Оверклейм или Как считать потери и победы

Завышение потерь противника - традиция, овеянная славой веков. Флоты никогда не утопленных кораблей, генералы, убитые на страницах рапортов и умершие от старости десятилетия спустя, многократно сгинувшие в боях армии, после собственной гибели обратившие в бегство сочинителей рапорта... Ник Колядко - о явлении.

Раньше говорили: «пиши больше – чего их, басурман, жалеть!», теперь ис­поль­зу­ют короткое английское слово overclaim, означающее то же самое – безбожное завы­шение предполагаемых потерь противника. А как получить более-менее объек­тив­ные данные?

Вполне очевидная, казалось бы, мысль, что подсчёт потерь следует де­лать на основании данных стороны, которая эти потери понесла, до сих пор вызы­вает ожесточённые споры. В особенности это касается обсуждений соотношения по­терь РККА и Вермахта вообще и ВВС РККА и Люфтваффе в частности, где в ход начинают идти аргументы уровня: «А ты что, гад, фошиздам веришь больше, чем нашим?!!» Для того, чтобы уйти от подобных эмоций, давайте рассмотрим этот вопрос на более нейтральных для нас примерах.

Чего их, узкоглазых, жалеть!

Утром 4 июня 1942 года авиабаза ВМС США на атолле Мидуэй была атакована ударной группой из 71 палубного бомбар­дировщика и 36 «Зеро». Их встретили 24 истребителя 221-й эскадрильи морской пехоты. В ходе боя они были почти по­мно­жены на ноль. О результатах и.о. командира эскадрильи отчитался сле­ду­ющим образом:

Все уцелевшие пилоты не претендуют на какие-либо победы кроме тех, в ко­то­рых они абсолютно уверены. Но, согласно всем имеющимся данным, […] Миду­эя достигли не более 18 японских пикировщиков. В то время как я лично видел по меньшей мере 80 направлявшихся к Мидуэю в 55 км от него. Таким образом 221-я эскадрилья может претендовать на как минимум 50 сбитых "Аити" Тип 99, плюс неустановленное количе­ство истребителей Тип 00.

Начало атаки 221-й эскадрильи на японскую ударную группу в представлении знаменитого дизайнера Нормана Бел Геддеса. Фотодиорама 1942 г. Фотошоп и 3D ещё не подвезли – так что просто модельки, снятые одним кадром.

Начштаба 22-й авиагруппы, в которую входила эскадрилья, видимо слегка охре­нел от подобной методики подсчёта, а по­сему слегка урезал подчинённому осе­т­ра. В своём рапорте он привёл лишь заявки выживших пилотов: 8 сбитых и три повреж­дённых пикировщика, плюс 3 сбитых и один повреждённый «Зеро», что было близко к реальности. Но при этом счёл нужным добавить:

Можно с уверенностью предположить аналогичную эффективность 16 про­пав­ших без вести и раненых пилотов […]; что доводит общее количество побед 221-й эскадрильи до 23 сбитых бомбардировщиков и 8 истребителей, не считая повреждённых. Эта оцен­ка подтверждается разницей между количеством бомбардировщиков, наблюдавшихся в начале боя и общим количеством бомб, сброшенных на Мидуэй.

А что, логично же! Вот только по японским рапортам тот налёт на Мидуэй обо­шёл­ся им в 6 сбитых бомбардировщиков «Кейт» и «Вэл», а также пару «Зеро» – включая 3 потери от зенитного огня. Данные по повреждённым очень неполны, но ещё как минимум 5 «Кейтов» и 2 «Зеро» пусть и дотянули до авианосцев, но оказались небоеспособными.

Оба синенькие, оба с белыми звёздами, оба «похожи на бутылочку сакэ» – как их не перепутать…

Гайдзином больше, гайдзином меньше…

Японцы, как вы догадываетесь, в долгу не остались. Они оптимистично запи­са­ли на свои личные счета 41 сбитый вра­же­ский истребитель точно и ещё 9 – ве­ро­ятно. То есть в два с лишним раза больше, чем их там вообще было. В реаль­но­сти же потери защитников Мидуэя составили 15 сбитых и 7 серьёзно повреж­дённых истребителей.

Причём японцы, судя по их отчётам, бились исключительно с «Грумманами», то есть с F4F «Уайлдкэт». Которых там было целых четыре штуки, а основную мас­су составляли F2A «Баффало». Впрочем, американцы были не лучше – они тоже заметили только пикировщики «Вэл», в то время, как половину японской удар­ной группы составляли очень слабо на них похожие тор­педоносцы «Кейт». И именно они понесли самые серьёзные потери.

