Однажды ко мне пришел иностранный студент с просьбой взять в группу изучающих русский язык его знакомого. Правда, начать заниматься знакомый был готов только месяца через два. Группа же к тому времени училась уже больше месяца. И это для начального уровня – огромный срок: студенты от стадии «Что это за странные русские буквы?» перемещаются к пониманию текста.
Учитывая, что тот знакомый совершенно не знал русский язык (то есть был «нулевым»), его шансы «догнать» эту группу были ноль целых ноль десятых. Я изложила все это студенту, но он заверил, что, как только его знакомый окажется в России, быстро научится болтать не хуже русских, не пройдет и полгода. И привел в пример себя, вспомнив, как он сам бодро заговорил по-русски уже в первые месяцы. А на первом курсе скорость его речи просто зашкаливала. Такой уровень языка его вполне устраивал все три года учёбы на английском, когда русский использовался только для обычного, бытового общения.
Через пару недель после нашего разговора я встретила этого студента в коридоре и узнала, что он был на русскоязычном занятии – и ничего там не понял. Умение болтать по-русски оказалось бесполезным для обучения. И это не удивительно, потому что язык по-разному используется в разных сферах общения. Никто ведь в здравом уме не будет пользоваться разговорным стилем при составлении официальных документов. А объяснить биологию, химию или физику, не задействуя конструкции научного стиля типа «элементы делятся на металлы и неметаллы» или «вода переходит из жидкого состояния в твердое», чрезвычайно сложно. Причем иностранец может знать все слова по отдельности, но не понимать общий смысл фраз. Потому что русские слова потрясающе многозначны. А любовь русских к перестановке слов безгранична.
Иностранец может перевести, запомнить, заучить, например, «Кошка относится к семейству кошачьих» и, используя конструкцию как модель, спокойно понимать фразы «Собака относится к семейству псовых», «Горох относится к семейству бобовых». Но стоит поменять слова местами – «К семейству бобовых относится горох» – и наш иностранец, просто заучивший модели, не осилит смысл такой фразы. Поэтому так важно на довузе постоянно заниматься анализом внутри языковой системы: раскладывать «по запчастям» тексты, предложения, слова. Эта работа не даст такого вау-эффекта, как разговорные фразы, но станет тем зернышком, которое прорастет на первых курсах. Если, конечно, сам студент готов работать.
Преподаватели РКИ, имеющие дело с иностранцами из разных стран, хорошо знают, что представители некоторых народов легко и быстро осваивают разговорный язык. В России, в условиях языковой среды такие иностранцы начинают говорить по-русски уже через месяц. Слушают, быстро запоминают, а потом воспроизводят фразы-модели. Несколько сотен слов и фраз обеспечивают беспроблемную коммуникацию на различные бытовые темы. И у иностранца может возникнуть иллюзия, что он уже достаточно овладел русским языком, что больше и не надо. А преподаватели, слыша от него слова с эмоциональной окраской (которые не вписываются в наше представление о речи иностранцев), думают, что иностранный студент преуспел в русском языке, тогда как сам иностранец может даже не осознавать связи слов «брат» и «братишка». Он просто услышал, как сосед в общежитии говорит «братишка», понял из контекста, что это значит, и начал говорить так же. При таком раскладе, услышав слово «стеклышко», он и не подумает, что это производное от «стекло», и не поймет его. Потому что без знания системы языка, его процессов «стекло» и «стеклышко» для иностранца – это совершенно разные слова.
Многие иностранные слушатели на нашем подготовительном курсе оценивают свое знание русского языка по тому, насколько бегло они говорят. Хорошие коммуникативные навыки признаются ими едва ли не главной целью учебы на подготовительном курсе.
Но, конечно, главная цель довузовской программы – не научить разговорному языку (большинство студентов освоит его, просто находясь в подходящем языковом окружении), а подготовить к дальнейшему обучению в университете. И, как ни странно, хорошо говорящий по-русски иностранец может быть совершенно не готовым учиться по-русски, а студент, припозднившийся с говорением, может успешно справляться с программой первого курса.
Часть 2
Часть 3