Виктор устало прислонился к капоту и который раз закурил.
Машина заглохла неожиданно, на самой середине дальнего пути. Он вышел из машины и в течении часа проверил всё, что могло быть причиной поломки, но двигатель упорно не хотел заводиться.
А между тем, наступал вечер. Октябрьский холодный ветер быстро остудил салон машины. У Виктора на всякий случай припасено лёгкое одеяло в багажнике, но при таком холоде его это не спасёт.
На дороге, как назло, ни одной машины. Здесь и днем-то редко ездят из-за плохой дороги, а вечером уже тем более, если уж только кому-то совсем приспичит.
Что же делать-то? Скоро совсем стемнеет, тогда будет плоховато. Слава Богу, термос с чаем почти полный, да минералки полбутылки ещё осталось. С едой хуже. Две маленькие ватрушки, купленные накануне в ларечке, ему на раз укусить.
Чёрт бы побрал эту тёщу! Вот пристала, приезжай да приезжай, я вам тут всякого урожая наготовила, и грибов, и ягод, и овощей разных. Всё своё, экологически чистое, не то, что там в ваших магазинах продают. Жена говорит, давай поедем вместе, и Ванюшку с собой. А Ванюшке восьмой месяц пошёл, что его таскать в такую даль по таким дорогам.
Поехал один. И вот, на тебе. Если бы было всё хорошо, до вечера бы добрался до тёщи. А теперь вот кукуй тут на дороге и пой, как чукча в чуме ждёт рассвета.
Пошёл, набрал хвороста, пока не стемнело совсем. Хоть костёр зажечь, чтобы не замёрзнуть ночью. Сложил хворост, как ещё отец в детстве учил, нашёл старую газету в салоне, зажёг огонь. Огонь, сначала нехотя, захлебываясь дымом , лизнул хворост, а потом заиграл, разгулялся, заполыхал весело по сухим веткам. Виктору стало немного спокойнее. Он положил около костра старую корягу, которую притащил из леса вместе с хворостом, и сел у огня. Налил чай из термоса, съел одну ватрушку. Подумал, ночь осенняя длинна, надо как-то устроиться так, чтобы не замерзнуть.
Вот ведь везёт так везёт! В кармане два сотовых телефона, а не позвонишь, не ловит тут никакая сеть, глухой лес кругом.
С отчаяния пнул по колесу, обругал машину, кричал, что её давно менять пора, а то сколько ни ухаживай за ней, сколько ни называй ,,ласточкой,, а она хозяина тут заморозить решила в глухом лесу. И ведь причины-то у неё никакой глохнуть не было, всё проверял перед дорогой, работало всё, как часы.
Выплеснул досаду на машину, пнул ещё раз по колесу, сел за руль. Рука машинально потянулась к ключу зажигания, привычным, отработанным до автоматизма движением пальцы повернули ключ в замке.
Машина фыркнула, дернулась слегка пару раз, и заурчала ровно и весело . Виктор оторопел. Боясь оторвать руку от ключей, он немного прогрел остывший двигатель и слегка надавил ногой на газ. Машина тронулась и поехала. Всё ещё не веря в свершившееся чудо, не заглушив мотор, Виктор выскочил из машины, быстро потушил костёр, забросил термос на заднее сиденье и торопливо сел за руль.
Машина работала. Двигатель шумел ровно и спокойно. Ноги Виктора привычно легли на педали, руки на руль, и он поехал. Ему очень хотелось крикнуть от радости, но он боялся спугнуть машину, и только тихонько приговаривал, поглаживая руль: ,,Ничего, в с тобой ещё поработаем. Бывает и на старуху проруха. Я тебя потом хорошо посмотрю, когда доедем. Свечи почищу, смажу, где надо. Ты только не глохни больше, давай уже доедем до места . Я, конечно, поругал тебя крепко, но ты уже прости.,,
Машина слушала и ехала. Мотор звучал как песня, как будто ничего и не было. Фары прорезали темный коридор дороги, выхватывая лучами редкие дорожные знаки. Виктор разговаривал с машиной всю дорогу, даже анекдоты ей рассказывал, а машина весело бежала, слушая хозяина.
И только доехав до тещиной калитки, Виктор замолчал. Остановившись, поставил машину на ручной тормоз , вытащил ключ зажигания, вышел из машины, ласково похлопал по капоту. Довезла, родимая, спасибо. Только вот всё-таки надо разобраться, какой такой каприз был у тебя на дороге?