Продолжаю знакомить читателей с судьбой 126 дальневосточной стрелковой дивизии. Рассказ о сложной судьбе командира дивизии полковнике Сорокине В.Е., который 29 августа 1942 года контуженным попал в немецкий плен.
С историей командира 126 дальневосточной дивизии полковника Владимира Евсеевича Сорокина, поисковики Волгоградской области, столкнулся в июне 2005 г. В этот год был обнаружен в районе станции Абганерово Светлоярского района Волгоградской области погибший штаб Ворошиловской стрелковой дивизии. За лето и осень этого года поисковики обнаружили в погибшем штабе останки 47 офицеров, более 15 солдат и сержантов, а также самую ценную находку - печати военного трибунала Ворошиловской стрелковой дивизии.
ФОРМИРОВАНИЕ. Ворошиловская дивизия, начала формироваться 1 сентября 1941 г. на Дальнем Востоке, в районе населенного пункта Ворошилов. Командиром дивизии был назначен полковник Сорокин В.Е. 20 ноября 1941 г. Ворошиловская дивизия была переименована в 126 сд второго формирования.
В конце июля 1942 дивизия в количестве 12 553 человека прибыла под Сталинград. 1 августа она вошла в состав 64 Армии Сталинградского фронта и заняла линию обороны на рубеже сел Васильевка, Капкинка,Тебектенерово, Зёты, ст. Абганерово.
Сразу по прибытии дивизия вступила в боевые соприкосновения с врагом. Начиная с 4 и по 29 августа не было такого дня, чтобы части дивизии не подвергались мощным ударам вражеской авиации, артобстрелам и атакам противника при поддержке большого количества танков. Врагу во что бы то ни стало, нужно было прорвать линию нашей обороны и прорваться к Волге. Но встретив организованное сопротивление, они почти на месяц завязли в боях с частями 64 Армии. За 25дней упорных боев, враг не смог сломить оборону 126 дивизии и продвинуться вперед.
БЕССМЕРТНЫЙ ПОДВИГ. Самым главным днем в истории дивизии стал 29 августа 1942 г. За месяц упорных боев 64 Армия понесла большие потери. А враг 27-28 августа перед фронтом армии сосредоточил большие силы. Сдержать такую мощь армия уже не могла, поэтому по приказу Шумилова, в ночь на 29 августа основные силы армии отводились на подготовленный оборонительный рубеж по реке Червленая. Отвод армии при сосредоточении огромных сил врага, был очень рискованным. Поэтому для прикрытия отхода армии необходимо было выделить наиболее боеспособное соединение. Такая ответственность и была возложена на 126 сд.
По приказу Шумилова была создана так называемая группа полковника Сорокина, в неё вошли 3 700 бойцов 126 стрелковой дивизии, остатки 208 сд, в количестве 500 человек, Житомирское и Орджоникидзевское пехотные училища. Эта группа ставилась живым щитом на пути пяти вражеских дивизий.
29 августа ранним утром после бомбардировки с воздуха и артподготовки, враг перешел в небывалое по размерам танковое наступление. В 6.30 ч. Сорокин доложил командарму о начавшемся наступлении крупных танковых сил и мотопехоты противника. «Знаю, все знаю, - ответил М.С. Шумилов, - Держись, дорогой, до последнего вздоха держись! Иного выхода нет. Любой ценой сдерживайте танки, отсекайте от них пехоту. Главное - держаться. Час продержитесь - хорошо, два - еще лучше, а три - вам при жизни поставим памятник». Атака была небывалой по своей мощи. Обо всем пережитом в те минуты позже писал очевидец событий военфельдшер Л.К. Орлова:
«С первыми лучами солнца послышался гул самолетов. Их было много – они закрыли солнце. Обрушились на окопы с включенными сиренами. Мы прижались к не остывшим за ночь окопам, не смея поднять головы. Потом взрывы. Все гремело, кипело, клокотало. Вслед за самолетами огромной лавиной шли танки. Их было много. Они заслоняли весь видимый горизонт. Танки шли каким-то угольником. Правее нас они уже достигли окопов и начали крутить свой смертельный вальс - утюжить, пытаясь вдавить в землю все живое. Но вокруг этих танков все вдруг вздыбилось и закипело. Вражеские машины сбавили ход, а потом и совсем остановились.
