В отпускной поездке, будучи в Елабуге, довелось мне, поднимаясь на колокольню Спасского собора, натолкнуться на список «Сикстинской мадонны». Непрофессиональный и при том ужасно милый. И ужасный, и милый…
И, глядя на слегка пострадавшее при копировании лицо Христа-младенца, подумал я, что кого-то оно мне напоминает. Рассматривание репродукций картины такого эффекта не давало.
Ну да, ну да:
«Когда был Ленин маленький с кудрявой головой…»
(На самом деле в стихотворении про голову и кудри не было ничего:
«Когда был Ленин маленький,
Похож он был на нас,
Зимой носил он валенки,
И шарф носил, и варежки,
И падал в снег не раз»
(М. Ивенсен),
но сейчас это уже и не важно)
Короче, что-то есть в этом совпадении, подумал я и поделился соображениями с Алсу. На что она ответила, что, мол, совершенно очевидно, что фигуру Ильича нашего дорогого подгоняли под архетип Христа - от рождения до момента сакральной жертвы…
Дальше будет непрофессиональный наброс (профессионально про архетипы - это к @allsuper, не зря же она малому бизнесу Москвы это в курсе маркетинга преподаёт):
Итак, есть у товарища Жоржа Сореля концепция мифа как основного механизма социально-политической мобилизации.
Если из неё исходить, то логично, что всякий политический вождь в такой миф неизбежно превратится.
Но мне вот интересно, с какого момента жизни вождя мифостроительство начнётся? И как это с внутриполитическим запросом совпадает?
Означает ли это, что если требуется мобилизовать население от мала до велика, то в жизни вождя необходимо выделить миф для каждой возрастной когорты (для младших - про Володю Ульянова и яблочные очистки или про Джорджа Вашингтона, топорик и вишнёвое деревце)?
И, соответственно, если у нас за двадцать лет не сложился миф про детство Владимира Владимировича, то значит ли это, что государство покуда даже не пытается мобилизовать младшие возрастные когорты?
Ну и следующее размышление в этой цепочке:
если так, то почему все удивляются, что к моменту выхода во взрослую жизнь молодёжь приходит деидеологизировпнной и демобилизованной?
Вопрос, однако!
