В прошлой главе мы подвели черту под описанием Малайской кампании зимы 1941-1942, окончившейся решительной победой Императорской армии Японии, ею взятием Сингапура и пленением 80-тысячной британской войсковой группировки. Вне всяких сомнений, этот успех генерала Ямаситы решающим образом изменил баланс сил в Юго-Восточной Азии. Господство Токио, утвердившись в начале 1942 года, сохранится здесь вплоть до лета 1945. Вместе с тем, когда Артур Эрнст Персиваль со своими подчинёнными капитулировал перед неприятелем, боевые действия в Бирме были в самом разгаре. 9 февраля 1942 японская 15-я армия получила приказ начать наступление на Рангун — крупнейший бирманский город и столицу колонии, в середине 10-х чисел того же месяца между силами генерал-лейтенанта Ииды Сёдзиро и полного генерала Гарольда Александера шли активные и ожесточённые сражения. К своему логическому концу схватка за Бирму придёт только к исходу мая 1942.
Читать все статьи цикла можно по тегу #мизеровкат
Но обо всём по порядку.
Ранее в рамках настоящей работы мы уже касались темы Бирмы, отмечали её значение — прежде всего в контексте обеспечения транспортно-логической связи между Британской империей и Гоминдановским Китаем. Бирманская дорога ещё до вступления Японии во Вторую мировую в существенной мере стала для Чана Кайши «дорогой жизни», позволявшей поддерживать боеспособность частей и соединений НРА. После 7 декабря 1941 накачивание Китая современными вооружениями могло бы стать едва ли не наиболее действенной стратегией союзников в их борьбе с Токио. Понятно, японцы просто не имели права допустить реализации подобного сценария.
Однако оставим на время китайский фактор и дорогу. Поговорим о самой Бирме как таковой. Не вдаваясь излишне глубоко в историю, отметим: владения бирманских царей династии Конбаун стали одним из наиболее поздних территориальных приобретений Британской империи в регионе. Завоевание проходило в три сильно разнесённых по времени этапа: Первая англо-бирманская война пришлась на 1823-1826 годы, Вторая — на 1852-1853, а последняя, Третья — на 1885-1887. С партизанским движением в Верхней Бирме покончили и вовсе только к началу 1890-х. В первую очередь при проведении всех трёх кампаний британцами руководили военно-стратегические соображения, в частности необходимость обеспечить безопасность чрезвычайно важной для них Бенгалии, а также упредить французов, также имевших свои интересы в Восточной Азии. Последний бирманский король Тибо Мин был чрезвычайно жестоким деспотом — ещё до того, как генерал Прендергаст со своими войсками нанёс удар, он утратил контроль над многими регионами страны из-за народных восстаний. Непопулярность Тибо Мина и зверское отношение к пленным, взятым его армией в ходе войны, побудили британцев после её завершения полностью ликвидировать в Бирме местную монархию и присоединить её непосредственно к коронным владениям, управлявшимся генерал-губернатором Индии. Соответственно за безопасность бирманских территорий отвечала британская Армия Индии, командование которой рассматривало данный район как глубоко второстепенный.
В административном отношении подобное положение дел сохранялось до 1937 года, когда Бирма была выделена в самостоятельную колонию (хотя среди центральных министерств и ведомств Империи за неё по-прежнему отвечал Государственный секретариат (Министерство) по делам Индии). Что касается военной сферы, примерно тогда же, то есть в середине 1930-х, начинается формирование местных войсковых соединений. С точки зрения автора этих строк, их качество и подготовку можно признать примерно равной аналогичным подразделениям, создававшимся британцами в их африканских владениях. Функции бирманских бригад сводились к решению задач территориальной обороны/поддержания законности и правопорядка. Подразумевалось, что в случае возникновения какой-либо угрозы (впрочем, в 1930-е сама это возможность казалось сугубо гипотетической), в Бирму будут переброшены силы и средства из Индии.
С началом войны в Европе и без того заштатная колония окончательно выпадает из поля зрения верховного командования и политического руководства Великобритании. Основной оборонительной доктрины Империи на Дальнем Востоке являлась хорошо известная читателю Сингапурская стратегия, где Бирмы как бы и нет. Даже вступление японцев во французский Индокитай и возросшая активность/агрессивность Таиланда не возымели особенного действия. Н начало 1941 года единственным соединением, расквартированным на бирманской территории, оставалась 1-я бирманская дивизия (состоящая в свою очередь из 1-й и 2-й бирманских бригад). Только в апреле она была усилена 13-й индийской бригадой. Все остальные подкрепления на ТВД начали прибывать уже после начала боевых действий. Незадолго до того как грянул гром, генерал Уэйвелл, проинспектировавший Бирму в ноябре 1941, отмечал крайнюю слабость имеющихся там сил и писал в Лондон о том, что «крайне обеспокоен масштабами неготовности бирманской обороны». Черчилль обещал решить вопрос, однако реально до вступления в войну Японии ничего сделать не успели, а дальше действовать приходилось уже по ситуации.
На оперативном уровне также были допущены весьма грубые ошибки. Протяженность бирмано-таиландской границы без преувеличений огромна. Она составляет 2416 километров — и, разумеется, прикрыть её силами одной дивизии абсолютно невозможно в принципе. Тем не менее, задача обеспечения обороны отнюдь не являлась неразрешимой. Существовало как минимум два альтернативных способа, к которым могло бы прибегнуть британское командование (и в частности генерал-лейтенант Томас Хаттон, руководивший силами Империи в Бирме). Первый — сосредоточить мощную войсковую группировку в районе наиболее важного транспортного узла, откуда при необходимости она могла бы сманеврировать на то направление, где явственно обозначится угроза со стороны неприятеля. В конкретном случае Бирмы такими логистическими хабами являются Мандалай и в несколько меньшей степени Пьи. Тот и другой стоят на крупнейшей бирманской железной и шоссейной дорогах, а также выходят к реке Иравади. Второй вариант, потенциально самый многообещающий: создать собственную ударную группировку и навязать противнику борьбу за инициативу, реализуя собственные наступательные замысла. Удар на Бангкок с северо-запада, или попытка перерезать ведущий из него на юг в Малайю ж/д путь (а мы какую жизненную важность он имел для 25-й армии Ямаситы) — наиболее очевидные варианты. Да, оба этих гипотетически наступления могли бы провалиться, но они, самое меньшее, заставили бы японцев потерять время на их парирование, внесли бы элемент непредсказуемости в игру.
Малайское командование разрабатывало Матадор. Да, в силу комплекса обстоятельств оно сперва не рискнуло, а затем не успело претворить замысел в жизнь, но он существовал — как был и удар Крохколл. В Бирме же, такое ощущение, торжествовал какой-то странный, почти нелепый формализм. Возможность перехода Таиланда из статуса нейтрального государства в противника, или, как минимум превращения его в плацдарм для агрессии, словно бы вовсе не рассматривалась. Бирманская дорога находится в северной части колонии? Граница с де-факто принадлежащим Японии французским Лаосом располагается там же? Отлично! Значит на эту часть бирманской территории и следует перебросить войска. К началу войны львиная доля соединений 1-й бирманской дивизии размещалась в так называемой Шанской провинции, т.е. севернее Таиланда и более чем за 800 километров по прямой от того места, где 15-я армия действительно начала свои первые наступательные действия.
К слову о ней. В соответствии с первоначальным оперативным замыслом Ставки военного командования и Южной группы армий 15-я армия (командующий генерал-лейтенант Иида Сёдзиро) имела задачу вступить в Таиланд для поддержания общественного порядка, завершить в кратчайшие сроки подготовку к наступлению против Бирмы и в удобный момент начального периода операций подавить авиационные базы противника в Южной Бирме, обеспечив тем самым фланги и тыл армии, действующей на малайском направлении. Таким образом на начальном этапе она прежде всего обеспечивала действия Ямаситы. Малайя и Сингапур имели высочайший приоритет. В качестве развития операции предполагалось овладеть Рангуном. Последнее решало вторую стратегическую задачу Японии — сводило на ноль значение Бирманской дороги. Прежде, чем пройти по ней, грузы должны были как-то попасть к её началу. Без главного бирманского порта это оказывалось практически нереально. Ответвления Дороги на Индию в 1941 году не существовало. Также не забудем о господстве ВВС Императорской армии в воздухе, которое было бы достигнуто после завоевания аэродромов южной Бирмы.
Всё перечисленное — напрашивающиеся решения, очевидный набор причин и следствий. Почему он остался тайной за семью печатями для британского командования автору этих строк решительно неясно.
Но обратимся непосредственно к хронологии событий.
9 декабря командующий 15-й армией Иида прибыл в Бангкок. Два дня спустя временно приданная ему для поддержания общественного порядка в Таиланде Гвардейская дивизия начала перебазироваться по железной дороге в распоряжение 25-й армии. Это был рубежный момент. Задача приведения к покорности Таиланда таким образом признавалась решённой, а 15-я армия, соответственно, свободной для проведения дальнейших операций. Первым делом наиболее мобильные и боеспособные соединения Ииды были брошены на перешеек, соединяющий Малаккский полуостров с континентом, в район Кра. Любой ценой обеспечить безопасность на стратегическом фланге Ямаситы! Купировать в зародыше любую угрозу снабжению 25-й армии! За считанные дни японская пехота добирается до места, разворачивается и начинает наступать через границу.