Неубирающиеся шасси с огромными обтекателями, плюс редкой формы крыло – прекрасные «особые приметы». Однако американские лётчики почему-то не заметили, что у половины атакованных ими машин они отсутствуют.

А ещё в тот день американские пилоты минимум три раза встречали в воз­ду­хе… «истребители типа Мессершмитт». Тут невольно вспоминается горячий фин­ский парень Илмари Юутилайнен, не только видевший, но ещё и пачками валивший над Карелией краснозвёздные «Спитфайры», «Мустанги» и «Лайт­нин­ги», которых там отродясь не было.

Самурайские обознатушки

Раз уж речь зашла об ошибках опознавания, то нельзя не вспомнить сáмого из­вестного у нас японского аса, «воздушного самурая» Сабуро Сакаи. В своих ме­му­арах он поведал о самом неприятном в его карьере эпизоде, что произошёл 7 августа 1942 года в начале сражения за Гуадалканал. В сокращённом виде его рассказ выглядит так:

Эти восемь машин были похожи на «Уайлдкэты» и шли в сомкнутом строю, значит — меня они не видят, и я смогу вне­запно атаковать их сзади и снизу. Но я попал в ловушку. Это оказались торпедоносцы «Авенджер». Теперь я видел, что они гораздо крупнее «Уайлдкэтов», имеют верхнюю турель и ни­ж­нюю огневую точку.

Этот японский пилот смотрит с обложек книг, страниц справочников по японской авиации и даже существует в виде пластиковой фигурки для моделистов. Но не все знают, что в основе была фотография Сабуро Сакаи.

Неудивительно, что они сомкнули строй. Они ждали меня, и теперь именно я окажусь под прицелом восьми тяжёлых пулемётов. Я мог сделать только одно – лететь вперед и стрелять из всех стволов. Вражеские самолёты были всего в 20 метрах передо мной, когда два бомбардировщика вспыхнули. А по­том мир взорвался алым пламенем, и я ослеп.

Очень яркий и драматический эпизод, если б не одно маленькое «но». В тот день американцы не потеряли ни одного «Авенджера». По вполне уважи­тель­ной причине – их там просто не было. Сакаи неудачно атаковал восьмёрку SBD-3 «Донт­лесс» и отгрёб от их стрелков-радистов. Все восемь пикировщиков бла­го­получно вернулись на авианосец.

Насколько «Авенджер» напоминает «Уайлдкэт» – сами сравните с картинкой выше. А вот как за них можно было принять «Донтлессы»…

Группа из 18 «Зеро», в составе которой Сакаи участвовал в этом бою, отчиталась о битве с девятью десятками (!!!) «Грум­ма­нов», из которых они героически сби­ли 29 точно и 7 – предположительно, плюс 7 бомбардировщиков. Реально же им противо­стояло 18 «Уайлдкэтов» и 16 «Донтлессов». Их потери составили 9 и 1 со­ответственно. «Личные счета» японских асов вообще крайне слабо соотно­сят­ся с реальностью. Американские заявки, на удивление, оказались гораздо более адекватными. Два «Зеро» (столько и было сбито) и 7 двухмоторных «Бетти» – на самом деле сбили 4.

Здесь считаем, а здесь я рыбу заворачивал

Этот «Зеро» из Пёрл-Харбора даже не был сбит – он слишком увлёкся штурмовкой со сверхмалой высоты…

В большинстве книг и статей про Пёрл-Харбор написано, что японцы потеряли там всего 29 самолётов. В случае того же сражения в Коралловом море цифры сбитых японских машин тоже не впечатляют, и т. д. Это вызывает логичные во­просы – почему при столь низких потерях не было третьего удара по Пёрл-Хар­бору, а целёхонький «Дзуйкаку» не смог принять учас­тие в сражении при Миду­эе? Ответ прост: реальные потери матчасти были намного выше.

Так получается, свои потери всё же занижали? На самом деле нет. Как гово­рит­ся, «вы просто не умеете их готовить». Вводившие эти цифры в научный оборот исследователи брали их из японских отчётов «верхнего уровня», где, как прави­ло, указывались лишь машины, проходившие по категории «не вернулись на ави­аносцы». Тогда они просто не знали, что этот тер­мин следует понимать не как по-японски вычурный эвфемизм для потерь матчасти, а буквально.

