Валерия Николаевна навела порядок на кухне после завтрака. Сын бодрым кенгуру ускакал к деду — утверждать обновленное меню в их кафе к новому учебному году. До последнего ребёнкиного первого сентября оставалась и неделя, и Лера планировала посвятить пару дней подготовке к школе: тетрадки, ручки, дидактические материалы, да и гардероб подросшему поколению обновить. Еще пару дней поваляться с книжкой, прогуляться по городу… Но, как известно, хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Ибо позвонила Катюня:
- Валерош, я заеду через часик, мы с тобой на два дня на турбазу рванем. Нет, без мужиков. И без комаров. Лера, это элитная база, там нет комаров. Да в конце концов, вооруженных бандитов она не боится, а комары ей помешали! Всё, я подъехала!
Передавать это в виде диалога нет смысла, поскольку Лерино участие в разговоре выражалось даже не междометиями — так, отдельными вздохами и шорохом перекладываемых вещей.
За время столь содержательной беседы Валерия успела собрать сумку, переодеться и позвонить в соседнюю квартиру, надвигающийся ураган требовалось честно поделить на всех — её саму, родителей и сына-крестника. Обещание «быть через часик» составляло обычно минут пятнадцать. То ли Катюня ждала за углом, то ли жила в каком-то своем временном потоке. Её дочь с семьей и сын были отселены в отдельные гнезда, с мужем они трудились в противозачаточном графике и встречались два — три раза в неделю. За неуемную энергию и неувядающую молодость благонервный называл ее ведьмой и киборгом и был несказанно рад, когда легкая на подъем дражайшая супруга куда-нибудь линяла.
Из распахнувшихся дверей лифта вылетело торнадо, которое за мгновение успело всех обнять, поцеловать, вручить крестнику новый комплект одежды для школы (договорились за её спиной?), выяснить последние новости и сообщить об их отъезде. Лере показалось, что лифт даже не успел закрыться.
Сама Катюня машину давно не водила, отговариваясь тем, что есть люди, которые это делают лучше неё. Посему багаж был привычно упакован в машину Валерии, на её же карточку переведены деньги на «транспортные расходы», и спорить было бесполезно и даже опасно для здоровья: нет, драться Катюня умела, но еще она умела обижаться. И вот тут обидчикам приходилось туго, от легкого недомогания до летального исхода. Конечно, всё списывали на совпадения, но Лера умела делать выводы.
Барышни посоветовались с навигатором, объяснили ему, где начаты ремонтные работы, пришли к консенсусу, сторговавшись на двух с половиной часах пути максимально коротким маршрутом. Навигатор махнул на них рукой, обреченно вздохнул и выставил стрелочки, указывающие сразу два выезда из двора. Больше получаса крались по городу, ругая на чем свет стоит мотоциклы и самокаты, недисциплинированных прохожих и светофоры. Катюня хохотала над Лериными приключениями в летнем лагере, рассказывала о своих родных. Путевку подарил мужу благодарный пациент, но супруг работал, поэтому с радостью заменил себя на лепшую подругу жены. Последняя пришла после суток, была накормлена, обласкана, посажена с сумкой в такси, откуда, собственно, и позвонила Валерии. Суточное дежурство дало о себе знать, Катюня после выезда за город потихоньку задремала. Машина еле слышно шелестела по трассе, в салоне было тихо и прохладно, Лера предалась воспоминаниям.
Поскольку Валерия в пятнадцать лет справилась со школьной программой и поступила в институт, к августу она была совершенно свободна. Мама по этому поводу вручили в госпитале путевку в санаторий для дочки. Дочка приподняла бровь и склонила голову к плечу: «Давай попробуем. Не понравится — уеду». Утром родители немного переживали. За санаторий. Пребыв к месту дислокации, Лера выяснила интересные вещи. Её впечатлили двухэтажные срубы из толстенных бревен, оказалось, еще до революции летом здесь отдыхал кадетский корпус, кадеты дышали сосновым воздухом и набирались здоровья. И в дальнейшем ничего не изменилось — всё осталось детям. Здравница работала круглый год, преподавалась начальная школа. Летом дошколята и младшие школьники (вместе мальчики и девочки) занимали две дачи. В двух других раздельно заселялись старшие юноши и девочки. Санаторием сие заведение именовалось лишь по причине наличия медицинского корпуса с массажем, физиолечением и стоматологом, регулярными взвешиваниями и приемом лекарств ребятами с хроническими заболеваниями. По факту оно больше соответствовало исправительной колонии для несовершеннолетних: строгий режим, утром зарядка и построение на линейку, мероприятия или подготовка к ним, даже открыта библиотека! Лере все понравилось — она попала в свою стихию. Пока только было не очень понятно, как жить в дружном девичьем коллективе.
После оформления и медицинского осмотра отправились в корпус, точнее, в Дачу № 3. И тут она увидела Её. Достаточно высокая и плотная для пятнадцати лет, она двигалась на удивление грациозно и как-то робко. Здоровалась с проходящими, её хлопали по плечу, а она пропускала вперед толкающихся и торопыг. Ощущение беспомощности усиливала несовременная коса — темно-каштановая, толстая, чуть выше колен. Лера решила, что такое прошловековое создание явно нуждается в опеке и защите. Увидеть будущую подопечную в лицо не успела — ту отозвала молодая женщина в пионерском галстуке, а толпа понесла Леру и родных дальше, к дому.