Район Кра на карте
Местность в данном районе исключительно сложная — можно сказать, что это один сплошной скальный массив, густо поросший тропическим лесом. Однако солдаты из 55-й дивизии делают невозможное. Ещё не успело завершиться приграничное сражение в северной Малайе, 5-я дивизия атакует индийцев в районе Гуруна, а в 600 километрах к северо-западу, преодолев свыше 20 миль по местности, где дорог не было никогда и никаких, солдаты 15-й армии 16 декабря атакуют аэродром Виктория-Пойнт — военную базу и точку подскока на воздушном маршруте из Рангуна в Сингапур.
Наступление отдельных отрядов 55-я дивизии на крайней южной оконечности Бирмы
И… обнаруживают, что на сей раз им придётся сражаться только против природы. Британцев на аэродроме не было — они предпочли эвакуироваться без боя ещё 14-го числа. Понять это решение можно — во всей южной Бирме к середине декабря 1941 имелся ничтожный минимум боеспособных частей и соединений, способных организовать какой-никакой отпор врагу (вспоминаем о специфических решениях и видении генерала Хаттона).
За оставшуюся часть декабря японская пехота практически без боя занимает примерно половину юго-восточного «хвостика» Бирмы. Параллельно главные силы 55-й дивизии, по железной дороге и пешим порядком, начали сосредотачиваться в двух основных приграничных районах — первый из них между Рахенгом и Месотом (Маэ Сот на современных картах, 102 км по прямой от Моламьяйна/Моулмейна) и в районе западнее Канчанабури (примерно 110 км по прямой до Тавоя). Чем ближе к обозначенным точкам оказывались японские командиры, тем в больший ужас повергало их состояние местной дорожной сети. Совместно с правительством Таиланда войскам Ииды пришлось развернуть серьёзные инженерно-строительные работы с целью улучшить состояние автомобильной дороги на участке Рахенг — Месот. Никто в ходе этого процесса японцам не препятствовал.
Зоны сосредоточения главных сил 55-й дивизии к моменту начала активной фазы кампании.
Официально приказ перейти границу и овладеть Моулмейном 55-я дивизия генерал-лейтенанта Такеути получила 22 декабря 1941. Между тем фактически к его выполнению она не приступала вплоть до 17 января, занимаясь вышеупомянутыми дорожными работами. 10 января 1942 года в Бангкоке высадилась, а затем сосредоточилась в окрестностях Рахенга 33-я пехотная дивизия Императорской армии. 20 января японцы практически без боя овладели городом Тавой. 22 января британцы эвакуировались из района Мьей, поскольку тот теперь оказался отрезан от основной территории Бирмы с севера. (тем самым завершив за небольшими исключениями очищение бирманского «хвостика»). И только в этот же день, спустя полтора месяца после начала войны, по-настоящему стартовала Бирманская кампания, поскольку лишь теперь 55-я дивизия главными силами перебралась через границу и заняла местечко Кавкарейк, расположенный в 65 километрах к востоку от Моулмейна.
Напрашивается вопрос — а чем же всё это время занимались британцы? Ответ — лихорадочно перегруппировывали свои войска: как в Бирму извне, так и внутри неё. В течение декабря 1941 была переброшена из Индии 16-я индийская бригада. По японской оценке к началу нового года противник располагал в Бирме суммарно 40 000 человек — и эти оценки достаточно близки к истине. Численность 15-й армии на начальном этапе наступления также была достаточно близка к этой цифре. Теоретически борьба должна была вестись примерно на равных — пусть и с некоторым преимуществом Императорской армии за счёт лучшего качества задействованных войск. Однако в реальности имела место «игра в одну калитку». Главным образом — ввиду полнейшей неспособности британской стороны формулировать и навязывать неприятелю (хотя бы частично) собственные планы в сколь-либо значимом оперативном масштабе.
Попробую пояснить более конкретно — и пример Моулмейна здесь окажется весьма показателен. К 20-м числам января около этого населённого пункта Хаттону удалось сосредоточить две бригады — новую 16-ю индийскую и 2-ю бирманскую (1-я бирманская всё ещё не могла добраться до места действия из Шанской провинции, а 13-я индийская располагалась в районе Рангуна). Это меньше, чем Такеути, но всё-таки преимущество 55-й дивизии отнюдь нельзя назвать подавляющим. Из Кавкарейка тогда вела (да и сейчас на самом деле ничего не изменилось) только одна дорога. Фланговые контрвыпады просто напрашиваются. Понятно, пейзажи Юго-Восточной Азии и Карелии отличаются кардинально, но с оперативно-тактической точки зрения особенности местности в первом и втором случае достаточно схожи. В очень похожих условиях с теми, которые имели британцы в южной Бирме, финны сажали части РККА в котлы зимой 1940-го. Однако нет! Вместо активных действий Хаттон предпочитает выстраивать заслоны на пути тарана 15-й армии. Более того, уже японцы, не будь дураки, прибегли в своём продвижении вперёд к обходам и охватам. В Малайе Ямасита за счёт превосходно проведённого развёртывания достиг выигрыша темпа, а затем не отпускал противника до самого финала — Сингапура. И для этого ему пришлось гнать свои войска со скоростью поезда-экспресса, делать чрезвычайно точные ходы — по крайней мере до победы на реке Слим. Персиваль рад бы был затеять контригру, да не успевал — вызревал новый кризис, требующий срочного реагирования. В Бирме Ииде инициативу просто подарили.
16-я индийская попыталась встать непосредственно на пути врага недалеко от Кавкарейка. Такеути вместо лобового штурма — ну надо же — создал угрозу неприятельскому флангу, заставив индийцев отступить. Причём, что важно, к северо-западу, за реку Салуин, тем самым частично разобщив их с бирманской бригадой. К 30 декабря перед 2-й бирманской замаячила вполне отчётливая угроза окружения. Салуин в своём устье довольно широк — около 2-х километров. Переправа одна. О том, что будет, если противник возьмёт её под огневой контроль артиллерией, или разбомбит с воздуха, командиру бирманцев скорее всего представлять не хотелось. Стремление избежать этого опасного положения и воссоединиться с 16-й индийской задавало для 2-й бирманской бригады вектор постепенного смещения на север. Но логической точкой в этом движении было ни что иное, как оставление города. Периметр обороны сужался. 31 числа 55-я дивизия половиной сил прощупала окраины Моулмейна, в то время как остальные продолжали марш к Салуину севернее. Этого оказалось достаточно, чтобы после всего суток боя бирманцы покинули свои позиции, бросив часть оружия и снаряжения. Напоследок их страх едва не сбылся — японцы так рьяно организовали преследование, что едва не ворвались на мост на плечах отходящих. Последним отставшим солдатам армии Британии в итоге пришлось перебираться через реку вплавь…
Мост через Салуин
4 февраля авангарды 33-я дивизия овладели населенным пунктом Пхаан (46 км севернее Моулмейна, вторая крупная переправа через Салуин). Генерал Иида не клал все яйца в одну корзину...
Движемся на северо-запад. Прежняя схема по существу повторяется. Индийцы и бирманцы, объединённые под руководством штаба 17-й индийской дивизии бригадира Смита (хотя большая часть её штатах войск в это время находилась в Малайе) попытались создать оборону на рубеже реки Билин. Сил, чтобы выстроить полноценную линию фронта на значительном протяжении вдоль по течению нет. В то же время есть только одна дорога, ведущая через город Билин и единственный же приспособленный для движения современного транспорта мост. Очевидное решение? Одна бригада держит Билин (можно в формате пон-д-этат с последующим отходом за водную преграду, можно сразу на западном берегу), а другая — мобильный резерв, он же — средство для нанесения контрудара. Вместо этого снова пассивные заслоны, обход фланга, риск изоляции бригад друг от друга и поспешное отступление. Всего защитников Билина хватило на два дня — с 14 по 16 февраля 1942.
Третье издание проверенной драмы имело место на реке Ситтанг/Ситаун — на минуточку это уже 200 километров от границы — и меньше чем в 100 километрах от Рангуна. Свежее дополнение — измотанные продолжительной ретирадой и лишившиеся существенной части средств ведения борьбы британские войска истощены и пребывают в беспорядке. Причём, стоит добавить, японцы ещё и не слишком то спешат. В последних числах января в штабах Южной группы армий и 15-й армии началась разработка операции против Рангуна. Поскольку строительство автомобильной дороги в районе таиландско-бирманской границы задерживалось, имелись случаи срыва подвоза тяжелых материалов и боеприпасов. Считалось, что по мере удаления от рубежа Салуина, проблемы со снабжением станут нарастать лавинообразно — и в конечном счёте могут парализовать все наступательные усилия. Соответственно Иида осознанно придерживал 33-ю дивизию, которая в противном случае могло бы практически беспрепятственно продвигаться по маршруту, параллельному 55-й дивизии. К предполью Салуина оба японских соединения в итоге прибыли практически одновременно.