Пример подобного японского отчёта «верхнего уровня»: в сводной таблице потерь авиации 1-го Воздушного флота при Мидуэе (здесь фрагмент по истребителям, потерянным на различных этапах) указаны лишь сбитые машины.

В эту категорию часто не входили даже самолёты, совершившие вынужденную посадку на воду вблизи соединения. Не го­воря уж о серьёзно повреждённых машинах, которые зачастую «списывали» самым радикальным способом – сбро­сом за борт – чтобы побыстрей освободить полётные палубы авианосцев для ожидающих посадки самолётов.

Информацию об этих потерях можно найти в отчётах уже эскадрилий. Но и там часто возникают вопросы об уровне пов­реждений, и это зачастую приходится вычислять. Например, в упомянутом выше налёте на Мидуэй торпедоносная эскад­рилья авианосца «Хирю» безвозвратно потеряла всего 4 машины, хотя все уцелевшие привезли дырки. Но пару часов спустя они смогли поднять в воздух лишь 9 «Кейтов» из 14 вернувшихся. Причём командир эскадрильи вынужден был лететь на ма­шине с пробитым крыльевым баком. Делаем выводы о состоя­нии тех, что остались на корабле.

А так это выглядело у американцев: в сводке потерь авиации авианосца «Энтерпрайз» при Мидуэе повреждённые самолёты тоже не указаны.

У американцев дело обстояло чуть получше. В рапортах авиачастей морской пе­хо­ты указывались как безвозвратно поте­рянные, так и серьёзно повреждённые машины. У палубной авиации вторая категория обычно отдельно не писалась, но часто её можно вычислить теми же косвенными методами – либо по коли­че­с­тву в следующем вылете, либо по цифрам боеготовых самолётов на конец опе­рации.

Но даже в случае с США, с их близкой к идеальной сохранностью отчётности как боевых частей, так и технических служб, тоже не всегда удаётся выяснить судь­бу тех «серьёзно повреждённых». То ли пошли на списание, то ли их всё же смо­гли вер­нуть в строй. С японскими, по понятным, причинам всё обстоит ещё хуже.

Конкретно этот «Уайлдкэт» №4006, повреждённый при обороне Мидуэя, был переправлен в Пёрл-Харбор на ремонт, но в строй не вернулся и числится потерянным 4 июня 1942 г.

Подведём итоги

Можно привести ещё много примеров, но общей картины они не изменят. На Ти­хом океане в части авиационной отчёт­ности происходило ровно то же самое, что и на обоих европейских ТВД. Разве что с небольшой поправкой на спе­ци­фи­ку преимущественно морской войны – сбитые идут на дно и их «трупики» не по­считаешь, а любая аварийная посадка на воду да­же из-за нехватки горючего тоже приводит к гарантированной потере самолёта, а часто и экипажа.

Оверклейм там цвёл с обеих сторон ничуть не менее пышным цветом, чем в Ев­ро­пе. Как по сбитым вражеским самолётам, так и по результатам ударов по на­зем­ным или морским целям. И вызван он был тем же самым набором объек­тив­ных и субъ­ек­тивных причин. Цитаты из американских отчётов были при­ве­де­ны именно потому, что это тот редкий случай, когда в доку­ментах хотя бы «про­говаривается» из какого пальца высасывались заявки на победы.

Но бывали и исключения, лишь подтверждавшие правило. Например, в этом черновике заявки 3-й истребительной эскадрильи авианосца «Йорктаун» количество сбитых, конечно, тоже завышено. Но хотя бы в пределах разумного.

Точно так же, как и в Европе, имелись серьёзные проблемы с учётом повре­ж­дён­ных самолётов и особенно – со степенью повреждений и дальнейшей су­дь­бой этих машин. Так что надо отдавать себе отчёт, что очень многие цифры по­терь матчасти, что вы встречаете в книгах и статьях, являются расчётными и приблизительными. Не говоря уж о пос­то­янно встречающихся ошибках опо­зна­вания самолётов про­тивника. Словом, как говаривал некий доктор медицины: «Все врут!»

Так кому верить?

На этот вопрос можно ответить лишь: «Обращайтесь к ближайшему батюшке, пас­тору, раввину, мулле или любому дру­гому аккредитованному представителю Господа на земле». Ибо вопросами «веры» занимаются именно они. А мы тут вроде как про во­енную историю, так что давайте руководствоваться какими-нибудь более рациональными соображениями.

