Поболел немного, но тут и поболеть не дадут. Ленты облетела новость, что силовикам удалось обнаружить при обыске у бывшего мэра Екатеринбурга Евгения Ройзмана визитки иностранных дипломатов.
Как это разоблачительно звонко: удалось обнаружить. Удалось обнаружить то, что несколько месяцев тому назад никому в голову не приходило прятать. Да и сейчас не приходит. Удалось обнаружить пластинки зарубежных ансамблей «Битлес» и «Дип пурпл». Выявить японский магнитофон. Выследить ручку «Паркер» и часы Seiko. Куртка, брюки джинсовые и фуфайки зарубежного производства. Чашки немецкого фарфора, изобличающие связь с нацизмом. Запрещенная религиозная литература.
Интересно, а сколько визиток иностранных дипломатов, журналистов и бизнесменов было у вице-мэра по зарубежным связям Владимира Путина? А у его начальника, бывшего мэра Собчака? А брюк джинсовых? Вообще, конечно, мэр, губернатор, сенатор и депутат у которого нет визиток иностранных дипломатов, журналистов, бизнесменов и общественных деятелей, просто профнепригоден. Это значит, что он не справляется со своими обязанностями, или, скорее всего, просто ничего не делает, являясь политическим рантье.
После тридцати лет рыночной экономики и открытых границ грамофонная пластинка про манчжурских шпионов скрипит особенно отчетливо. Как-то трудно себя заставить переключиться в этот ДАУ-режим «а давайте все сделаем вид, что живем не то в 1983, не то в 1948 году». И главное сыграем в эту игру так, что будто мы зажмурились и не заметили, что общение с иностранцами, брюки джинсовые и пластинка «Дип пурпл» — это не то что нельзя, и даже не то что — ура! — можно, и даже не предмет гордости и престижа, а это просто никак — рутина, норма, повседневность, как в супермаркет сходить. А были диковиной, супермаркеты-то. Как стриптиз.
При том что Евгений Ройзман в открытом, конкурентном, дискутирующем обществе был бы политическим противником, оппонентом его либеральной части. Он и бывал. И то что он сейчас захвачен в плен на месте арьергардного бойца либерализма, предпоследнего защитника общественных и личных свобод, показывает, куда мы движемся и как далеко зашли.
А собственно куда? Корпоративное, экономически обособленное государство, где идея исключительности родины, которую за ее исключительность не любят и хотят ослабить могущественные внешние силы, и поэтому ради ее защиты бедные, забыв о разнице в доходах, должны сплотиться с богатыми, обираемые с коррупционерами, одаренные и трудолюбивые склониться перед патриотизмом бездарных и ленивых, если у этих последних патриотизма больше, — все это было новым веяньем общественной жизни примерно сто, ну восемьдесят лет назад.
Когда Россия строила свой первый ДАУ, она хотя бы была в тренде. Даже предлагала свой экспортный вариант. Но сейчас достать эти ржавые запчасти, отмочить в керосине, собрать проволокой и изолентой, и сообщить: «Ну мы сейчас как помчим», это как-то безвыходно. Когда сосед-пенсионер руками выкатывает из гаража свою «Победу» на солнышке постоять, это же буквально до слез, если бы просто выкатывал просто постоять и просто пенсионер. А так художник Николай Васильевич Решетников «Опять птица тройка». И еще Верещагина один пейзаж из жизни Тамерлана.