А что же их противник? Британцы по-прежнему задействовали только две бригады — 16- индийскую и 2-ю бирманскую. Почему? В оперативном отношении Бирма и Малайский ТВД оказались связаны на удивление слабо. Мы не видим практически никакого взаимного влияния, попыток синхронизации действий. Вместе с тем, когда подошёл к своему концу штурм Сингапура, на бирманские земли пала густая стратегическая тень его итогов. После капитуляции Персиваля у японцев высвободилась весьма крупная и мощная ударная группировка. Одновременно они разблокировали для себя Малаккский пролив. Как Императорская армия и флот могут этим воспользоваться?
В ходе Малайской кампании появление на фронте Гвардейской дивизии, место выхода которой «из глубины» было крайне трудно предугадать, стало страшной головной болью для британского командования — о чём хорошо помнят читатели. Теперь нечто похожее происходило в масштабах всего региона Южных морей и Юго-Восточной Азии. Понятно, некоторое количество войск Ямаситы останется на территории Малаккского полуострова для гарнизонной службы. А остальные? Где они окажутся? Дополнительно ухудшала ситуацию непривычная морская слабость Британии. Пожарными темпами усиливался базирующийся на Цейлон и Индию Восточный флот, однако этот процесс должен был принести свои плоды не ранее второй половины марта.
Что если неприятель высадится близ Рангуна? Двинется вверх вдоль Иравади? Все силы, подчиняющиеся штабу 17-й индийской дивизии при продолжающемся давлении с фронта попадут тогда в огромную ловушку. Оборона Бирмы лопнет, как пробитый иголкой воздушный шарик! Британское военно-политическое руководство начинает экстренный поиск стратегического решения, которое позволит фундаментально укрепить позиции как минимум на северобирманских территориях (и отыщет его, но об этом позже). А до тех пор остро необходим хоть какой-то резерв для парирования новой страшной угрозы, если таковая возникнет.
С моей точки зрения это всё-таки была ошибка, хотя и простительная. Печальная военная классика для стороны, лишённой инициативы: тратя время и силы на купирование действительно страшного, но гипотетического риска, уступить из-за недостатка ресурсов в пусть менее масштабном, однако уже идущем сражении. На широком фронте, когда враг наступает, а вы во многом утратили способность к быстрому манёвру, бригада никак не может противостоять дивизии. 16-я индийская и 55-я пехотная дивизия, 2-я бирманская и 33-я пехотная — британцы на Ситанге были обречены на поражение.
Собственно, их подловили ещё до того, как они смогли окончательно завершить свой отход к речному рубежу. Во многом тут сыграла свою роль японская авиация — с середины января по Бирме работало с авиабаз близ Бангкока 5-е авиасоединение в полном составе. Отчасти сказывалась и принятая в Императорской армии напористая манера преследования. Также, как и в Малайе, британские части стремительно «раздевались», оставаясь без пушек, снаряжения — и даже запасов чистой воды — её нехватка оказалась серьёзной проблемой для 2-й бирманской бригады.
21 февраля авангарды 214-го 215-го пехотных полков 55-й дивизии атаковали арьергарды неприятеля под Кьяйкто. Впрочем, это была только разведка боем и сковывающие действия. 22 февраля британцы с грехом пополам дотащились до Ситанга. При этом железнодорожный мост уже был подготовлен инженерами к подрыву, хотя почти все подразделения двух бригад ещё оставались на левом берегу. У британцев нарастала паранойя. Опасались не только морского, но и парашютного десанта. Для его отражения даже отправили батальон гуркхов — который пришлось незамедлительно вернуть после начала атаки 33-й дивизии. Если прежде у бригадира Смита на хвосте висела пехота из 55-й, то теперь удар с нового направления едва не привёл его войска к немедленной катастрофе. Японцы чуть не ворвались сходу прямиком на мост. Гуркхов отбросили. Яростная битва продолжалась всю вторую половину дня — в том числе ближний бой накоротке в джунглях. Ситуация отчасти стабилизировалась. К наступлению сумерек мост оставался в руках британцев. Однако противник по-прежнему был очень близко. Слим, судя по всему, очень боялся излюбленного приёма Императорской армии — ночной атаки. По позднейшим утверждениям самого бригадира он полагал, что стратегическая переправа падёт « в течение часа», а дальше враг начнёт развивать стремительное наступление прямиком на Рангун.
Выбор Смита состоял в том, чтобы разрушить мост, перебросив не более половины своих войск на ту сторону, или оставить его стоять и рискнуть возможным японским прорывом. По словам бригадира, «как бы тяжело это ни было, имелось очень мало сомнений в том, что это правильное решение: я отдал приказ немедленно взорвать мост».
После окончания войны фельдмаршал Слим (был в звании бригадира направлен в Бирму в марте 1942 и далее сражался там вплоть до завершения Второй мировой) писал в своих воспоминаниях о Бирманской кампании «Поражение в победу», изданных в 1956 году: «Легко критиковать это решение; нелегко принять такое решение. Только те, кто сталкивался с немедленным выбором подобных мрачных альтернатив, могут понять тяжесть решения, которое давит на командира». Вместе с тем, несмотря на уважительный тон, сам виконт Ярралумлаский выбор коллеги не одобрял. Вполне однозначно его оценили и непосредственно весной 1942, когда баронет Джон Смит был отстранён от командования, чтобы в дальнейшем вовсе не занимать никаких постов на передовой. С точки зрения автора этих строк британский бригадир просто не выдержал напряжения схватки, требующей непрерывного внимания и быстроты реакции. Он обрубил Гордиев узел. Впрочем, даже здесь из-за скверного исполнения всё пошло псу под хвост. Только пролет №5, считая от восточного берега, упал в реку, в то время как пролеты 4 и 6 были повреждены, но остались на месте. Позднее инженерные части 15-й армии Ииды оперативно введут переправу в строй…
17-я индийская дивизия после Ситанга перестала существовать как полноценное воинское соединение и нуждалась в срочном переформировании. Её численность по итогам сражения составляла всего 3484 человека - то есть чуть более 40% от первоначальной. Хотя, конечно, стоит учитывать, что уже к 20-21 февраля она была серьёзно недоукомплектованна и истощена. На удивление большое количество бойцов и командиров малыми группами и даже в индивидуальном порядке сумело перебраться через Ситанг и присоединиться к своим позднее — отчасти это объяснялось некоторой небрежностью японцев в проведении зачистки: вместо прочёсывания густых лесов генерал-лейтенант Иида предпочитал максимально ускорить движение дальше вперёд. Но вот состояние материальной части… Иначе как словом «чудовищное», его охарактеризовать трудно. Была потеряна большая артиллерии, транспортных средств и другой тяжелой техники . В общей сложности у солдат 17-й индийской дивизии оставалось 550 винтовок, десять пулеметов «Брен» и 12 автоматов «Томми-ган». Большинство из них потеряло, переплывая реку, даже свои ботинки! Конечно эти в прямом смысле слова босяки не могли и думать о том, чтобы взять у неприятеля реванш за свой проигрыш.
Отдельно следует остановиться на морально-психологическом состоянии бойцов. Несмотря на отступления и неудачи, бирманская бригада демонстрировала вполне достойную стойкость. Однако после Ситанга существенная часть её личного состава почувствовала себя преданной и брошенной. Уменьшение числа командиров-англичан, оторванность и изоляция, также сыграли свою роль. Наконец, японцы заняли уже достаточно большую часть колонии. Дома многих бойцов-бирманцев остались на оккупированной территории. Не забудем также про низкий уровень образования и патриархальное сознание… Одним словом, резко возросло число тех, кто предпочитал сдаться в плен, или, переодевшись в гражданское, пробираться в родные деревни. Существовал и ещё один фактор, влиявший на боевой дух местных и смущавший их умы, но к нему мы возвратимся немного позднее...
Пока же — вновь обратимся к фронту и сводкам с него. Как уже было сказано в начале главы, формально приказ о проведении операции против Рангуна был издан 9 февраля 1942. 18 числа, после победного окончания сражения на Билине, главные силы 55-й дивизии разворачивают наступление за рекой, чтобы примерно неделю спустя достигнуть Ситанга. 23 февраля командующий 15-й армией выдвинул свой командный пункт на самое острие удара — в свежезанятый Кьяйкто (22 км от переправы через реку и 103 км по прямой до Рангуна). 27 февраля он принял решение: с целью захвата бирманской столицы форсировать 3 марта Ситанг и наступать в направлении севернее Рангуна, обойдя с запада город Пегу. Фактически Иида задумал масштабный манёвр на окружение. Обход Пегу с запада означает рывок к левым рукавам Иравади. Основные маршруты, связывающие Рангун с северной частью страны окажутся в этом случае перерезаны, оставляя британцам для отступления только заболоченную дельту Иравади с неисчислимым множеством протоков и море.
Однако 5 марта командующий армией, учитывая благоприятную обстановку, решил совершить стремительный бросок непосредственно на Рангун. Именно так обозначена мотивировка внесённых Иидой корректив в книге Хаттори Такусиро. Между тем в действительности замах операции был существенно урезан. Связано это было с появлением в распоряжении противника Императорской армии подвижного соединения — весьма боеспособного и обладающего богатым боевым опытом. 7-й Её Величества королевский гусарский полк с июня 1940 сражался в Северной Африке, где выступал одним из элементов бронированного кулака 7-й танковой дивизии. Он участвовал в атаке на форт Капуццо, бил итальянцев при Сиди-Баррани, а затем активнейшим образом дрался против корпуса Роммеля большую часть 1941 года.
