- У меня к тебе иное предложение. Видишь ли, счётчик твоей кармы показывает коэффициент 12. Это очень мало. В прошлой жизни было 18. То есть налицо падение кармы. Но тебе везёт. Есть такие везунчики, которым всё даётся легко и всё сходит с рук, может потому, что они и сами всегда слишком беспечны… Короче, у нас сегодня акция!
- Акция? У вас? Неужели и на том свете бывают акции?
- Редко, но случаются. В общем прямо сейчас тебе доступно обновление, то бишь перевоплощение. И есть одно выгодное местечко. Советую! – мне показалось, что Мать Мария подмигнула? Или она и вправду сделала это?
- Что Вы имеете в виду?
- Одна японская пара, (весьма обеспеченные приличные люди, я тебе скажу), долго лечились от бесплодия. Сей час у них ЭКО. Пять эмбрионов! Пять! Там и мужские, и женские. То есть ты можешь выбрать пол. Лично я бы на твоём месте предпочла родиться женщиной.
- Почему? – не знаю зачем я это спрашивала, ведь мне вовсе не хотелось в Японию.
- Ну, во-первых, будущее за женщинами… И к тому же ты сможешь подтянуть провисшую карму.
Ситуация до смешного напоминала школу, когда учительница в конце четверти агитирует нерадивого ученика подтянуть оценки по биологии или математике.
- А во-вторых?
- Во-вторых, у тебя там просматриваются заманчивые перспективы. Японцы теперь рожают мало. У них во всей красе второй демографический переход проявляется. То есть в одно чадо вкладывается всё – и деньги, и душа. Ты получишь самое лучшее образование и наконец-то станешь знаменитой писательницей мобильных романов. Между прочим, это новый вид цифрового искусства – литература в мобильном приложении! В общем, соглашайся. Время акции ограничено.
- Гм? А, что будет, если я не соглашусь? – осторожно интересуюсь я.
- Ты в своём уме? Кто ж отказывается от такого шикарного предложения? С такой кармой, как у тебя светит только Афганистан или Туркмения. Скромная жизнь сельской учительницы не больше! Жильё без удобств!
- Но я ведь могу... вернуться… обратно в своё нынешнее воплощение? Я ведь не совсем того …, - очень трудно смириться с прилагательным «мёртвая», применительно к самой себе.
- Мочь, то можешь. Но зачем? Тебе уже за сорок, а ты так и не удосужилась реализовать свою мечту, хотя все условия были! Все! Но, что толку? Твоё существование равносильно кружению вертолёта над равниной. Ты попусту выжигаешь бензин. Какая от тебя польза?
- И всё же я хочу вернуться…, - упрямо твердила я, чувствуя, что все надежды летят в тартарары.
Тартарары – подземное царство, преисподняя, место, где души грешников подвергаются вечным мукам. Мифотопоним «тартар» попал в европейскую, а затем и в русскую речь из греческой культуры. «Тартар мрачный и ужасный» – часть Аида, обитель Кроноса и прочих титанов.
- Чтобы ещё больше снизить свою карму?
- Я постараюсь её подкорректировать. Мне кажется Нет, я знаю – у меня получится.
- Предупреждаю: в России грядут не лучшее времена…
О-о, в этом «предупреждаю» повеял ветерок надежды! И всё же информация требует уточнения – не упускать же такой шанс.
- Что значит не лучшие?
Однако, Мать Мария предельно лаконична.
- Падение всякой морали, экономические трудности, расслоение общества, общий упадок культуры, подавление всех инакомыслящих и прочие "радости". Одним словом, смутное времечко! Впрочем, с Россией у нас всегда много хлопот. Это такая страна интересная - она всегда ходит по кругу и такое впечатление, что с завязанными глазами.
- О, Боже! Тогда тем более мне надо возвращаться… Ведь там же Алёнка и мама! Как они без меня… И, - тут я запнулась, а Мать Мария вдруг потянулась ко мне и испытующе уставилась в самую Душу. Собственно, кроме Души-то у меня ничего и не было.
- И? Что «И»? – требовательно вопросила монахиня.
- Там остался Он, Александр Павлович. Он одинок. И…
- Ну!
- ненаписанная книга. Пожалуйста, умоляю, дайте мне шанс!
- Не боишься?
- Нет. – смело, словно юный пионер, заявила я, - не знаю, что там будет… Лучше не рассказывайте. Но, что бы ни было – мне нужно там быть. Ведь настоящий писатель не должен бояться. Я увижу всё своими глазами и пропущу через себя и напишу, как это было…
- Только запомни, главное – от написанного тобой мир должен стать лучше! Агрессия заразительна.
- При чём здесь агрессия? Я вроде не агрессивна… Не понимаю.
- Потом поймёшь. Ну что ж…, - Мать Мария берётся за судейский молоточек, - кстати, забыла предупредить, после травмы ты останешься инвалидом 2 группы! Левая рука потеряет подвижность. Ещё раз подумай! Япония – прекрасная страна. Акутагава Рюноскэ, Нацуо Кирино, Харуки Мураками – перечисляет она имена японских писателей.
