Еще у ворот муж под великим впечатлением разглядывает красивый каменный забор, смотровую будку охранников, из которой мне машет Самир, открывая дальнейший путь. А во дворе Марк вообще теряется, замечая двухэтажный особняк и прилегающую территорию, аж присвистывает.
— Ничего себе родственники. Такой домище отгрохали.
— Это не единственный дом, — пожимаю плечами.
Идем как на экскурсии, держа в руках пакеты с подарками.
— Да? Так если они такие богатые, почему не помогали нам? Копейки какие-то высылали.
— Наверное, им есть куда тратить свои же деньги.
— Родственники должны лучше помогать, тем более возможности позволяют. Вера ты надави на сестрицу, пусть нормально профинансирует, и мы опять улетим к океану. Жить здесь – полное дно, понимаешь?
Не устаю поражаться собственному мужу. Когда у нас действительно были деньги, Марк себя так не вел. Мне не нравится то, что он говорит и позволяет второй день подряд. Эта наглость постепенно стирает все заслуги Марка.
— Совсем, что ли?
— Ты же училась на психолога. Манипулируй прояви хоть какую-то заботу о нашей семье. Если тебе на мои чувства плевать, подумай о дочери.
— Училась? Три курса? Марк, лучше замолчи, — трясу головой. — Я хочу забыть все, что ты наговорил.
К счастью, через мгновенье дверь в особняк распахивается и к нам выбегает неподозревающая о грандиозных планах Марка и наряженная в изумительное коралловое платье Диана. За сестрой спешат племянники – Саша и крошечка София.
— Вера как же я соскучилась!
Диана разрыдалась от счастья, и я реву, глядя на нее, бегу навстречу. Мы обнимаемся крепко, всхлипывая, надышаться друг другом не можем. Кое-как успокаиваемся, чтобы перезнакомить наших детей.
Марк отчего-то прячет свой боевой настрой насчет посягательств на кошелек сестры в дальний кармашек. Там уже похоронены его амбиции зарабатывания миллионов на соревнованиях по бодибилдингу.
Когда шагаем по крыльцу, к нам выходит Андрей.
— Привет, мелкая, — по привычке называет меня и тепло посмотрев, потом переводит взгляд на Снежу, — о, кто тут у нас такой скромный? Племяшка, у тебя чудесный красный бант!
— Спасибо, дядя Андрей и здравствуйте, — стесняется дочь, взявшись кулачком за мои брюки. Спрятавшись, только кокетливо выглядывает на здоровенного как скала Ветрова.
— Модница наша, — он присаживается на корточки, — иди обниматься.
— Эх, ладно! — недолго думая, Снежа сдается и вприпрыжку бежит к Андрею.
Тот подхватывает малышку, свободную руку тянет Марку для мужского приветствия.
Диана берет мою ладонь и ведет в дом, и на секунду не хочет отпускать.
— Все уже здесь, только вас ждали.
Наспех окидываю взглядом просторную столовую, накрытый стол, людей.
Подальше возле диванов сестра поставила надаренные букеты. Среди них в глаза бросается охапка белых роз. Неужели?
Да нет же! Такого просто не может быть. Тут столько народа: Золотовы, Грозные даже прокурор в отставке Краснов приглашен на праздник. Я не до конца понимаю почему, наверное, больше по инициативе Ветрова. Возможно, это Краснов совершил широкий цветочный жест, а я просто вижу то, что хочу видеть.
Тем временем Снежа освобожденная от объятий дядюшки, подходит к имениннице и протягивает ей наши цветы.
— Это вам.
— Ах, спасибо! — умиляется она. — Какая же ты хорошенькая.
Мы с Марком оставляем пакеты возле букетов и по просьбе сестры идем к столу.
Муж чувствует себя среди незнакомцев скованно, быстро оглядев свободные стулья, садится с самого края стола. Я выбираю приземлиться с ним. Напротив по-царски располагается Андрей, возле него место Дианы, однако Ветров галантно приглашает туда Снежану, потому что его жена очень соскучилась по мне и хочет быть рядом. По правую сторону от меня два свободных стула, сестра плюхается на ближний, но вскоре ее отвлекает какой-то просьбой Ниночка и Диана перемещается на другой стул, что ближе к Нине, чтобы лучше расслышать ее.
Мы начинаем вкусный обед.