Танкисты 7-го гусарского на своих Крусейдерах в Ливии.
И вот, при том, что в Ливии ситуация оставалась весьма сложной и неопределённой, этих ветеранов сразу после завершения операции «Крестоносец» в январе 1942 перевозят морем в Бирму. Весьма показательное решение, показывающее глубину кризиса, в которой оказалась Британская империя на востоке после начала войны с Японией. Пускай сравнительно малочисленный, 7-й гусарский существенно повысил возможности защитников Бирмы по ведению темповой борьбы. Гарольд Александер написал о нём следующие слова:
Без их помощи мы бы никогда не вывели армию из Бирмы. Никакая признательность не будет для них слишком велика.
Знак гусар Её Величества
Впервые японцы столкнулись с гусарами (сражавшимися преимущественно на американских Стюартах М3) в ходе сражения за Пегу. После разгрома 17-й индийской управление оставшимися подразделениями и прибывающими подкреплениями в Южной Бирме было возложено на штаб 1-й бирманской дивизии. Объединял он, надо сказать, впечатляющую сборную солянку. В его состав входили 7-й гусарский полк, Шотландские стрелки (камеронцы), 2-й батальон 12-го полка пограничных войск и уцелевшие части 17-го пехотного полка, 1-й батальон Западно-Йоркширского полка, 4-й гуркхский стрелковый полк принца Уэльского, 7-й стрелковый гуркхский полк герцога Эдинбургского, 4-й батальон 12-го полка пограничных войск и ещё ряд индийских и бирманских подразделений.
Рубеж Ситанга уже был прорван, а потому замысел бригадира Анстиса базировался на трёх китах. Во-первых, пусть Рангун придётся оставить, но нужно выиграть время для организованной и упорядоченной эвакуации, а также вывода из строя инфраструктуры города и порта. Во-вторых, ни при каких обстоятельствах нельзя допустить отсечения части сил 1-й бирманской дивизии в Южной Бирме. Контрудары должны смещать ось японского наступления к югу. уменьшая размах намечающегося охвата — в итоге 15-я армия должна была схватить и сжать в кулаке пустоту. Наконец, следовало нанести неприятелю потери, измотать его в той степени, которая не позволит японцам возобновить преследование сразу после овладения Рангуном. И, следует признать, пусть изначально скромные, эти цели были успешно достигнуты британцами — впервые за всю кампанию.
Эскадрон «Б» 7-го гусарского полка под командованием майора Г.К. Дэвиса-Гилберта прибыл в деревню Пайаги (18 километров к северо-востоку от Пегу) и, обнаружив, что авангарды японцев уже там, решительно атаковал, пользуясь установившейся из-за дождя плохой видимостью. После короткого боя с пехотой легкие танки "Стюарт" ворвались непосредственно внутрь населённого пункта и открыли огонь по японской бронетехнике, уничтожив по британским данным танка Тип 95 Ха-Го. Завязался беспорядочный бой, в котором были уничтожены еще два Type 95, а один Ха-Го был брошен экипажем. Также гусары захватили четыре японских противотанковых орудия. И тут же снялись с места, двинувшись в направлении Глегу, избегая «увязания» в одной точке и сохраняя способность к манёвру.
7 марта 1942 7-й гусарский контратаковал противника уже там — японцы действительно всё более отчётливо смещались к югу, прикрываясь от врага с правого фланга. В ходе атаки британцам удалось достигнуть внезапности. Попытки остановить их на блокпосту при помощи бутылок с зажигательной смесью окончились провалом. Потеряв один танк, гусары сбили вражескую пехоту с позиций и разблокировали дорогу на север для последних арьергардов, отходящих из бирманской столицы. Отход осуществлялся организованно. Был взорван порт и ряд других объектов. Окружение не состоялось. Впрочем, так или иначе, 8 марта к 10 часам утра 215-й пехотный полк 33-й дивизии овладел Рангуном. 9 марта туда прибыл командующий армией.
Этап Бирманской кампании, начавшийся у Моулмейна, подошёл к своему логическому концу. А перед противоборствующими сторонами остро встал вопрос — что же делать дальше?
Казалось бы, ответом Ииды должно было стать — ничего! Все задачи, поставленные командованием Южной группы армий, его войска выполнили. Они полностью обезопасили стратегический фланг Ямаситы в ходе битвы за Малайю, овладели всеми аэродромами Южной Бирмы, взяли Рангун — и тем самым свели в ничто значение Бирманской дороги. Противостоявшие 15-й армии силы потерпели тяжелые поражения и ретировались. Близился сезон дождей, практически исключающий какую-либо активность. Требовалось решать массу проблем в области снабжения, управления и связи.
И, тем не менее, 7 марта, то есть за день до захвата Рангуна, командующий Южной группой армий Тэраути в своей директиве приказал генерал-лейтенанту Ииде продолжать выполнение ранее поставленных задач и… уничтожить противника в районе Мандалая. Ерунда. Частности. Небольшое дополнение. 15-й армии всего лишь требовалось организовать новое наступление и пройти с боями 600 километров за самое большее 2-2,5 месяца!
Что побудило Тэраути отдать такой приказ? Здесь самое время убрать в сторону лупу и взглянуть на Юго-Восточную Азию вообще и Бирму в частности со стратегических высот. А также вспомнить о политике.
Ранее в тексте уже была заброшена удочка: ещё в середине февраля Британия приступила к усиленному поиску нового решения и отыскала его не столько в чисто военной, сколько в дипломатической плоскости. А конкретно — в Китае. Чан Кайши — главнейший выгодополучатель от функционирования Бирманской дороги. Он обладает существенными свободными резервами (момент их оснащения и качества скромно опустим). НРА должна вступить в Северную Бирму! Подкрепить британскую оборону. А со временем будут созданы и предпосылки для перехода в контрнаступление. Чан Кайши и гоминдановское правительство отозвались весьма оперативно. В самом Китае только что (в декабре-январе) отгремело крупное сражение — Третья битва за Чанша, которое окончилось победой НРА, в очередной раз отстоявшей стратегически важный город. Это существенно укрепило боевой дух, ослабевший на фоне сравнительной пассивности середины-второй половины 1941, когда вместо борьбы с внешним врагом на первый план вновь вышла внутрикитайская братоубийственная склока. Вместе с тем, всё та же Третья битва за Чанша наглядно продемонстрировала критическую нехватку в ВС Китайской Республики современных вооружений. Поражение Императорской армии могло бы стать куда более тяжелым, если бы НРА смогла организовать контрнаступление с нужным темпом, а также могла бы более интенсивно воздействовать на тылы неприятеля. Однако танков и самолётов, необходимых для этого, было крайне мало. Наконец, сохранялась проблема недообученности/неопытности большей части мобилизованных в армию солдат. Тесное взаимодействие с иностранными контингентами могло оказаться чрезвычайно полезным. Резюмируя, появившийся «бирманский вариант» был встречен руководством КР с большим энтузиазмом.
В состав экспедиционной войсковой группировки под общим командованием Ло Чжоина вошли 5-я, 6-я и 66-я армии. Не стоит обманываться. Каждая из «армий» НРА по численности примерно соответствовала японской дивизии, а по части тяжелых вооружений даже несколько уступала ей. Тем не менее, это всё равно была достаточно внушительная сила. Китайцы выдвинулись и перешли границу Бирмы 1 марта 1942 года, после чего начали форсированный марш на юг. К середине месяца, то есть чуть более чем через две недели, части НРА достигли города Таунгу, расположенного в 225 километрах к северу от Рангуна и аж в 573 километрах по прямой от бирмано-китайской границы. С учётом того, что солдаты НРА большую часть маршрута преодолевали пешим порядком, это, несомненно, было выдающееся достижение!
Подразделенеи из состава китайских экспедиционных сил на марше
Параллельно шёл процесс постепенного восстановления боеспособности британских сил в Бирме. Возвращались к своим рассеянные после Ситанга бойцы 17-й индийской дивизии, стальным стержнем укрепляла своих товарищей бронетехника 7-го гусарского. Спустя два дня после падения Рангуна британское командование, посчитав, что с занятием японцами Южной Бирмы и её авиабаз они вскоре установят полное господство в небе над восточной частью Бенгальского залива, эвакуировало 10 марта 1942 гарнизон с Андаманских островов. Вскоре он (4-й батальон 12-го полка 16-й индийской пехотной бригады) влился в состав сражающихся в Бирме войск. Малыми группами прибывали из Индии и другие пополнения и подкрепления.
Высадка японцев на Андаманских островах, 23 марта 1942 года.
Ключевой проблемой союзников, вынуждающей их ускорять свои действия, был вопрос снабжения. Если взглянуть на географическую карту Бирмы и примерно отобразить на ней положение противоборствующих сторон в начале-середине марте 1942, то может возникнуть ощущение, что это 15-я армия, а не свежесформированный Бирманский корпус и экспедиционные силы НРА, должна сталкиваться со сложностями такого рода. Коридор, соединяющий район Пегу-Рангуна с Таиландом сравнительно узок — и в то же время с Китаем и Индией соприкасаются огромные территории, по-прежнему контролируемые союзниками.
