НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ БЕЗ МИФОВ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. О ЧЕМ РАССКАЗ
Эта статья будет посвящена Невскому проспекту. Наша задача не пересказать набор банальностей из туристических путеводителей по
Санкт-Петербургу, а докопаться, что и как было на самом деле, развенчивая при этом устойчивые мифы и заблуждения.
Невский проспект - это одна из ключевых и знаковых магистралей Санкт-Петербурга. При общей протяженности 4,6 км проспект проходит практически через весь Центральный район - от Адмиралтейства до площади Александра Невского. Площадь Восстания (ранее Знаменская) делит проспект на две неравные части. Неравные не только по длине (2,7 и 1,9 км), но и транспортной и медийной значимости в современном городе. Но без каждой из них проспект был бы, наверное, другим. При этом обе части части Невского весьма интересны по своей истории. А их история на поверку оказалась сложной и даже запутанной, несмотря на то, что речь идет об одном из центральных проспектов города, построенного, как мы неоднократно слышали, по строгим градостроительным планам.
Поэтому одной из наших задач будет критически проанализировать многочисленные "краеведческие рассказы" на данную тему и избавиться от домыслов и сказок, кочующих из одного интернет-издания в другое.
Невский проспект изначально не был ни проспектом, ни "Невским" и в этапах своего развития неразрывно связан с ходом становления самого Санкт-Петербурга. А город не мог бы возникнуть и получить статус новой столицы России без бурных событий начала 18 века, буквально переписавших карту Северной Европы.
Для понимания сути вещей нам придется обратить свое внимание не только на годы, предшествующие закладке Санкт-Петербурга, но и на значительно более давние времена.
НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ БЕЗ МИФОВ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЧТО БЫЛО ДО
Исторически земли от устья Невы до ее дельты (Невские земли) принадлежали веками Новгородской республике и входили в состав Водской пятины (или сотни) - так называлась эта часть новгородских земель.
Коренными народами земель Невской поймы были ижора (большинство) и корела (меньшинство). Многие века в этих краях селились и проживали русские "насельники" - большей частью выходцы из подчиненных Новгороду земель. А давший свое имя этой части новгородских владений народ водь проживал по соседству, ближе к Финскому заливу. Со временем новгородцы стали отличать ижору и водь друг от друга и земли Невского бассейна стали называть Ижорской землей. Шведы и финские народы называли обширные земли по обе стороны Невы Ингерманландией или просто Ингрией. Вероятнее всего это название пришло из северного диалекта эстонского языка, входящего в группу прибалтийско-финских языков и поэтому понятного большинству финоязычных народов. Эстонцы именем ингери (ingeri) называли народ ижору.
К 15 веку поголовно вся ижора и корелы были крещены, исповедовали православие и предпочитали быть данниками Новгородской республики, нежели Швеции или других государств, в том числе и по религиозным мотивам. С подчинением Новгорода Великому княжеству Московскому эти земли стали владениями Москвы. В годы Великой смуты, когда польские войска под предлогом поддержки самозваных претендентов на российский престол захватывали один русский город за другим, вся Ижорская земля и много других земель Московского царства, включая Новгород, были заняты шведскими войсками. Занимали их шведы по соглашению с Московским царством, якобы, для защиты исконных русских земель от польской оккупации. А потом отказались уходить, сами превратившись в оккупантов. Первый исследователь этих событий дьяк Иван Тимофеев в своем "Временнике" написал об этом: со стороны Москвы "это была попытка защитить стадо от одной стаи волков с помощью другой стаи". Поняв, что шведы добровольно не уйдут, Московское царство начало затяжную войну со Швецией, в результате которой шведский король был вынужден согласиться вернуть Московскому царству Новгород и половину захваченных шведской армией земель. Но у ослабленного смутами российского государства не было сил отбить у шведов все оккупированные ими земли, и по тягостному для Москвы Столбовскому миру 1617 года часть российских земель отошла шведской короне. Оставшиеся за Швецией земли бывшей новгородской водской пятины были названы Шведской Ингрией и из них было сформировано Великое княжество Ингерманландия.
А непосредственно Невские земли были провозглашены отдельным леном (феодальным владением) Шведского королевства с административным центром в захваченной шведами русской крепости "Орешек", переименованной в Нотеборг (на европейских картах также "Нотебург").
