.
.
.
Ловлю себя на мысли, что я стал вести такой же образ жизни, как Елена Шварц, с которой мы очень дружили имея в виду, что у Лены постоянно был включен телевизор, заходишь к ней в гости - включен телевизор, и даже когда говорили с ней по телефону, всегда слышал доносящийся звук диктора телевизора. Лене было одиноко дома. Телевизор служил ей фоном. Новости Лена всегда слушала, а после телевизор никогда не выключала . А еще у нее был старенький магнитофон, на котором Лена слушала радио Орфей, хотя мне доказывала, что в музыке ничего не понимает, что любит только музыку стихов, музыку поэтическую. Но Лена скромничала. Как то даже мне призналась, что любила всегда оперу Глюка Орфей и Эвридика, чья пластинка у нее была в детстве и в юности, правда лишь в исполнении Ивана Козловского - в роли Орфея. Говорила мне, что Козловский так трогательно восклицает Эвридика, Эвридика!.. Никто так не трогает как именно Козловский. Другие певцы поют академично. Говорила, что под влиянием этой оперы написала стихи про Эвридику. Впрочем, к Лене постоянно заходили друзья, постоянно звонили. . Мне например мало кто звонит, и мало кто заходит. Но одиночество я все же переношу легче, хотя как наверное и Лена не без помощи телевизора. Вот и на днях, включил телевизор, и попал сразу на интересную передачу , с участием поэта Юрия Кублановского, беседующего о философии, в вопросе совместимы ли философия и поэзия?
Лично для меня, если совместимы, то плохо, как волк совмещается с собакой, или как горлинка может очутиться в голубиной стае, и с нею слиться... Только вот с помоек не будет клевать, и петь будет иначе. Философия это теория, теория это опосредованный взгляд на мир. А поэзия это непосредственное участие и живое чувство. Эти две области совместимы, пока философия не побеждает поэзию. Когда побеждает теория, поэзия становится скучной, от ума. Поэзия же от ума, это как философия от одного чувства. Не должно так быть. Замечал, что философы рассуждают интереснее о поэзии , чем поэты о философии. А сам Юрий Кублановский хороший поэт и человек, когда то влюбленный в Елену Шварц, посвятивший ей много стихов , хотя, потом вдруг снявший все посвящения. Лена рассказывала, что ей нравились стихи Юрия Кублановского посвященные ей, своей восторженностью, наивностью , и чистотой.
Так мало кто пишет сейчас и тогда писал, как она обмолвилась.
И сама Лена посвятила Кублановскому одно из лучших своих стихотворений в ту далекую пору, когда они дружили. Лена посвятила Кублановскому стихотворение под названием Валаам., лаконичное и очень красивое, звучащее как загадочная формула исполненная бытийной полноты в малом, музыки и благодати… Впрочем, вернусь все таки к Юрию Кублановскому, который честно признался в передаче, что очень любит как философа Константина Леонтьева , но вряд и он что -либо понимал когда в системе Гегеля. Если же сказать о моем отношении к Гегелю, мог бы сказать, что с него у меня все началось.
В том числе и интерес к поэзии.
Как много всего получилось, о религии, поэзии, и философии... С чего же начать? Начну я пожалуй с религии, и с того, что поэзия имеет смысл только в том случае, если для тебя есть Бог, если Бог существует. Более того , не просто абстрактный Бог , а Христос сошедший в мир. Если Христос сошел в мир , тогда имеет смысл писать стихи , как даже рождение цветка, которому суждено по осени осыпаться имеет смысл , ведь если он рожден для Вечности, когда -нибудь он воскреснет, даже если на цветок наступил сапог какого -нибудь рабочего , или даже если бульдозер все поле закатал асфальтом. Цветок был.
Ты заметил что он прекрасен, и полюбил его.
И значит ему суждено повториться, и возродиться. Прекрасное и есть для того что бы повториться в Боге, (так как от Бога и есть Прекрасное.) Так же и стихи. Если есть Бог, а стихи твои никому не нужны можно писать стихи для Бога. Это и есть условие поэзии. И напротив, если бы Христос не сошел в мир, не имела бы смысла поэзия . Поэзия была бы для людей. Ее уровень был бы в лучшем случае уровнем Евтушенко , (в общем то наверное это не плохой, даже хороший уровень) но не выше., и не для Бога. Это все что я мог бы сказать о поэзии, и религии.
А теперь несколько слов скажу о философии.
На самом деле я устроен был с ранней юности так, что с одной стороны меня волновала лирика, музыка, любовь , и красота , (в частности в юности я был довольно влюбчивым человеком, ) а с другой стороны меня очень интересовали и волновали теории, эстетические, физические , научные, духовные , математические, космические, логические, литературные , любые. Увлекся поэзией я тогда же когда впервые открыл двухтомник Гегеля в 15 лет, очень хороший двухтомник, потому что ранний Гегель очень ясный по мысли. Его можно читать и в 15 лет .