Положение сторон в начале-середине марта 1942 года.
Однако это иллюзия. Южную Бирму образца Второй мировой тоже сложно назвать действительно развитой в инфраструктурном отношении. Однако по сравнению с северной частью колонии это были просто разные эпохи. Де факто что британцы, что китайцы «висели» на одной-единственной сколь-либо пригодной к использованию дороге. Причём не железной — и даже шоссейной её тоже можно назвать с большой натяжкой. Т.е. автомобили пройдут, но не все и с немалыми сложностями. Для частей НРА это была многократно поминавшаяся выше Бирманская дорога. Для британцев — дорога в индийский Импхал — крупнейший город Манипура. Всё. Других транспортных коридоров не существовало в принципе (да и сейчас ситуация улучшилась не так чтобы сильно. Что ещё хуже обе дороги вели не то чтобы в никуда, но… Китайская Республика интересовалась бирманским маршрутом для того, чтобы получать по нему военные грузы и стратегическое сырьё. В обратном направлении дорога вела в общий для НРА дефицит. Путь на Импал вёл в свою очередь вёл в одну из наименее обжитых и развитых частей Британской Индии. Ближайшая точка, в которую могли прибывать силы и средства из метрополии, либо свозиться местные ресурсы — Калькутта, расположенная ещё в 620 километрах от Импала. Железнодорожная сеть Индии оканчивалась от Импала в 120 километрах (станция Силчар).
Карта железных дорог Индии на 1909 год. Хорошо виден разрыв между индийской и бирманской ж/д системами. В интересующем нас месте к 1941 году картина оставалась практически неизменной.
Возникла крайне неприятная дихотомия. Борьба за Бирму есть борьба за Рангун. Без этого порта чуть раньше или немногим позже нарастающий кризис снабжения истощит войска союзников до крайнего предела. В то же время, чем ближе к югу находились британцы и китайцы, не взяв, однако, бирманскую столицу, тем длиннее было логистическое плечо.
В общим и целом замысел союзников сводился к следующему: пока кризис снабжения не достиг острой фазы (китайцы только прибыли, а британцы пользовались довольно существенными запасами, вывезенными из Рангуна) следует навязать японцам бой, выдержать удар сил генерала Ииды, измотать и разгромить их — а затем вернуться в Южную Бирму. Самое занятное — поначалу план как будто работал: 15-я армия действительно начала наступление и вступила в противоборство с неприятелем в то время и в тех точках, которые предполагали британцы и китайцы. Вот только неожиданно сокрушительной оказалась мощь этой атаки!
Свершилось то, чего британцы обоснованно опасалась с середины февраля — поражение в Малайе стало оказывать влияние на дела в Бирме. Отдавая Ииде приказ на развитие операции в северном направлении, командование Южной группы армий одновременно радикально его усилило. Фактически 15-я армия выросла в количественном отношении ровно в 2 раза. В её состав влились 18-я пехотная дивизия (ветераны штурма Сингапура) и 56-я дивизия (новое соединение, окончательно сформированное в ноябре 1941, она также предназначалась Ямасите, однако повоевать под его началом не успела). Рангунский порт (достаточно оперативно восстановленный японцами) обеспечил как решение задачи по ускоренной переброске новых сил и средств, так и по снабжению всей группировки Императорской армии в Бирме, ставшей довольно внушительной. 56-я дивизия прибыла и выгрузилась в Рангуне 25 марта 1942. 18-я дивизия 4 апреля. Впрочем, они только подкрепили своих товарищей, стали тем фактором, который окончательно склонил на сторону Японии и без того уже сдвинувшиеся в их пользу весы: сражение за Таунгу началось ещё 19 марта, а к 29 числу оно подошло к своему концу.
Хотя и действуя сообща на стратегическом уровне, на оперативном (и, тем более, тактическом) британские и китайские подразделения не смешивались между собой, самостоятельно занимая свои участки фронта. Отчасти это было связано с подробно описывавшимися логистическими сложностями (Бирманский корпус держался дороги на Импал, НРА- Бирманской дороги). В какой-то мере — с вполне очевидными сложностями координации — и даже банальным языковым барьером. Львиная доля британских соединений располагалась возле города Пьи и далее за Иравади. Китайцы — восточнее, возле Таунгу. Хотя от них до Пьи было всего 120 километров — не так уж много, это пространство оставалось практически пустым. Отчасти с армиями НРА сыграл злую шутку ими же набранный темп: они появились в Центральной Бирме слишком быстро, так что приходящие в себя после прежних неудач хозяева колонии не успели вполне подготовиться к прибытию гостей.
В районе Таунгу действовала 200-я дивизия армии Китайской Республики. Её командир генерал-майор Дай Аньлан, направил моторизованный кавалерийский полк и 1-ю роту 598-го пехотного полка на берега реки Кан в 35 милях к югу в качестве передового заслона и силовой разведки. Кавполк и рота пехоты продвинулись к реке Кан, а взвод велосипедистов занял позицию у моста в деревне Ньяунгчидаук. Там они должны были задержать продвижение японцев до тех пор, пока в Таунге не будет полностью завершено создание системы обороны. Тем временем 200-я дивизия начала окапываться в пределах старых городских стен и на передовой линии в Октвине. Сам город Таунгу был разделен на новый город к востоку от железной дороги и старый город к западу. В старом городе имелся хорошо сохранившийся ров и укрепленная стена, которые обеспечивали хорошую позицию для китайцев. Дополнительно солдаты НРА усилили свою оборону тщательно замаскированными позициями, построенными с использованием обильных запасов местной древесины.
18 марта 1942 на реке Кан у Ньяунгчидаука началась первая стычка китайцев с передовыми частями 55-й дивизии. Отступая в течение следующих трех дней, китайская кавалерия задерживала наступление японцев, в то время как главные силы подготовились к бою в Октвине и Таунгу. Двое суток продолжалось прощупывание обороны 200-й дивизии у Октвина. Наконец 24 марта японский 112-й полк предпринял лобовую атаку. Бойцы 200-й дивизии (сама сопоставима с японским полком) отважно и стойко сдерживали её, но… Ставшим уже классическим за январь и февраль манёвром японцы, сковав врага с фронта, атаковали его фланг и тыл. 143-й полк прошёл через джунгли на 6 километров к северу и, используя их как прикрытие, внезапно атаковал аэродром Таунгу и близлежащую железнодорожную станцию. Их защищал только инженерный батальон, командир которого в панике отступил. Это перерезало коммуникации 200-й дивизии на севере и оставило ее окруженной с трех сторон. Большую роль в данном успехе 55-й дивизии сыграло то, что она гораздо лучше неприятеля ориентировалась на местности. Почему сравнительно мало знали впервые очутившиеся в Бирме китайцы понятно. Но ведь теоретически и японцы должны были находиться в аналогичных условиях? Да. И нет. 143-й полк скрытно провели через лес местные дружественные бирманцы.
Так называемая Армия независимости Бирмы была официально учреждена на специальной церемонии в Бангкоке 28 декабря 1941, однако это была лишь одна из ступеней длинной лестницы. Впрочем, корни этого события лежат намного глубже в истории. И, с точки зрения автора, будет уместно сказать о них несколько слов. Ключевой элемент и первооснова: ещё с начала XX века Япония обладала исключительным авторитетом и популярностью среди образованных слоёв большинства народов Восточной Азии. Почему? Она подавала пример. Служила вещественным подтверждением тому, что под достаточно модными в ту эпоху расистского толка утверждениями о принципиальной неспособности «желтой расы» двигаться в ногу с прогрессом нет ничего, кроме самоуверенности и заблуждений. Вот же, смотрите! Империя Микадо сумела сохранить независимость, провести модернизацию, войти в клуб великих держав, наконец, успешно и победно воевать против крупного европейского государства (да-да, это о Русско-японской). Причём, копируя и осваивая новейшие достижения иностранной мысли, Япония сохраняла глубокое национально-культурное своеобразие и верность многим овеянным веками традициям. Если справились японцы, то почему бы и нам (китайцам, вьетнамцам, бирманцам, филиппинцам и так далее) не пойти той же дорогой?
Идея о существовании «японского пути» в будущее захватывала умы. Множество интеллектуалов по всей Азии следили за Токио, как за маяком. Несмотря на то, что Империя Восходящего солнца сражалась против Цинской державы и нанесла ему поражение, именно на японской земле основал свою первую политическую организацию — предтечу Гоминдана Сунь Ятсен, второй «отец нации» современного Китая после Мао Цзэдуна. Немало было и других учеников.
В двадцатые годы положение несколько изменилось. Молодые революционеры начала столетия мужали и постепенно утрачивали наивный идеализм. Многие, особенно до прихода к власти Чана Кайши, стали связывать свои надежды с китайской революцией, благо Поднебесная очень долго была образцом и «старшим братом» для Дальнего Востока Евразии. Стремительно росло влияние левых и коммунистических идей. Сперва его взрывным образом подстегнула Великая Русская революция, затем — работа Коминтерна, а также Великая депрессия и её глобальные последствия. Отчасти сыграли свою роль и унижения Токио времён Вашинтонской конференции, неспособность японцев противостоять коллективному диктату «белых господ». В Империи Восходящего солнца больше не видели силу, способную, пусть исходя из собственных интересов, уничтожить прежний колониальный миропорядок в Азии, но отчётливо рассмотрели, сняв розовые очки, её амбиции и империализм.