Марк инициативу не проявляет и мне приходится встать дотянуться до миски с салатом и положить порцию в тарелку мужа, иначе так ничего и не съест.
И я почти забылась, но в следующее мгновение из глубины особняка раздается голос, от которого у меня, кажется, подскочило давление.
— Андрей, здесь…эм… — начал говорить Борн, выйдя из-за угла, но сбивается, зацепив меня взглядом.
От полнейшего шока таращусь на Рафаэля и ощущаю, как мое лицо вспыхивает жаром. Руки вновь затряслись, и я прячу их под стол, не дай бог, кто-нибудь заметит эту реакцию.
А судя по отношению к ситуации остальных, ни один человек из присутствующих не видит ничего предосудительно в нашей встречи с Борном. Они ведут себя, как и секунду назад.
Замечаю, что у Борна дернулся кадык, но Рафаэль тут же машинальным жестом поправляет узкий черный галстук и невозмутимо подходит ко мне, уместившись рядом.
Я вонзаюсь ногтями себе в ладошки под столом и напрягаюсь до последнего сантиметра в теле. Немыслимо, в каком положении я сейчас сижу. Мне до жути неловко как в дурном сне, где я вроде бы занималась своими делами, а потом непостижимым образом перенеслась в людное место. Совершенно голой.
Слышу, как тяжело выдохнул муж, его тоже напрягает встреча с Рафаэлем из-за утреннего конфликта. Только сам Рафаэль быстро воплощается в расслабленный образ.
— Раф, — обращается Ветров, — что ты говорил?
— Я о том гобелене, что висит у тебя на стене возле ванной. Ты все-таки его достал, — и голос вполне спокойный.
— Пришлось отправлять за ним Самира в Шанхай, — ухмыляется, — я, наверное, до конца жизни буду невыездным, — и бросает взгляд на прокурора.
Тот разводит руки в стороны, мол, кто же тебе виноват, бандит?
— Восхитительная работа шелковыми нитями по полотну, — продолжает Борн и берет со стола бутылку с ледяной водой, наполняя свой бокал.
Посмотрев, что мой пуст, из вежливости тоже хочет налить, но Марк реагирует не совсем адекватно. Он тянется через меня, притесняя габаритами к спинке стула, и выхватывает у Борна бутылку.
— Я сам в состоянии поухаживать за своей женой, — рычит.
Посмотрев на него снисходительно, Рафаэль высокомерно дергает бровью.
— Как благородно.
И я ищу хотя бы малейший повод оправдать импульсивный поступок мужа перед гостями, но не нахожу. Это действительно выглядит странно — сидевший как призрак Марк и даже не старающийся влиться в компанию, вдруг подорвался.
И, тем не менее я не собираюсь терпеть удивленных взглядов в нашу сторону, поэтому делаю вид, что все в порядке.
— Спасибо дорогой, — улыбаюсь, надеюсь что искренне, — ты у меня такой заботливый.
Марк осознает, что поступил глупо, но стыдиться он не намерен, а выбирает другую наступательную тактику — фальшиво расслабляется, откинувшись на спинку стула, руку свою он помещает на мою спинку и осматривает королевским взглядом остальных присутствующих.
Конечно, ему никто в укор не говорит, наоборот не обращают внимания.
Рафаэль вновь смотрит на Ветрова.
— Андрей, помнишь как в прошлом году, — начинает было говорить, на что Марк демонстративно барабанит пальцами по столу, это сбивает Борна, и он делает заминку, — в прошлом году на выставке…
Муж барабанит сильнее.
Я незаметно толкаю его локтем в бок, но тот не унимается.
Вскоре Борн не выдерживает:
— Ты всегда такой наглый или когда я здесь?
— По жизни.
Я уже щипаю Марка за бедро.
Диана подскакивает и восклицает, чтобы хоть как-то переключить внимание на себя.
— Что-то я забыла! Да, утку печеную не принесла!
Сестра выходит из-за стола, но по ее виду я догадываюсь насколько ей неприятно.
До этого времени Марк вращался в других кругах, общался с людьми другого менталитета и был там настоящим лидером.
Я встаю и шагаю вслед за Дианой в кухню.
Она копошится возле духовки, будто не замечая меня.
— Диан, для чего ты позвала Борна?
Сестра резкими движениями вынимает блюдо и, поместив его подставку, недовольно оборачивается ко мне.