Это были его лекции о религии изданные в СССР в 1975 году .
Этот двухтомник у меня и сейчас есть в книжном шкафу, весь исписанный моим карандашом , в 1985 году . На самом деле, я никогда не хотел быть таким как Блок, которого безумно любил и люблю. Я всегда хотел быть философским теоретиком. Таким как любимейший Дьердь Лукач. Но из меня бы все таки не получилось столь большого философа .
Наверное поэтому я и пишу и стихи и прозу .
Молодой Гегель, (лучше ранний Гегель) потрясающий философ, читаешь и думаешь, молодой а такой уже умный... Одни его работы о религии что стоят, например работа «Дух христианства и его судьба». Работа в СССР неважно переведенная, но даже сквозь несовершенный перевод ощущаешь гениальность его прозрений...
Гегель различающий гражданские законы и моральные заповеди, исходил из того, что моральные законы исходят лишь из смысловой формы своих понятий, а гражданские из содержания, но такого содержания, которое не исходит из самих понятий, а привносятся извне, из закона, из того, что Гегель называл "позитивностью", с которой и боролся Христос, стремясь гражданские законы Моисея - обратить в сферу любви и свободы, а не принуждения.
В этом по мысли Гегеля и была этическая значимость проповедей Христа.
Так ,если для Канта склонность и закон образуют противоречия, для Гегеля в нагорной проповеди Христа склонность и закон совпадают , ибо закон теряет свою всеобщность, а субъект свою особенность. Их совпадение и есть жизнь, а в качестве отношения противоположностей – любовь, если цитировать раннего Гегеля близко к тексту.
Мораль снимает господство осознанного, а любовь границы моральности.
А как Гегель интересно и тонко интерпретирует заповедь Не судите и не судимы будете . Мы обычно понимаем эти слова так, назвал другого трусом или дураком, никто тебя не застрахует от того, что сам им и окажешься. А Гегель говорит умнее, начиная с того, что судящий узок в том, что исходит из власти понятий, которыми меря себя , что бы мерить ими других , забывает о том, что они не исходят из жизни, а исходят откуда то извне.
И потому судящий узок и не прав.
То есть, ставя праведность и любовь в зависимость от законов и подчиняя их - неким установлениям, (а не видя их как возникающие из самой жизни,) человек судящий, в итоге сам оказывается несвободным , ибо в понятиях которые он принес извне, нет его самого, он не властен над ними, однако, эти понятия властны над ним. И властны тем более, чем больше он судит других . А это уже потому рабство.
А Христос проповедывал свободу...
Свободу, как нечто такое, что исходит изнутри духа самой жизни , а не из понятий. Но свободу возвышающую над миром, как возвышается над миром любовь, а над жизнью сама жизнь.. На самом деле, Кьеркегор, Шопенгауэр, и Ницше много взяли у молодого Гегеля, не меньше Маркса, не смотря на то, что они Гегеля критиковали. Маркс же меньше их критиковал Гегеля , однако, он и построил свою особенную , уникальную и мощную систему, более свободную от Гегеля.
Впрочем, Маркс - несколько отдельная тема.
Интересно Гегель пишет и о добродетелях, основываясь на том, что каждая добродетель в своей отдельности несовершенна, ибо жертвует другой добродетелью . Более того, добродетель, через отчаянье добродетели может стать и порочной (в этих мыслях Гегеля уже угадывается Кьеркегор, пишущий об этом же, позднее .)
Поэтому все христианство не о добродетелях .
Христианство о любви, то есть , не о том, как нужно поступать, а каким мне нужно быть , какой исполнится любви , (если вспомнить Фому Аквинского, к которому Гегель близок ) Интересно и его замечание о том что даже самая прекрасная душа в определенную эпоху не может стать безгрешной, но даже в самое дурное время может вернуться к себе и к своей безгрешности
Удивительные слова.
Молодой Гегель чистый христианский романтик, в котором много что есть от произведений и поэзии Новалиса. Впрочем, и поздний он конечно мощный. Но для меня самый интересный философ - это философ в периоде его поисков .
Это можно отнести и к Гегелю и Марксу, и ко многим другим философам.
Как и ранний Маркс, или ранний Кант, ранний Гегель - не менее интереснее позднего. Я бы даже сказал, что молодой Гегель пишущий о религии, это как Андрей Ткачев, его проповеди, но доведенные до философского блеска и поднятые на высоту немецкого идеализма .
После раннего Гегеля хочется быть христианином.
______________
P. S.
А завершу я свой очерк стихами Елены Шварц, посвященными Юрию Кублановскому
ВАЛАААМ
На колокольне так легко.
На колокольне далеко
И виден остров весь.
И мы с тобой не на земле.
Не в небе – нет,
А здесь –
Там, где и должно бы свой век
Поэту и провесть –
Где слышно пение калек
И ангельскую весть.
Елена Шварц, 1982 г, Юрию Кублановскому