Для военной защиты завоеванных земель в нижнем течении Невы шведы в несколько этапов выстроили крепость Ниеншанц ( по-шведски - "Nyenskans", что значит "Невское укрепление"). А рядом с крепостью образовалось торговое поселение, буквально за пару десятилетий выросшее до размеров города (по переписи 1630 года 471 взрослый житель). В 1632 году поселение получило статус "королевского города" и название Ниенштадт (Nyenstad) или просто Ниен (Nyen). На ряде шведских карт город обозначен c написанием буквы "у" в имени "Nyen" с двумя надбуквенными точками. Если такое написание верно, то город правильнее произносить "Нюэн". Да поправят меня, если что, знатоки шведского языка. Русские город называли "град Канец" или просто "Канцы". Интересно, что местные ижора и финны чаще использовали именно русский вариант названия (на финских диалектах - "Kantsi"), хотя существовал финский вариант названия - "Nevanlinna", но был мало употребим.
Крепость была выстроена на мысу, образованном в месте впадения в Неву реки Охты. А город находился на другом берегу Охты и был разделен на две части более мелким притоком Охты.
Ниен очень быстро развился в крупнейший торговый центр этих земель с населением около 2 тысяч человек. Для сравнения можно сказать, что он незначительно уступал по численности городского населения столице герцогства Финляндского городу Або (по-фински "Турку") и был практически равен по населению городу-крепости Выборг. Одних податных дворов было 400. Плюс дома и склады, принадлежащие городским и королевским чиновникам. А еще гарнизон крепости в 600 человек. И это только сам город, без жителей предместий.
Из 2 тысяч взрослых горожан большинство были шведы и немцы. В первые годы после основания Ниена в нем жило до 40% русских. Но спустя какое-то время Шведского государство перестало быть к этому терпимым. Было объявлено, что русские могут остаться в городе только при условии перехода в лютеранскую веру. А потом началось активное выдавливание русских и ижоры как из самого Ниена, так и вообще со всех земель Нотеборгского лена. К концу 17 века русских осталось в городе менее 10%. Но это не значит, что шведское государство было против торговли с русскими землями. Наоборот, Ниену были предоставлены все преференции для этого. По Столбовскому миру 1617 года шведским и русским купцам предоставлялось право свободной торговли в Невских землях, но без права селиться или проезжать в глубь земель друг друга. Вот шведы и проводили в жизнь эту линию: приезжай, торгуй, а селиться в городе и округе не смей. С юга к Ниену подходил старинный Новгородский тракт, по которой прибывали купцы и их товары из Новгорода и Нарвы (она же Ругодив). А с севера от Ниена отходила большая"королевская дорога", которая вела в Выборг и далее в глубь шведских владений. Лучший "торг", как известно был всегда местах схождения основных дорог.
Ниен был центром не только сухопутной, но и морской торговли. Он стоял на глубоководной Неве, что обеспечивало подход как шведских и немецких кораблей из Балтийского моря, так и русских кораблей по водной системе Нева-Ладога-Волхов-Ильмень-Новгород. Согласно книге таможенных податей только за один 1691 год в Ниен зашли 93 крупных шведских и немецких торговых корабля и 35 русских. В городе были обустроены гавань и пристани для разгрузки и погрузки кораблей, склады для хранения товаров. На торговых площадях русские купцы демонстрировали свои товары. Крупные партии русских товаров на кораблях отправлялись в Швецию и немецкие земли. В близлежащие регионы, включая Выборг и южную часть Финляндии, товары экономически было выгоднее возить по большой королевской дороге. Так было легче их разбивать на более мелкие партии и развозить по малым городам и селам тех регионов.
Вот по совокупности этих причин Ниен и стал главным городом шведско-русской торговли. Объемы трансграничного оборота товаров росли из года в год. Город богател и дома жителей постепенно одевались в камень.
С каждым годом рос не только сам город. Вокруг Ниена были обширные предместья. Ниенские купцы и горожане при всей их значимости и организующей роли в торговле, вовсе не составляли большинства населения этих земель. Большинство это всегда трудовой люд - крестьяне и ремесленники. Это они кормят всех, создают продукты для быта и товары для торговли. Все земли за границей города находились во владении помещиков - шведских дворян и немецких колонистов, приглашенных шведским королем, наделившим их земельными поместьями из числа бывших русских земель. В поместьях трудились крестьяне. Вначале это были представители коренного населения, которым первые годы шведского владычества даже запрещалось уходить с земель, отобранных у русских в пользу шведов и немцев. Но со временем из-за устойчивого нежелания переходить в лютеранство и не скрываемые антишведские настроения, новые власти начали изгонять все русское население, а потом и практически всю ижору с корелой. Убыль рабочих рук Шведское королевство пыталось возместить насильственным переселением финских крестьян из южных регионов Финляндии.
