В старинном повествовании об Авдотье Рязаночке (которая живет почему-то в Казани) есть момент, который, наверное, трудно понять с нашей современной точки зрения.
Некий царь Бахмет взял в плен мужа, свекра и брата Авдотьи.
Замечу, что свекр назван в тексте любезным и явно ей дорог как родитель. Своих родителей у нее скорее всего нет, либо они в возрасте, что станет ясно из дальнейшего, поэтому смело свекра приравняем к отцу.
Не смирившись с этим положением вещей, Авдотья отправляется к царю. Пройдя очень долгий путь, она предстает перед очами правителя и просит у него отдать ей хоть кого-нибудь из родственников.
Царь (видно, решив морально поиздеваться) говорит, что он может отдать только одного. Пусть она выбирает. А не сможет выбрать — голова с плеч.
И вот тут Авдотья начинает размышлять вслух:
«Уж ты, батюшка царь Бахмет турецкий!
Я в Казани-то была женка не последняя,
Не последняя я была женка, первая.
Я замуж пойду, так у меня и муж будет,
Свекра стану звать батюшком;
Приживу я себе сына любезного,
Так у меня и сын будет;
Приживу я себе дочку любезную,
Воспою-скормлю, замуж отдам,
Так у меня и зять будет.
Не видать мне буде единыя головушки —
Мне милого братца родимого,
Да не видать век да и по веку».
Как видим, она ничуть не колеблется, отказываясь от мужа (и не только ведь от него, но и от совместного потомства).
Как ни утверждают некоторые любители фантазировать о прошлом, что муж был для славянки на втором месте после Бога (как минимум), этот текст показывает, что это, мягко говоря, не так.
В ее выборе нет ничего необычного, возможно, многие соотечественницы Авдотьи поступили бы так же.
Система семейных ценностей была в то время немного другая. К детям привязанность была меньше из-за высокой младенческой смертности.
А вот любовь к братьям и сестрам, напротив, была гораздо сильнее.
Когда я работаю с берестяными грамотами, мне бросаются в глаза такие вот необычные имена: Братята и даже — Сестрата. То есть ценность связи брат-брат или брат-сестра огромна.
Были и специальные термины родства, например, сестричич — это сын сестры.
У нас нет таких больше имен, и племянников язык не разделяет на категории. Уже из этого совершенно очевидно, что важность братских связей нынче не такая яркая, как в древности.
Действительно, на кого еще опереться женщине в случае чего, если родители умерли или состарились? Только на брата.
Мужья и в древности очень часто не тянули на гордое звание "каменной стены". Горькое напоминание тому — берестяная грамота № 9, где женщина Гостята просит о помощи некоего Василия: муж ее выгнал из дому, взяв новую жену. При этом он забрал и ее имущество, данное отцом. Мы не можем сказать точно, кем ей приходится Василий, но вряд ли этот кто-то посторонний: это или брат, или дядя.
И еще грамота 752 дает подтверждение всем этим мыслям. Грамота эта — явно любовное письмо по своему содержанию. Но девушка почему-то пишет возлюбленному "я к тебе отношусь как к брату".
Если не учитывать все вышесказанное, можно впасть в ступор — как это, вроде любит же, при чем тут брат?.. А поставьте вместо брат "самый важный человек" или "самый родной" — вот и будет понятно...
Так что, исходя из жизненных реалий того времени, выбор Авдотьи Рязанки вполне можно понять...