- Нет, нет. Мне домой бы…, - жалобно взмолилась я. Решив не раздумывать о предстоящей инвалидности, по принципу Скарлетт О Хара, которая твердила, как мантру: «Я подумаю об этом завтра»
- Ладно. Уговорила. Но помни – только один шанс! Другого не будет! Очередной автомобиль или сосулька на голову или болезнь, коих не мало. Как там твои коллеги по литературному цеху выражаются:
- Ну, что ж – до встречи! Надеюсь в следующий раз «Презентация прожитой жизни» будет интереснее, - судейский молоточек взлетает и резко падает вниз. Многократным эхом рассыпается стук и кажется я начинаю слышать стук собственного сердца..., - Душа № 8121 приговаривается к жизни!
Меня подхватывает поток. Не воздух, не сквозняк, а именно поток. Раньше мне доводилось слышать выражение «быть в потоке», но только в тот миг до меня дошёл буквальный смысл этой фразы. Я не лечу, не управляю своим движением – меня несёт какая-то незримая сила, как течение щепку. Поток закручивается в воронку. Я ничего не вижу и не слышу, и кажется напрочь теряю всякую ориентацию в пространстве и времени. Потом следует удар.
Я становлюсь непривычно тяжёлой и чувствую боль. Зарождаясь в пояснице, боль ручейками растекается по всему телу – по рукам и ногам, бьёт в виски, вгрызается в рёбра, ломает шею. Но я рада. Я знаю – боль вечный спутник жизни.
- Смотрите! Она жива! Жива! Она шевелит пальцами. Значит будет жить! Моя мамочка будет жить! Слышите!
Я узнаю тонкий голос Алёнки и пытаюсь разомкнуть веки. Мне удаётся это, хотя далеко не с первой попытки. Сначала лица обступивших меня людей мерещатся невнятными белыми пятнами. Но постепенно мне удаётся сфокусировать зрение. Я вижу заплаканное Алёнкино лицо и рядом хмурое Костино и ещё пару незнакомых, почти безучастных лиц.
- Вот так чудо – двадцать лет в медицине, а такого не видел! – восклицает одно из безучастных лиц, - Очнулась, сама! Спустя шесть часов! Критическое окно для мозга! Ну надо же. С того света явилась не иначе. Лидокаин скорее – ей же больно. И кальций!
Все тут же засуетились, и я закрыла глаза, ощущая безмерную усталость от того, что моим векам пришлось быть открытыми целую минуту. В меня стали тыкать иглы и сделалось горячо.
Я терпеливо сносила все медицинские манипуляции и через месяц смогла сидеть, а через два носилась по больничному коридору на костылях, став притчей во языцах для целой группы студентов медицинского университета. Я также немножко гордилась тем, что стала материалом для защиты диссертации молодому симпатичному доктору. Угадайте, как его звали? Ну, конечно – Александр. Это мужское имя просто-таки преследует меня по жизни. По жизни! Как же я теперь наслаждалась жизнью во всех её проявлениях! Даже боль, как будто бы подтверждала мою живучесть.
Наконец, я выписалась. Почти здоровой, если не обращать внимания на левую руку. Левая рука повисла, как сухая ветка на ещё вполне крепком дереве. Но, Слава Богу, я – правша! И моя искалеченная левая рука не помешает мне работать над книгой. Когда я покидала Реабилитационный Центр в сопровождении Алёнки, падал первый снег. Москва была таинственно прекрасна и необычно тиха. И даже не верилось, что в мире случаются бури, катастрофы, войны…
Новый 2022 год мы встретили чисто женским коллективом. Мама, Алёнка и я. Три поколения русских женщин весело звякнули бокалами, соединив их на миг в единую чашу. И каждая из нас загадала по желанию. Мы всегда так поступаем – семейная традиция.
А утром 1 января я стояла, удерживая в одной руке букет роз и торт, перевязанный алой ленточкой. Стояла у входа с казённой вывеской «Пансионат для лиц пожилого возраста и инвалидов»
- Вы к кому? – приветливо спросила меня медсестра с красивым тюркским лицом, - Ленский Александр Павлович? Да, пожалуйста. Сейчас я его приглашу. Присядьте в вестибюле.
Я пристроилась рядом с огромным разнаряженным мишурой фикусом. Ждала я долго, но наконец услышала шаги. Быстрые – медсестры и другие – шаркающие по-стариковски.
Я узнала его сразу. Хотя он изменился. Тщательно зачёсаны совершенно белые волосы, глубокие морщины у рта и мешковатые под глазами. Ссутулившиеся плечи. И только в глубине глаз оставалось нечто неизменное. Такие глаза бывают у людей, проживших свою жизнь достойно, познавших большую любовь и большую печаль. Не таящих ни на кого зла и обид, исполнивших всё, и простивших всех и вся. Я поднялась и пошла к нему навстречу. Молча протянула ему цветы. И целую минуту мы смотрели друг другу в глаза и впервые нас разделяли не годы, а цветы.
Конец повести.
Иллюстрация - работа Катарины Юнг. Катарина - молодой фотограф из Германии. С помощью камеры, графического редактора и собственной фантазии создаёт потрясающие образы.
Начало истории - тут! 2 глава, 3 глава, 4 глава, 5 глава, 6 глава,
7 глава, 8 глава, 9 глава, 10 глава, 11 глава, 12 глава,
13 глава, 14 глава, 15 глава, 16 глава, 17 глава, 18 глава,
19 глава, 20 глава, 21 глава, 22 глава, 23 глава,
24 глава, 25 глава, 26 глава, 27 глава, 28 глава, 29 глава.
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!