Тем не менее, даже после начала Японо-китайской войны, во второй половине 1930-х, старый авторитет не был утрачен полностью. Европейские события начала 1940 года «взрыхлили почву». Лёгкость, с которой Императорская армия вошла в Индокитай, «отменив» там недавно казавшееся столь прочным французское господство, придали новый энтузиазм колеблющимся.
Конкретно в случае с Бирмой нам следует выделить два имени. С японской стороны это Судзуки Кэйдзи. Профессиональный пехотный офицер, с 1929 года он переходит в военную разведку, прежде всего специализируясь на «англосаксах» — Великобритании и США. Первоначально Кэйдзи нелегально работает на Филиппинах. Затем, официально занимая должность в транспортном отделе при Генеральном штабе, он, пройдя спецподготовку в разведшколе Накано, переквалифицируется на диверсионные операции. Главной целью вскоре становится Бирманская дорога, как маршрут, имеющий огромное значение для Китая и НРА. Завязав контакты в Бирме, Судзуки вербует группу бирманских подпольщиков, временно обосновавшуюся на территории Таиланда. Его сеть стала ядром шпионской организации «Минами Кикан». С её помощью уже сам Судзуки лично пробирается в Бирму в 1940, въехав как журналист по имени Минами Масуё. Оказавшись непосредственно на месте, деятельный полковник видит в здешнем подполье потенциал для чего-то куда большего, чем просто мелкое вредительство в районе Дороги. И, по мере того, как военно-политическая обстановка в Тихоокеанском регионе стремительно накаляется, командование Императорской армии начинает относиться к предложениям опытного разведчика-нелегала со всё большим вниманием.
Полковник Судзуки Кэйдзи
В конце весны 1941 года, выбив соответствующий приказ у начальства, Судзуки Кэйдзи получает задание от Генерального штаба: создать боевой отряд, способный в будущем послужить основой для лояльной Японии бирманской армии. Отбирается три десятка наиболее проверенных подпольщиков, которые позднее войдут в историю Бирмы/Мьянмы под именем «30 товарищей», после чего организуется их скрытный вывоз из колонии на Тайвань, где запускается процесс подготовки добровольцев-бирманцев на ускоренных офицерских курсах.
Тридцать товарищей. Ка нетрудно будет заметить внимательному читателю, здесь лишь около половины из них.
С принимающей стороны проверял кадры и останавливался на том или ином претенденте Кэйдзи. А изначальный перечень волонтёров представил ему человек по имени Аун Сан. Национальный герой современной Мьянмы.
На территории бывшей Бирмы Аун Сану установлены памятники (в том числе на некоторых из них борец за независимость изображен в несомненно японском мундире). В его честь назван один из стадионов Янгона/Рангуна. Лицо Аун Сана неоднократно появлялось на банкнотах национальной валюты — кьята различного достоинства.
Аун Сан на купюр достоинством в 15 къятов
А ещё он основал… Коммунистическую партию Бирмы! Именно Аун Сан председательствовал на её учредительном съезде 15 августа 1939. Причём его возраст на тот момент составлял всего 23 года!
История Аун Сана сколь захватывающа, столь и типична для Восточной Азии 1920-1930-х гг. Выходец из узкой образованной прослойки (отец — адвокат), студент единственного бирманского университета, последователь идей Маркса, Ганди. Без влияния наследия Сунь Ятсена тоже, судя по всему, не обошлось. В феврале 1936 Аун Сан был исключён из университета по политическим причинам, но оспорил её, организовав студенческую забастовку, и принудил руководство университета пойти на уступки. В 1938 Аун Сан стал руководителем Всебирманского студенческого союза. В 1938 вступил в «патию» (пожалуй, это слово тут всё-таки стоит взять в кавычки) Такинов - Добама асиайон, — общественно-политическую организацию, объединявшую преимущественно радикальное студенчество и интеллигенцию в легальной борьбе за национальное освобождение Бирмы. Считанные месяцы — и Аун Сан превратился из рядового члена в генерального секретаря. Да, это Азия, последние предвоенные годы — тогда там и не такое было возможно.
Затем — отмежевание от Добама асиайон. Такины слишком аморфны и буржуазны. Создание КПБ (самостоятельной, вне Коминтерна, где, вероятно, просто не знали какое-то время о существовании такой новой силы в далёкой Бирме, а потом не могли наладить с нею контакт). После начала войны британские власти усиливают репрессии. Аун Сан бежит из страны. Возвращается нелегально. Через товарищей выходит на полковника Кэйдзи. А дальше… С одобрения Аун Сана бирманскими патриотами было заключено соглашение с японцами, по которому Япония обязывалась гарантировать независимость Бирмы, а та, в свою очередь обещала выступить в войне на стороне Империи Восходящего солнца. 30 товарищей. Тяжелые упражнения и упорное освоение воинского искусства. Подготовка была закончена в октябре 1941 года. Декабрь. Бангкок. Главнокомандующим Армии независимости Бирмы был назначен полковник (получивший звание генерала бирманской армии) Судзуки Кэйдзи, главой тавойской группы войск — капитан (генерал-лейтенант) Тавасима, начальником штаба — капитан (генерал-майор) Нода, начальник медицинского управления — Цукаса Судзуки. Аун Сан получил звание генерал-майора и был назначен «старшим штабным командиром». Без чёткого определения должности. Впрочем, он не стал свадебным генералом и зиц-председателем, не пожелал отсиживаться в тылу. Уже в начале февраля Аун Сан возвращается в очередной раз на родную землю. С оружием в руках.
Аун Сан в послевоенные годы.
Можно ли назвать такого человека, «30 товарищей» и всё бирманское движение, объединившееся под знамёнам Армии независимости, коллаборационистами? Традиционно голоса тех стран, в которых существовали прояпонские военизированные группировки и даже целые правительства, созданные под эгидой Токио, слышны только в них самих. Глобально же существует два основных нарратива. Первый — старый японский — едва дышащий на ладан и загнанный в маргинес: воины Императорской армии несли свободу народам Азии, чтобы в дальнейшим организовать добровольное их содружество для совместного сопроцветания. Второй — англо-американский, западный: с Японией сотрудничали или негодяи, или обманутые простаки, которые просто не поняли, что им в случае победы восточных союзников Гитлера уготована лишь роль ничтожных сателлитов.
Мы ещё будем говорить о том порядке, который устанавливали японцы на занятых территориях, однако это позже. Сейчас — общее, утверждение. С точки зрения автора этих строк Аун Сан и Армия независимости (Субхас Чандра Бос и Свободная Индия, Сукарно и организации, создававшиеся в годы японской оккупации Индонезии) — уж точно не большие марионетки, чем польские и чешские национальные соединения (вроде Корпуса Андерса/2-го польского корпуса и 312-й и 313-й чешских эскадрилий RAF), сражавшиеся в составе ВС Великобритании. Более того, многие руководители и активисты восточных национально-революционных объединений, сотрудничавших с Императорской армией, на самом деле смотрели на ситуацию достаточно трезво, открытыми глазами. Они понимали, что Япония не даст им полной самостоятельности. Вот только, о чём сейчас говорить не принято, считали, что даже с учётом этого положение их народов всё равно станет лучше по сравнению с тем, что предлагали им прежние метрополии. Японская Бирма обладала бы половинчатым, ограниченным и непрочным суверенитетом, всё так. Вот только у Британской Бирмы не было никакого!
Чрезвычайно показательны темпы роста численности Армии независимости Судзуки Кэйдзи и Аун Сана. На Тайване тренировалось всего 30 человек. Из эмигрантов (причём далеко не только политических) к моменту пересечения таиландско-бирманской границы удалось набрать 2300 солдат и офицеров. На 8 марта — дату вступления в Рангун — Армия насчитывала уже около 12 000 бойцов, т.е. достигла численности дивизии. Причём вовсю готовилось её удвоение — оставались лишь последние организационные штрихи.