Для начала неплохо бы не забывать, что данные о собственных потерях пи­са­ли­сь вовсе не для будущих историков и пропа­гандистов, а для родного начальства. Которое – здесь и сейчас – хочет иметь объективную картину и очень не любит, когда его пытаются дурить. А ещё может в любой момент проверить и очень больно наказать за подделку отчётности.

Но что ещё хуже, насчёт потерь противника можно писать что угодно – бумага стерпит. А вот следующую боевую задачу начальство будет ставить исходя из тех данных о наличных силах и средствах, что ему предоставили «снизу». И ес­ли вы серь­ёзно занизили свои потери, то эти задачи становятся заведомо не­вы­полнимыми. Вы их сорвёте, понесёте ещё бóльшие потери, и тогда рас­сле­до­ва­ние причин станет просто неизбежным. Со всеми вытекающими.

В отчёте всё той же 3-й истребительной «Йорктауна» эта машина числится «потерянной вместе с авианосцем». Хотя, как нетрудно заметить, на момент гибели корабля она уже пребывала в небоеспособном состоянии – из-за боевых повреждений самолёт скапотировал при посадке.

Так что цифры собственных потерь остаются наиболее объективными из всех во­з­можных. Что совершенно не означает, что их надо принимать без поло­жен­ной «критики источников» с перекрёстной проверкой. И не отменяет необ­хо­ди­мо­сти изучать заявки на победы и описания конкретных боёв с другой стороны. Пусть часто и складывается впечатление, что там описы­ва­ются какие-то совер­шен­но другие события. Трёхмерная цветная картинка всегда информативней плоской чёрно-белой.

А ещё, если вдруг в каком-то даже документе – не говоря уж о популярной ста­тье без ссылок на источники – встречаются цифры, идущие в разрез с общепри­ня­тыми данными, то не стоит сходу начинать носиться с ними, как с писаной торбой и раз­облачать направо и налево, как это делают некоторые «срыватели покровов».

Существует не нулевая вероятность, что кто-то просто не понял, что эти цифры означают. Поэтому для начала неплохо бы изучить методики учёта, принятые в вооружённых силах данной страны в данный конкретный период. А кроме того помнить, что анализ проводится не по одной бумажке, а по комплексу доку­мен­тов. Причём с обеих сторон.

И о главном

Почему-то сложилось представление, что воздушная война – это такой от­дель­ный чемпионат, где результат определяется исключительно сопоставлением количества сбитых самолётов и счетов отдельных асов. Возможно, для кого-то это будет откры­тием, но сбивание вражеских самолётов не является основной задачей даже истребительной авиации.

В очередной раз вернёмся к авианалёту на Мидуэй, где японские «Зеро» унич­то­жили и вывели из строя 22 истребителя противника ценой всего двух своих. Казалось бы – чистая победа. Однако бомбардировщики, что они прикрывали, в ре­зуль­та­те не смогли выполнить свою задачу – оборона атолла осталась непо­да­в­ленной, что вызвало далеко идущие последствия. Ну и за кем осталась побе­да в этом бою? Неужто за «наколотившими фрагов» японцами?

Пилоты с горящего «Хирю», наверное, могли бы утешаться тем, что «зато мы сбили кучу гайдзинов…»

Их коллеги, прикрывавшие японское авианосное соединение, сбили ещё 80 аме­риканских самолётов ценой своих 10. Тоже, вроде бы, «в одну калитку». Од­нако все, думается, помнят, что эта «победа» обернулась для них потерей четы­рёх авианосцев. Но зато сколько народу асами стали… Примерно то же самое можно сказать и про не менее победное соотношение потерь уже в аме­рикан­с­кую сторону при обороне авианосца «Йорктаун», что тоже закончилась его ги­белью.

Количество сбитых – это лишь один из показателей эффективности. Причём да­же не самый важный. Какая разница, сколько ты сбил – никого или десяток – ес­ли результатом твоей героической деятельности в воздухе стал разгром твоих на­зем­ных войск или потеря твоих кораблей, каждый из которых стóит как нес­колько сотен самолётов.

Именно поэтому не имеет смысла рассуждать про «сферическую в вакууме» воз­душную войну в отрыве от того, как это воздействовало на обстановку на зе­м­ле или на море. Выяснять «с каким счётом» – конечно же важно. Но не стоит пре­вращать в фетиш выдернутые из контекста цифры сомнительной, зачастую, точности и достоверности. Изучать сражения в комплексе го­раздо полезней. Да и интересней.