. Бальзак)
У императора было всё. Он мог быть таким великим, каким только мог захотеть. Но он захотел ещё больше…
*************
Когда я говорю “один человек”, я имею в виду тех, в интересах кого он действует.