Армия независимости Бирмы вступает в Рангун
К началу апреля под японскими (и своими национальными) знамёнами готовы были сражаться почти 25 000 бирманцев. Да, боеспособность подавляющего большинства из этого числа оставляла желать много лучшего. Лишь очень скромная часть Армии независимости реально сражалась с противником на передовой. Зато благодаря ей генерал Иида и штаб 15-й армии могли практически не задумываться о безопасности тылов, организации гарнизонной и охранной службы. Местные воины привносили на свою землю элемент порядка куда быстрее и эффективнее, чем это могли бы сделать самые подготовленные иностранцы-японцы. А нужда в нём была очень большая, причём даже безотносительно действий англо-китайских союзников. После начала боевых действий в Бирме сотни тысяч людей стали перемещёнными лицами. Толпы беженцев пытались скрыться, уйти от войны. Огромное количество тех, кто отступил вместе с британцами, позднее погибло от голода и неустроенности в Восточной Индии. Шли стихийные погромы и этнические чистки (жертвами становились малые полудикие меньшинства, а также индийцы, широко представленные в сфере торговли и обращения). Уже к лету 1942 в Бирме было восстановлено относительное спокойствие…
Флаг Армии независимости Бирмы
Но вернёмся назад, к фронтовым сводкам. Весеннее наступление японцев просто не смогло бы развиваться столь эффективно, как оно имело место быть, если бы не помощь добровольных информаторов и проводников. Битва при Таунге — один из наиболее ярких тому примеров. 200-я китайская дивизия была обойдена и отсечена от единственной заслуживающей своего названия дороги, ведущей на север. Генерал Дай Аньлан оставил ещё не взятые противником передовые позиции и рубежи прикрытия, сконцентрировал все вверенные ему войска в пределах городских стен Таунгу. Таким образом, ставшая плотным цельным ядром 200-я дивизия могла или жестко обороняться, или всей своей массой идти на прорыв. 598-й полк удерживал северную часть обороны Таунгу, 599-й полк занимал южную часть города, а 600-й полк —западную. Штаб дивизии переместился на восточный берег Ситанга, чтобы избежать японских воздушных и артиллерийских атак, а также для защиты последнего оставшегося маршрута снабжения, ведущего на восток. Часть Запасного полка, прибывшего накануне, была также была размещена рядом со штабом.
В 08:00 утра 25 марта японцы начали концентрическую атаку на город с трёх сторон: 143-й полк слева, 112-й полк справа, а кавалерийский полк плюс рота пехоты атаковали вдоль Ситанга. Замысел состоял в том, чтобы прижать китайские войска к реке и там уничтожить их. Завязались упорные бои. Несмотря на локальные прорывы в северо-западной части оборонительного периметра, сильное сопротивление китайцев помешало японцам добиться значительного прогресса до позднего вечера, когда в 22:00 они сумели проникнуть на китайские позиции в северо-западной части цитадели Таунгу. Вскоре в брешь был брошен полнокровны пехотный батальон. Китайцы в ответ усилили 600-й полк 2-м батальоном 598-го полка и перешли в контратаку. Шли ожесточенные схватки, уличные бои за каждый дом. Войска смешались, так что японцам стало крайне трудно наносить удары с воздуха и действовать артиллерией из опасения ударить по своим.
Контратака не смогла полностью вернуть НРА утраченные позиции — японцы хорошо укрепились в зданиях вокруг местного кладбища. 600-й полк был отведен назад. Тем не менее, наступательный порыв неприятели был сбит. 200-я дивизия держалась. Сражение продолжалось.
26 марта 112-й полк атаковал и занял юго-западный угол Таунгу, но не смог продвинуться дальше. На левом фланге попытка атаковать северо-западную часть окончилась безуспешно. Атака кавалерийского полка также была отбита. Китайцы предприняли контратаки против 112-го и кавалерийского полков отрадами примерно по 300 человек в каждом секторе. Японцы отразили их, но потери были тяжелыми, а темп наступления вновь упал. К вечеру атакующие захватили западную часть города возле железной дороги, в то время как китайские войска удерживали оставшуюся часть Таунгу к востоку от неё. Обе стороны стояли лицом друг к другу по обе стороны ж/д насыпи на расстоянии менее 100 метров. В конце концов японцы предпочли отойти назад примерно на 200 метров, чтобы дать возможность действовать своим самолетам и орудиям. В свою очередь китайцы во время обстрела прятались на своих замаскированных позициях, подпускали противника ближе, создавая иллюзию, будто основная часть защитников пала в результате бомбардировки, а затем внезапно открывали огонь из пулеметов с дистанции в 40-50 метров и контратаковали с широким использованием гранат. Эту сравнительно простенькую хитрость в итоге удалось повторить несколько раз…
К концу дня 200-я дивизия понесла очень тяжелые потери, но и японцы также сильно пострадали, им было трудно продолжать лобовые атаки. С севера к району Таунгу приближалась 22-я дивизия НРА, так что пришлось в качестве прикрытия направить в Нангуен 2-й батальон 143-го пехотного полка, а также подготовить к действиям против Едаше весь третий полк 55-й дивизии, свежий 144-й пехотный. Утром 27 марта в штурме Таунга возникла оперативная пауза. Наступление не велось, но японские самолеты во второй половине дня систематически бомбили и обстреливали китайские позиции. Работала артиллерия. По некоторым сообщениям японцы использовали газовые снаряды. Несмотря на все это, китайцы всё ещё держались.
Атакующие ожидали скорого прибытия 3-го полка полевой артиллерии с его 15-см гаубицами, чтобы 28 марта ударить снова. Пушки действительно добрались до Таунга в срок. 3-й полк тяжелой полевой артиллерии, который при мощной поддержке бомбардировщиков нанес китайцам тяжелые потери и уничтожил целый ряд опорных пунктов в восточной части города. Однако преодолеть упорное сопротивление китайцев по-прежнему не удалось не удалось, хотя бои продолжались с 15:00 до глубокого вечера.
Тем временем разведывательный полк японской 56-й дивизии, состоящий из двух мотопехотных рот и пулеметной роты, роты полевой артиллерии горных орудий и взвода саперов, быстро продвигался на север от Рангуна в колонне из 45 грузовиков, с охранением из 6 бронеавтомобилей. Общая численность отряда составляла 404 человека. К полудню 28 марта группа достигла штаба 55-й дивизии. Было решено переместить эти силы к востоку от реки Ситанг, чтобы атаковать вражеский позиции с тыла и окончательно окружить 200-ю дивизию НРА. К счастью для последней, теперь разведка китайцев была организована на достаточно высоком уровне - Дай Аньлан не собирался допускать повторения прежнего внезапного охвата. Страшно рискуя, командир 200-й дивизии снимает с фронта городского сражения 2 роты из 3-го батальона 598-го полка и лично организует контрудар по левому флангу переправившихся японцев. Ожесточённая схватка. Китайцы смогли удержать свои позиции. Вместо быстрого успеха разведполк ждут «вязкие» тяжелые бои.
Возобновляются схватки в Таунгу. Несмотря на все прежние успехи, Дай Аньлан понимает — предел прочности вот вот будет достигнут. Свободных резервов нет. Одновременное давление на всех участках может закончиться общим обвалом обороны. 29 марта 1942 года 55-я пехтная дивизия перешла в наступление при поддержке всех имеющихся орудий. К полудню её войска слева смогли продвинуться в северо-западную часть города. Путь отступления главных сил китайцев оказался под угрозой. Разведывательный полк 56-й дивизии двинулся на север, атаковал китайское фланговое охранение к востоку от реки и к полудню 29-го овладел им. Возникла угроза штабу 200-й дивизии и опять-таки мосту через Ситанг, но уже с другой стороны. Счёт времени пошёл на часы, если не на минуты...
Во второй половине дня 29 марта поступил приказ всей 200-й дивизии отойти в тот же вечер сначала на восток, а затем на север вдоль восточного берега реки Ситанг. Бои в городе продолжались до темноты, Таунгу был охвачен огнем. Китайцы продолжали упорно сопротивляться,. К 22:00 29 марта моторизованный разведывательный полк 56-й дивизии приблизился к мосту через реку Ситан на расстояние прямой видимости. Его то бойцы и заметили в итоге выход колонн неприятеля из города. Между тем Дай Аньлан приказал каждому китайскому батальону оставить арьергард, который начал внезапные ночные атаки в качестве прикрытия. Японцы не смогли перейти к своему излюбленному плотному преследованию. Отступление возглавил, переправившись по полуразрушенному мосту, 599-й полк, вскоре за ним последовал 600-й, а затем, наконец 598-й полк. Последнему с учётом ухудшающегося состояния моста пришлось переходить реку вброд . К 04:00 30 марта вся 200-я дивизия вышла из Таунгу. Организованно, забрав с собой всех раненых. И, безотносительно того, как разворачивались дальнейшие события, с точки зрения автора битва за Таунгу заслуживает места в анналах китайской боевой славы. Находясь в меньшинстве, на незнакомой территории, испытывая недостаток тяжелого вооружения, Дай Аньлан и его бойцы показали как противнику, так и союзникам, что такое стойкость, активность, изобретательность и постоянная готовность к борьбе за инициативу.
Японцы полностью овладели Таунгом к 7:00 утра 30 марта. Примерно в это же время 22-й дивизии НРА удалось сбить заслоны неприятели под Едаше. Сутками позже они соединились со своими отступающими товарищами , прошедшими 25 километров от прежнего рубежа обороны. 200-я дивизия в итоге вернётся домой в Китай непобеждённой — но, к сожалению, без своего командира. Генерал-майор Дай Аньлан, ветеран битв за Тайручжен и Ухань (памятных тем читателям, которые знакомы с предыдущей работой, посвящённой Японии), погибнет в японской засаде 18 мая 1942. На родине гроб с телом отважного командира встречали десятки тысяч скорбящих. И даже с того света Дай Аньлану удалось совершить невозможное — пусть на краткий миг он объединил и примирил Чана Кайши и Мао Цзэдуна. Первый написал посмертно повысил его в звании до генерал-лейтенанта. Второй составил элегию в память о герое.