— А он тебе мешает? Вообще-то, Борн и Ветров неплохо успели сдружиться, и я не увидела ничего криминального в том, чтобы Раф был здесь. Ваша ситуация с ним давно решена, вы подошли к сделке с холодной головой. Каждый получил свою выгоду, ведь так? Или я чего-то не знаю?
Ни о каких близких отношениях с Борном сестра не в курсе.
— Нет, ты все говоришь верно, — лгу, от волнения потирая ладони друг об друга.
— Тогда в чем проблема? С какой стати Марк ведет себя хамски?
— Если честно они уже виделись с Рафаэлем утром. Случайно столкнулись. Между ними была ссора.
— Но это не дает Марку никакого морального права портить мой праздник! — сердится она. — Повлияй на это он же все-таки твой муж!
Возвращаемся с Дианой к столу, артистично улыбаясь и смеясь, будто не было между нами разговора с претензиями.
Потом я обращаю взор на Марка. По моему выражению лица — как я испепеляю мужа глазами и нахмуриваюсь сильно, что кажется, все морщинки на лбу сложились в слово «уймись», Марк все-таки понимает, что перегибает палку и вроде затихает.
Обед продолжается.
Детки, наевшись, уходят заниматься своими интересными делами на второй этаж.
Марк даже пытается влиться в коллектив, рассказывая о жизни возле океана вдохновленно, только когда речь перетекает о событиях после прилета, муж пренебрежительно жалуется на дождь и никудышный сервис в гостинице по завышенным ценам. Да и вообще его все не устраивает.
Мы слушаем его из вежливости, не перебиваем.
Когда Марк берет паузу, чтобы демонстративно от остальных промочить горло свежевыжатым апельсиновым соком, Борн делает ему замечание:
— У тебя даже акцента нет, но ты с таким удовольствием полощешь страну, где родился. Это очень странно.
— Да я здесь двадцать лет не жил и не собираюсь!
Переглянувшись через меня с Борном, облокачивается на стол и продолжает пить сок. Благо накалившуюся обстановку сглаживает Ниночка, перехватывая эстафету рассказчика.
Со второго этажа раздаются радостные голоса, детки перекрикиваясь и явно сдружившись, спускаются в столовую.
Снежа держит в руке куклу-русалку, припрыгивая, огибает стол и становится позади меня, обняв за шею.
К этой минуте Диана уже пересела ближе к Ветрову, освободив стул. Но Борн продолжает быть рядом, не думая отдвигаться.
— Мам, мы пойдем играть во дворе, — сообщает, на миг прижавшись.
— Идите, — погладив ее по щеке, отпускаю.
Наблюдаю, как дети беззаботно выбегают на улицу.
Андрей ухмыляется, он расслаблен вкусным обедом и напитками, не подумав просто заявляет, скрашивая слова насмешкой:
— Вот любуюсь племянницей, и мне кажется, что она больше похожа на Борна, чем на Марка.
Замираю, недоуменно уставившись на мужа сестры, а руки мои ослабли. Роняю столовые приборы, и они громко ударяют по тарелке. Чувствую, как жар ползет из живота выше по груди и вспыхивает на кончиках ушей праздничным салютом.
Марк от услышанного театрально закашлялся, а над столом повисает неловкая пауза.
Краем глаза замечаю, что Рафаэль тоже откладывает приборы, выпрямляя осанку.
— И к чему это было Андрюх? — удивленно спросив, улыбается криво на одну сторону.
Ветров лишь выразительно смотрит на меня и Борна попеременно. И этот многозначительный взгляд также замечает муж, тихо выругавшись.
Диана пытается разрядить обстановку, пихнув Ветрова:
— Да он пошутил! Это невозможно, потому что Снежана родилась в любви Веры и Марка.
— Бред сказал, — басит Марк, навалившись локтями на стол.
Ветров вроде замолкает, а Диана тактично переводит тему, однако муж не выдерживает скептического прищура Андрея и в какой-то момент резко встает. Не рассчитав амплитуду, с грохотом роняет стул, но не думает его поднимать, а разъяренно шагает на улицу.
Подскочив, кидаюсь вдогонку, ловлю Марка, на крыльце вцепившись в его руку. Он замирает и сосредоточенно наблюдает за доченькой, резвящейся с новыми друзьями поодаль.