Родители дали последние наставления и поехали домой, а Валерия обживалась на новом месте. Комнаты назывались палатами, но вызвали ассоциацию не с больницей, а с барским теремом. Она заняла кровать в углу около окна и стала ждать соседок. Влетели пять барышень, явно отдыхающие здесь не первый раз: они располагались на местах так, словно выходили на прогулку и вернулись. При ближайшем рассмотрении это броуновское движение было абсолютно четким. Они шуршали пакетами, хлопали тумбочками и трещали, как сороки. Вдруг они одновременно замерли и как по команде развернулись к Лере. На лицах отразилась тревога:
- Она семь лет на этом месте спит!
Лера встала с кровати, поздоровалась и представилась. Девочки продолжали молчать. И в этот момент в палату вошла Она. Чуть прищурившись, с улыбкой огляделась по сторонам:
- Чего стоим? Меня ждем?
Поставила сумку на пустую кровать и повернулась к Лере:
- Привет, я Екатерина, можно Катюня.
- Привет. Валерия, можно Лера. Судя по лицам девочек, я заняла твое место. Можем поменяться.
Девушка махнула рукой:
- Я там шесть раз подряд спала каждое лето, можно и рядом лечь для разнообразия.
Вздох облегчения раздался а палате, оцепенение с девчонок спало, все начали знакомиться с Валерией и наперебой рассказывать о порядках в санатории, предстоящих мероприятиях, знакомых парнях их приезжающих и местных, приехавших симпатичных незнакомцах и ночных вылазках в окно. Лера решила не вникать в подробности, а пока просто запоминать информацию выливаемую на нее очень эмоционально и совершенно бессистемно. Катюня слушала, кивала, вставляла реплики и разбирала сумку. Мелочи отправились в тумбочку, пижама под подушку. Она позвала Леру:
- Пошли, сумки надо положить в кладовку, мнучее можно повесить в общий шкаф, куртки в коридор, обувь — в сени, мыло, пасту, щетку — в умывалку. Там и туалет.
Негромкий приятный голос, четкие команды, всё по существу. Здоровалась доброжелательно с пробегающими девочками. Проходя мимо вешалок с верхней одеждой, она поправила то, что повесили неаккуратно. В обувнице расставила разбросанные чужие босоножки, показала свободные полочки.Лере всё больше нравилась эта девушка. Но в то же время она поняла, что Катюнина беспомощность обманчива.
Катюня оказалась бессменным председателем совета дружины, увы, в последний раз, ей тоже было 15 лет. А голос её без микрофона был слышен в соседней деревне. Она с одинаковым упоением участвовала в «Зарнице», спартакиаде и читала наизусть лирику Есенина. Местные кавалеры приносили ей горох с поля и ёжиков, жители соседней дачи писали записки и приглашали посидеть на дубе. Она носила кроссовки и платья «по самую галочку», если в джинсах было слишком жарко. Коса, самая длинная в санатории, была общей гордостью. На дуб залезала с завидной ловкостью, а мяч в пионерболе отправляла туда, где его никто не ждал. С радостью передала Лере командование во всех спортивных мероприятия. Они сдружились за месяц так, словно знали друг друга всю жизнь. У обеих завелись кавалеры. Лерин роман длился еше несколько месяцев в письмах, а Катюня умудрилась за свой роман выйти замуж. И вдруг Валерию осенило: тридцать лет их дружбе, люди столько не живут! Катюня с подарком — отдых на природе. Надо придумывать алаверды! С этой мыслью она притормозила у ворот турбазы.
Когда из будки вышел охранник, Валерию накрыло ощущение дежавю. На неё смотрел очередной сослуживец. После коротких объятий и скупых слез договорились встретиться по окончании рабочей смены. Катюня проснулась и понеслась на базу, представляющую собой отель «пять плюс», обживаться. Два дня пролетели в воспоминаниях, прогулках по лесу и спа-процедурах. Шашлыки в лесу были не менее вкусными, чем обеды в ресторане. Катюня успела организовать «Веселые старты» и конкурс караоке для высокомерных и напыщенных гостей. Лера пела под гитару на трех языках, сослуживец травил военные байки. Провожали их всей базой — и персонал, и отдыхающие.
Всю обратную дорогу Катюня пыталась выяснить причину задумчивости подруги. Она предлагала тайную любовь, беременность, смену гендера, нападение бандитов на сына, болезни родных.... Припарковавшись у дома, Лера созналась:
- Катюнь, ты с подарком на наши тридцать лет, а я нет…
От Катюниного хохота замолчали старушки во дворе и улетели вороны с мусорных баков:
- Валерош, мы старые солдаты, какие нафиг подарки! Ты учитель, я врач, причем не самых популярных специальностей. Вот мой супруг — другое дело, его пациенты выздоравливают и иногда благодарят. Вот нас и зацепило!
И они отправились отмечать праздник в Никиткино кафе.