Генерал Дай Аньлан
И в то же время, как бы доблестно ни дралась 200-я дивизия, стратегически ввод соединений НРА в Бирму окончился провалом. Прежде всего, союзникам так и не удалось добиться единодействия. Пока китайцы сражались в Таунгу и окрестностях, японцы сконцентрировали силы и сравнительно легко отбросили британцев из под Пьи в ходе двухдневного сражения, завершившегося 2 апреля. Весь восток Бирмы генерал Иида оставил на 56-ю дивизию. 55-я, 18-я и 33-я дивизии наступали по сходящимся на правления на район города Енанджаун и распложенные возле него нефтяные поля, причём последняя шла фактически «в безвоздушном пространстве», не встречая сопротивления. Японцы наступали чрезвычайно ходко. 173 километра от Пьи до Енанджауна они преодолели всего за неделю с хвостиком — новое сражение началось 11 апреля. Как минимум часть подразделений 15-й армии превратилось в квазимоторизованные за счёт использования трофейного автотранспорта, в основном захваченного ещё в Малайе. Основной удар Ииды пришёлся по 1-й бирманской дивизии, которая ранее, 29-30 марта, впервые столкнулась с соединениями Армии независимости Бирмы, то есть своими соотечественниками, и с тех пор стремительно утрачивала волю к продолжению борьбы. Генералы Александер и Слим понимали — мысль о некоем наступлении на Рангун до сезона дождей это даже не утопия, а кристально чистая фантазия, бред. Но это означает, что Центральную Бирму в любом случае придётся оставить. Так не лучше ли сделать это, когда проблемы со снабжением ещё не перешли в свою острую фазу?
В духе Малайской кампании, отступление под бомбами японских самолётов стремительно «раздевало» отходящих британцев, вынужденных оставлять всё больше оружия и техники. Сознавая свою слабость и удалённость от «цивилизации», белые британцы приближались к состоянию паники. Ещё до начала схватки за Енанджаун были взорваны нефтепромыслы, тем самым как бы символически демонстрируя — нет, здесь тоже никто не планирует останавливаться надолго.
Дым над нефтепромыслами Енанджаунга и брошенное промышленное оборудование.
Только 2-й и 7-й (королевских гусар) танковые полки спасали Бирманский корпус от полного разгрома. Ситуация стала настолько критической, что Гарольд Александер попросил генерал-лейтенанта Джозефа Стилуэлла, начальника штаба Чана Кайши, о политическом содействии: вопреки военной целесообразности для его собственной армии, китайский диктатор должен был немедленно переместить 38-ю дивизию НРА в район Енанджаунга. Или, как минимум, создать видимость такого манёвра.
Однако ещё раньше из оперативных глубин и незанятых пространств между китайцами и британцами выпрыгнула зубастой муреной 33-я дивизия Императорской армии, отсекая неприятеля с севера. 1-я бирманская рухнула, чтобы так больше и не подняться из своего нокаута. Начался уже полустихийный откат британцев от города. 7000 британских солдат были окружены возле Енанджаунга и главного нефтяного месторождения. 17 апреля китайский главком в Бирме Ло Чжоин официально отказался направить на помощь британцам всю 38-ю дивизию целиком. Вместо этого командир последней генерал Сун выделил свой 113-й полк, насчитывавший всего 1121 человека личного состава. Понятно, с такими силами речь могла идти только о демонстрации. Тем не менее, надеясь, что у страха глаза окажутся велики, генерал-лейтенант Слим переподчиняет китайцам 7-ю танковую бригадира Джона Энстиса. Два дня «танцев» на оперативном правом фланге заставляют таки 33-ю японскую дивизию слегка разжать хватку. Окруженцы прорываются — и тут же начинают отступать. если не сказать бежать без оглядки. 19 апреля 15-я армия овладевает Енанджаунгом. И на этом всё по существу оканчивается.
Дело в том, что из всего Бирманского корпуса только тем самым неполным 7000 удаётся отойти на север. Прочие же отброшены к западу. То есть в сторону от главного логистического центра на стыке Центральной и Северной Бирмы — Мандалая, о стратегической важности которого мы говорили ранее. Связи между востоком и западом, Бирманской дорогой и путём на Импал, НРА и британцами теперь нет даже чисто теоретически. Слиму необходимо, чтобы хоть как-то привести свои войска в порядок, любой ценой оторваться от Ииды. И он форсированно уходит ещё дальше на запад. К концу апреля китайцы понимают, что участвуют в авантюре без надежды на успех. Вопреки всем ангажированным советам генерала Стиллуэла командование НРА принимает решение об эвакуации своих людей обратно в Поднебесную. 20 апреля 56-я дивизия Императорской армии заняла оставленный противником Лойко, а затем, погрузившись на автомашины, продвинулась вперед со скоростью свыше 110 км в сутки и 29 апреля овладела Лашо. 18-я дивизия 30 апреля вышла на южный берег Мьинге, 1 мая форсировала реку и в 18:20 того же дня захватила Мандалай.
Общая схема 2-го этапа Бирманской кампании.
Дважды в ходе своего марша в Индию британский Бирманский корпус оказывался под угрозой окружения. «Обнаглевшие» японцы стали широко использовать бирманскую речную сеть, перебрасывая летучие отряды при помощи малых судов. В ночь с 1 на 2 мая под Манивой/Моунъюа окончательно погибли, прикрывая отход, сохранившие верность короне остатки 1-й бирманской дивизии. 10 мая в районе Калевьо отступающие оказались вынуждены бросить почти всю оставшуюся технику. Остаток пути преодолевался почти исключительно пешком. 20 мая разбитый вдребезги Бирманский корпус прибыл в Импал, где уже крепили оборону соединения Индийской армии. Чуть позже сюда же добрались 38-я китайская дивизия (ей всё-таки пришлось в итоге отходить на запад). Вместе с другими мелкими подразделениями и группами в Индию в итоге перебралось около 23 000 солдат и офицеров НРА. Очень близко — и по общему рисунку событий, и по драматизму — проходило возвращение главных сил 5-й, 6-й и 66-й армий в Юннань.
Генерал-лейтенант Иида отдал своим подчинённым «стоп-приказ» 24 мая 1942 года. К этому времени они контролировали практически всю территорию бывшей британской Бирмы, исключая лишь небольшие участки на крайнем севере колонии. Наступил сезон дождей — и 15-я армия успела до его начала выполнить все поставленные перед нею задачи…Боевые действия возобновятся в конце сентября 1942 — с первой неудачной попыткой британцев организовать контрнаступление с территории Манипура. Однако эти события уже выходят за рамки настоящего исследования. Первая Бирманская кампания, представлявшая собой единый и связный комплекс операций, завершилась в мае, и её итогом был впечатляющий триумф Японии. Были захвачены огромные территории, многие из которых японцы на момент начала войны даже не предполагали брать, стала бесполезной (и оставалась таковой до второй половины 1944) Бирманская дорога. При собственных потерях в 4597 человек Императорская армия нанесла врагу пятнадцатикратно большие — суммарно до 70 000 штыков, распределявшиеся примерно поровну между ВС Великобритании и НРА.
Что обусловило такой результат?
О некоторых характерных особенностях действий частей соединений Империи Восходящего солнца мы уже говорили в прошлых главах. 55-я и 33-я дивизии здесь показали себя равными товарищами тех своих сослуживцев, которые дрались под началом Ямаситы в Малайе. Также далее в рамках работы ещё будет заострено внимание на некоторых особенностях тактики японской пехоты. Соответственно здесь мы повторяться не станем. за вычетом сказанного, автор этих строк выделил бы следующий набор причин:
- Безграмотное и практически отсутствующее предвоенное планирование со стороны Великобритании. Полный отказ от борьбы за инициативу при малых силах и широчайшем фронте, систематические попытки вместо контрударов выстраивать заслоны на пути врага — при собственных голых флангах.
- Особенности дорожной сети Бирмы, более густой в южной части страны (где изначально наносила удар 15-я армия) и всё менее развитые далее к северу.
- Господство японских ВВС в воздухе от начала и до конца кампании.
- Излишне позднее обращение руководства Великобритании за помощью к Гоминдановскому Китаю — при потерянном Рангуне и ослабленном поражениями Бирманском корпусе частям НРА оказалось крайне трудно взаимодействовать с союзником.
- Стратегический фактор поражения в Малайе. На второй стадии кампании японская сторона сумела оперативно компенсировать появление нового игрока в лице 5-й, 6-й и 66-й китайских армий, оперативным вводом в сражение крупных резервов.
- Грамотная работа японской разведки перед войной и действия бирманского национально-революционного подполья.
Мы оставляем Бирму. Наш путь лежит на другой стратегический фланг грандиозного тигриного броска Империи Восходящего солнца в Южные моря. Следующая остановка — Филиппины.
Мои реквизиты:
Яндекс-кошелёк: 410016773485256
Сбербанк: 4276 3800 4743 3672
Автор - Иван Мизеров
Реквизиты автора:
Яндекс-кошелёк: 410016773485256
Сбербанк: 4276 3800 4743 3672
Читайте остальные статьи автора (в т.ч. предыдущие и будущие части этого цикла) по тегу #мизеровкат