А на нас обрушился свинцовый вал - ударили танковые пулеметы. Танки, раскачиваясь, уже наползали на наши окопы, за ними шли автоматчики. Вот тут стало боязно – вдруг ворвутся в окопы, тогда... Рядом ударил наш пулемет. Автоматчики залегли. Немецкий танк метнулся к пулеметчику, тот залёг на дно. Танк развернулся над окопом, начал засыпать пулеметчика землей, но вдруг что-то грохнуло, сверкнуло пламя - и танк загорелся. Наш пулеметчик взорвал себя и танк гранатой.
Потом поднялись в атаку автоматчики. Их вновь встретили наши пулеметы. Захлебнулась их атака. Как захлебнулась и атака танков. Так повторялось не раз – сколько не помню. Силы были уже на исходе».
Примерно в 10.00 ч. началась вторая более мощная атака наших позиций. После авиабомбежки и артобстрела, враг думал, что уже уничтожил нашу оборону. Но как только появились танки и пехота противника, на них обрушивался шквал огня. Все кто был жив, и могли стрелять, сражались до последнего дыхания. В итоге и второй танковый удар врага был отбит. Полковник Сорокин доложил генералу Шумилову о сложившейся ситуации, просил помочь арт-огнем и авиацией. Командующий армией обещал помочь, но помощи дивизия так и не получила.
В 14.00 ч. над боевыми позициями дивизии вновь появились немецкие бомбардировщики. Вслед за ними начался третий артобстрел полуразрушенных позиций дивизии. После чего более 100 фашистских танков прорвались через наши боевые порядки и устремились вглубь обороны.
Командующий 4-й танковой армией генерал Г.Гот узнав, что против его армии воюет не 64-я армия, а горстка бойцов под командованием Сорокина, приказал обнаружить и уничтожить штаб командира 126 сд. До 40 танков с пехотой прорвались на стыке 366-го и 690-го сп и направились к Тебектенеровской балке.
Начался бой за штаб. Фашистские танки и пехота вели губительный огонь по окопам и блиндажам. Но подразделения, охраняющие штаб, неся большие потери, отбили атаку врага. Не сумев захватить штаб дивизии сходу, противник, бросил на обороняющихся десятки самолетов. Они сбрасывали на окопы и блиндажи штаба тонны бомб. Сразу после бомбардировки, около 30 танков окружили штаб и в упор расстреливали блиндажи штаба. Но даже в этот момент защитники на командном пункте не сдавались, они сражались до последнего вздоха. Комдив Сорокин лично смог гранатой подбить один танк, и в тот момент, когда он направился в блиндаж за гранатами, перед входом раздался взрыв. На этом бой для Сорокина был закончен. От прямого попадания снаряда в блиндаж, командир был тяжело ранен и контужен.
В этом неровном бою погибли почти все офицеры, находившиеся на КП. Но бой на этом не окончился. Раздробленная на мелкие группы, 126-я продолжала оказывать сопротивление врагу. Место павших заменяли оставшиеся в живых.
Начальник штаба 64-й армии полковник И.А. Ласкин в своих воспоминаниях «На пути к перелому» писал: «Воины выстояли, ни один из них не оставил своих позиций... В эти минуты мы еще лучше поняли и оценили значение решения командарма - оставить именно 126-ю дивизию на занимаемом рубеже для прикрытия отхода войск армии. Если бы этого не было сделано, то 200 танков врага, застали бы соединение в колоннах, не развернувшихся к бою на новом рубеже, и оно было бы смято. А, кроме того, противник выходил бы на правый фланг основных сил армии и отрезал их от Сталинграда».
А командир 64 Армии Шумилов в книге «Двести огненных дней» напишет слова полные сердечной благодарности воинам 126-й дивизии: "Годы прошли, а тот день не выходит из головы. Мы покидали свой КП, уже зная, что основные силы армии оторвались от противника, что они вот-вот зацепятся за внутренний обвод и организованно встретят врага. И этим мы обязаны 126-й дивизии, героической дивизии, подвиг которой и по сей день еще не раскрыт со всей полнотой. Тысячи безвестных героев должны обрести имя. Это долг оставшихся в живых участников небывалого по напряжению боя 29 августа 1942 г.».
ПЛЕН. Очнулся Сорокин от вылитой на лицо воды. Перед ним стояли два немецких офицера генерал и полковник. Генерал на русском языке сказал: «Вы умный человек, хороший командир, германская армия в таких нуждается. Мы обеспечим вас всем необходимым, если вы будите с нами сотрудничать».
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...