— Тот высокомерный Борн правда отец Снежаны? — утробным рыком звучит его вопрос.
— Конечно же, нет. Андрей ляпнул, не подумав, не принимай близко.
— А может, вы все хотите выставить меня на посмешище? Я тоже не слепой, Вера, и хорошо заметил, как те двое переглядывались, как Борн держится возле тебя, наверное, он и есть тот загадочный бывший «неподошедший тебе по характеру», о котором ты старательно не рассказываешь, — он сжимает кулаки.
Небо над головой становится тяжелым-тяжелым и будто давит, даже в плечах болезненно заныли мышцы, и я невольно поежилась.
— Рафаэль – друг семьи всего лишь. Семьи Дианы и Андрея. Пожалуйста, Марк не ищи подвоха, — упрашиваю. — Ни один человек, кроме нас не в курсе что Снежа тебе неродная.
Дочь наматывает круги по двору и в какой-то момент замечает нас.
— Эй, папа смотри, как я могу, — подпрыгивает радостно она, размахивая куклой, и пытается изобразить незатейливый акробатический этюд, на что Марк молча отворачивается, вновь пробирая меня злым взглядом.
— Я не позволю держать себя за кретина, учти, — немилосердно взяв меня за локоть, вновь идет в дом. Уже на пороге хрипит на ухо, — у тебя отвратительная родня, зажравшаяся деньгами.
Пока мы разговаривали, друзья плавно перебрались в мягкую зону диванов и сейчас оживленно о чем-то болтают, смеются.
Рафаэль сидит по центру на кресле. Его лицо с идеально чистой кожей и какой-то аристократической бледностью устремлено на раскинувшегося в соседнем кресле Ветрова, но я отлично улавливаю его быстрый, брошенный только движением зрачка взгляд, а потом Рафаэль снова делает вид, что не замечает, как мы вернулись.
— Они ржут надо мной, да? — тихо злится муж.
Я только поджимаю губы. Беру его увесистую ладонь и чуть ли не силком утягиваю на диван.
— Все в порядке? — спрашивает сестра и отодвигается, освобождая побольше места для нас.
— Да, душновато стало, вот и подышать выходили, — скрашиваю, хотя и так всем понятна истинная причина поступка Марка.
Дверь в особняк снова открывается и к нам возвращается ребятня.
— Дяденька, — дочь идет к Борну и протягивает игрушку, — у куклы сломалась ручка.
Тот сосредоточенно забирает пластмассовую русалку, а потом задумчиво изучает лицо Снежи.
И в этот миг Марк напрягается, вместе с Андреем сверля взглядом дочь, а когда Ветров снова оборачивается к Рафу, муж не выдерживает и, ударив кулаком по подлокотнику дивана, резко встает и ничего не объяснив, направляется в столовую.
Поразительно, что дочь не обратилась за помощью к Марку, «отцу», который воспитывал ее с рождения, а подошла именно к Борну.
Я дергаюсь и собираюсь сорваться следом за мужем опять, но меня пригвождает к дивану одно только слово, брошенное Рафаэлем.
— Оставь.
Раздражительно, холодно он сказал. Совсем не тем тоном, каким когда-то нашептывал мне на ушко комплименты и пошлые словечки. И взгляд другой, чужой, отстраненный, будто тот договор между нами в прошлом был действительно только в деловых отношениях.
Складываю руки на колени и, стараясь не смотреть на Борна, заявляю:
— У Марка трудный период в жизни и акклиматизация.
Рафаэль молниеносно оборачивается ко мне и будто сжигает глазами не отрываясь.
— Само собой разумеется, он это демонстрирует весь день.
Глубоко вдыхаю, чтобы ответить Рафаэлю, однако Ветров опережает.
— Да, что-то Марк слишком нервный. Слово ему не скажи, сразу бежит обижаться.
Андрей снова смеется, а я лишаюсь всех контраргументов. Что молвить в защиту мужа, если я сама перестала его узнавать? Марка, как подменили.
Поддавшись мнению мужчин, остаюсь в гостиной.
Здесь расставлены два удобных дивана друг напротив друга и пару кресел по центру, чудесный ковер с мягким ворсом, на котором расположились дети.
Ребятня, договорившись, показывает взрослым развлекательные сценки с участием игрушек, вопреки несерьезной деятельности малышей я отчего-то концентрируюсь на сценарии, где главным героем выступает Снежный король — темный робот — им руководит дочь. Он должен спасти прекрасную русалку, сразившись сначала с плюшевым врагом-медведем.
