***
Собачонка отлипла далеко не сразу. После того как отряд двинулся в путь она еще некоторое время следовала за ними: то неторопливо труся позади последнего из всадников и неизменно сохраняя почтительную дистанцию, то шурша в подлеске вдоль какой-либо из обочин дороги, - а потом, когда местность пошла на подъем и к шелесту листвы добавилось журчание бегущей неподалеку воды, как-то внезапно исчезла. Впрочем, на это исчезновение мало кто обратил внимание.
- Слава небесам! – с непередаваемым восторгом произнесла Ларри, прислушиваясь к доносящемуся из леса журчанию. – Наконец-то можно будет нормально умыться, а не плескаться в очередной ржавой луже.
Трудно сказать, было ли это влиянием веселого звона воды на перекатах, или же сказалась смена окружения в целом, когда в компанию уже намозоливших глаза ольх и ив начали вклиниваться березы, осветляя лес, - но остальные тоже приободрились. Даже Дьюин с Гартом стали выглядеть менее мрачно. Ближе к часу дня лес вроде бы начал редеть, и Хельстайн объявил привал. Коням ослабили подпруги, сняли арчимаки и отправили пастись, чтобы восполнить скудный паек предыдущих болотных трапез.
- Красота, - блаженно жмурясь, заявил Монметон. – Здесь даже воздух другой. Чуете?
По лесу разливался тонкий, едва уловимый медвяный запах.
- Чуем, - скривилась Ларри. – Гадость да и только. Прямо как в борделе у мамаши Беот-Рошьен. Полная жаровня благовоний, по чашке духов на каждую девку, и впору хоть на топоре вешаться. За что только деньги дерут?
- Не, - мотнул головой Дьюин. – Не похоже. Беота, кроме благовоний, свой притон еще и хашешей окуривает для повышения щедрости клиентов, а тут другое.
- Тоже бывал? – с уважением покосилась на наемника Ларри. Дом терпимости Рошьен считался одним из самых дорогих в Варселе.
- Доводилось, - ухмыльнулся Дьюин.
- Тьфу на вас, господа знатоки злачных мест, - оскорблено сказал Монметон. – Хлебом не корми, лишь бы дай хоть что-нибудь опошлить.
- А что еще делать, ежели нормальной бабы поблизости нет? – философски осведомился Гарт, развязывая одну из сумок. – Только лишь остается, что языки чесать. Больше ж ничего не почешешь…
- Это точно, - фыркнула Ларри, глянув на зардевшиеся уши академика. – Проклятье, кто как, а я умываться! Потом – что угодно, но сначала – чистая вода!
- Ведра захвати! – крикнул вслед магичке Хельстайн, но куда там. Скатываясь в овраг, по дну которого текла крохотная речушка, Ларри сделала вид, что ничего не услышала. Так что в итоге за магичкой, взяв два ведра, поплелся Гарт.
Речка была мелкой – не глубже чем по колено в середине русла – но довольно широкой. Сквозь прозрачную воду четко различалась устилающая дно рыжеватая галька, которая, очевидно, и придавала водяным струям едва уловимый золотистый оттенок. Так не понравившийся Ларри сладковатый запах здесь многократно усиливался, как будто то, что его источало, находилось где-то поблизости. Несколько выше по течению русло речонки наполовину заросло сердцевидными листьями желтой купавы, но запах принадлежал отнюдь не ее шаровидным цветкам, а других поблизости не было. Магичка, морщась, прошлась вдоль берега, однако запах не ослабевал и не усиливался. Более того, казалось, что он исходит именно от воды.
- Отходи отсюда, - буркнул подошедший Гарт. – Дай ведра набрать. Я твои обмывки пить не собираюсь.
- Не нравится – не пей, кто ж тебя заставляет? – отозвалась магичка, но все же обошла охранника и присела у воды на пару шагов ниже по течению, окунув ладони в лениво текущий поток. Запах усилился до неимоверности. Обуреваемая нехорошим предчувствием, Ларри выдернула руки из золотистой жидкости, которая, кажется, даже оттенок приобрела более насыщенный, обнюхала ладонь, слизнула норовящую скатиться за манжету каплю и выругалась от неожиданности, вскочив на ноги.
- Тысяча безликих, О’Тул, да это же не вода!
- А что это тогда такое? – поинтересовался охранник, заглядывая в уже наполненное ведро.
- Бражка какая-то, - Ларри попятилась от берега, не отводя недоумевающего взгляда от глянцевито поблескивающей, покрытой слабой рябью поверхности речушки.
- Брешешь, небось, - отозвался Гарт, делая на пробу глоток из ведра, и лицо его приобрело просветленное выражение. – Дьявольщина, а ведь выходит, что сказки не врали?! Это ж чистейший мед!
Начало здесь:
Продолжение здесь: