Я с детства была очень не тактильным человеком — это касалось и людей, и тканей, предметов. Я никогда не сидела на коленях у родителей, меня просто раздражало, когда меня просили посидеть, чтобы пообнимать — это же катастрофически скучно. Когда меня целовали, я всегда вытирала место поцелуя, с гримасой невероятной отвратительности. Я не любила колючее, скользкое, жесткое, синтетическое… беее. Соприкосновение с тем, что мне не нравилось сначала краснело, потом резко трескалось до крови, на все эти процедуры уходило не больше 15 минут. Гиперчувствительность.
В школе, когда девочки начинали обниматься, чмокаться — никогда в этом не участвовала, для меня это было прям фууу… особенно, если они пользовались тональным кремом. Я как-то раз тоже его попробовала — придя в школу осыпалась красными прыщами — школьная медсестра отправила домой с диагнозом «химический ожог», а это был, на минуточку «Vichi», который по тем временам был для меня просто верхом ухода за кожей.
Ну, я и брезгливая была… ничего не поменялось. Хотя нет, поменялось, поэтому и пишу пост. Читая на прошлой неделе эссе, автор и названия которых канули в одну из дырок моей памяти, но кусочек одного из них выложу в сторис, я особенно выхватила фрагмент про то, как автор описывает свои телесные контакты с людьми, когда кого-то коснулся, столкнулся, прижался и в моей голове какая-то шестеренка заработала в другую сторону. Мне теперь так интересно ездить в полном общественном транспорте — прям забава.
Одежды это не коснулось — проверила, теперь ноги заживают.