И я догадываюсь, кто тут был главным режиссером и сценаристом.
Племянник Саша и дочь, схлестнувшись игрушками, борются не на жизнь.
Ветров даже успевает сделать ставки, но досмотреть развязку нам не удается.
Отвлеклась на детей, и на четверть часа позабыла о муже.
Он сам выходит к нам и мрачной тенью останавливается в метрах пяти. Совершенно не статичной, а покачивающейся из стороны в сторону тенью. Смотрит на всех исподлобья дико, надсадно дышит.
Сильнее покачнувшись, хватается свободной рукой за стенку, а во второй я, к ужасу, наблюдаю стеклянную бутылку, где когда-то был крепкий, омерзительно-терпкий напиток совсем неподходящий для иммунитета закоренелого зожника Марка.
И судя по тому, как изменился муж, как раскраснелось его лицо и осоловел взгляд, делаю вывод, что ничего хорошего от продукции такого рода ждать не стоит. Лучше вообще не притрагиваться к этой отраве. Никому не советую.
— Ну что притихли буржуазы, а? Чего уставились, не нравлюсь вам?
Борн фокусируется на бутылке, где оставалось меньше трети с тех пор, как ее забыли на столе, а теперь она пуста и шумно выдыхает.
— А мы не на свидании, чтобы ты нам нравился.
На что муж впадает в ярость.
— Слышь, тебе слово не давали! Вообще молчи, я в курсе как ты с моей женой по кустам обжимался!
Хватаюсь за голову. Стыдно-то как…
С каждой секундой Марк распаляет в пространство все больше агрессии.
Ниночка, охнув, торопливо вскакивает с дивана, сгребает ребятишек в кучку и ведет на второй этаж, при этом опасливо поглядывает на Марка. Тот фырчит, но потом расплывается в безобразной улыбке, тянется к Снежке, хочет поцеловать, однако Нина ловко огораживает малышку и все-таки удаляется.
Мысленно проклиная Зеленого змея, что превращает людей вот таких монстров, строго кричу мужу:
— Успокойся, иди в ванную и умойся!
— Сама иди, профура!
Этого терпеть уже не могу и встаю.
Следом за мной поднимается Борн. В его взгляде столько ненависти к Марку, что ее нельзя замаскировать хорошим воспитанием.
— Прикуси свой длинный язык!
Муж отзывается ядовито:
— Любовницу защищаешь? Ха-ха, — покачиваясь, наигранно аплодирует, — вы все здесь заодно, но ничего…
Потом снова идет в столовую.
Бегу за Марком.
Друзья вынужденно спешат следом.
Подлетаю к мужу и хватаю его за руку.
— Марк, ради всего святого перестань!
— Отстань женщина!
Небрежно отталкивает. Силы в Марке немерено. Меня спасает только его одурманенное состояние, поэтому не падаю, но жест его был грубым и вызвал боль в плече.
Невнятно ругаясь, муж останавливается возле стола и берет край скатерти, резким движением сдергивая ее. На пол летят закуски, графины, чудесная вазочка с живыми ромашками. Дом наполняется оглушающим звоном разбившейся посуды. Осколки осыпают пол и переливаются от солнечных лучей, пробирающихся из окон.
Мне хочется рухнуть и больше не вставать, не знаю, как после такого смотреть в глаза Диане, Андрею, Грозным и Золотовым, а главное, Борну.
Именно перед Рафаэлем я мечтала показать идеальную жизнь, чтобы он не жалел меня и точно не подумал, что я связалась с недостойным мужчиной. И я искренне полагала, что если мы с Борном когда-то и встретимся, у меня получится похвастаться крепкой семьей.
Вдобавок каждая вещица в доме Андрея имеет свою ценность. Ширпотреб Ветров никогда не покупал и я без понятия, как теперь возмещать ущерб.
— Ты кого нам привезла? — орет Ветров.
Делает шаг к разбушевавшемуся Марку, но тут же останавливается, потому что новый родственник вдруг выпрямляется.
Воя как зверь, хватает себя за футболку и демонстративно разрывает ее прямо на теле. Чуть согнув колени, принимает бойцовскую стойку.
Мила Дали "Сделака на семью. Тайная наследница" читать книгу...