Кроме крестьян значительную долю населения составляли "непашенные люди". Они занимались различными промыслами - ловили рыбу, били пушного зверя, ловили силками зайцев, собирали грибы и ягоды, заготавливали все природные материалы, необходимые ремесленникам и зарождающимся производственным цехам в качестве сырья. Среди непашенных людей долгое время большинство сохранялось за местной ижорой. Формально они были лично свободными, но фактически были также зависимы от владельцев лесных угодий и рыболовных тоней, как и крестьяне от своих помещиков. Поэтому по своему положению мало отличались от крестьян, только что не пахали землю. По мере выдавливания шведскими властями коренной ижоры обжитые ими места стали занимать пришлые финны. В самом городе Ниене и в его округе проживало немало ремесленников. Они были свободными людьми, податными Шведской короны. Их привлекало большое количество в Ниене шведских, немецких и русских купцов, которым они попутно продавали все, сделанное их трудом.
Людей труда в Невских землях было немало. Согласно шведской переписи 1695 года в землях только Нотеборгского лена числилось крестьян, непашенных и ремесленных людей мужского пола работоспособного возраста 11.599 человек. Из них 10.729 человек со шведско-финскими фамилиями и 661 человек с русскими. Кто-то подумает, что это очень мало. Но это только трудовой люд. В этот раздел переписи не попали: купцы, помещики, королевские и местные чиновники, священники и имевшиеся у них всех домовая челядь и слуги. Не забудем еще одну особую, но весьма немалую в те времена категорию населения - солдаты. И, если ко всем взрослым мужчинам всех категорий населения прибавить их жен, детей и стариков, которые безусловно были, но не попали в перепись как неподатные лица, то общее число населения в Невских землях было не менее 35-45 тысяч человек. По тем временам это весьма и весьма немало. И уж точно безлюдными эти земли не назовешь. В подтверждение приводим две шведские карты. На первой карте мы видим множество сел и мыз, разбросанных по всей Невской дельте и Охте.
На чуть более поздней карте 1698 года на берегах Невы изображено множество домиков и участков распаханной земли. Причем, обжитые и возделанные участки находятся не только вокруг Ниена, но и на значительном удалении от него.
На основании приведенных данных переписей, карт и свидетельств современников можно сделать вывод о полной несостоятельности бытующего мифа, о том, что Петр I заложил Санкт-Петербург в совершенно безлюдных Невских землях.
Ради объективности надо сказать, что голод и эпидемия 1697-1699 годов, а также боевые действия начавшейся в 1700 году Северной войны кардинально сократили население этих краев, но точные цифры людских потерь не известны. Значительная часть горожан и сельских жителей, хоть и потеряла свои дома и жилища, все же пережила лихолетье. Край оставался по меркам того времени достаточно плотно заселенным. И значительная часть этих людей чуть позже окажется привлеченной к строительству Санкт-Петербурга. О чем в следующих главах.
Не просто важным, а непременным условием для проживания и пропитания столь значительного числа людей являются благоприятные природно-климатические условия. И поскольку не только коренные народы в период Новгородской республики, но и шведские и немецкие колонисты в период шведского владения этими землями не только прекрасно выживали, но и поступательно увеличивались в своей численности, значит такие условия существовали.
Вопреки расхожим утверждениям Санкт-Петербург был основан не в сплошных болотных топях. Нет, безусловно, заболоченные места были. На то и дельта большой реки. Дополнительную угрозу представляли частые наводнения с затоплением низменных участков. Именно участков, а не всех земель по берегам Невы. Согласно современной гидрологической карте при подъеме воды в Неве более 2 метров, затапливается менее 5% земель Невской дельты.
Наводнениями, способными затопить значительные участки Невской дельты и вызвать серьезные разрушения, считаются наводнения с поднятием воды свыше 3 метров. С 1695 по 2020 год зафиксировано 50 действительно больших наводнений. Получается 1 представляющее настоящую угрозу людям и капитальным постройкам наводнение в 6,5 лет. Немало. Опасно. Непредсказуемо. Но нерегулярно. Опасность нагонных наводнений в дельте Невы в глазах местного населения компенсировалась полным отсутствием регулярных сезонных разливов Невы. Нева в отличии от других равнинных рек не разливается ни весной, ни осенью и практически не имеет поймы, затопляемой во время сезонных паводков. Вот и решайте сами, что хуже - пусть опасные, но разовые и нерегулярные нагонные наводнения или гарантированные ежегодные сезонные разливы.
Берега Невы в верхнем и среднем течении достаточно круты и высоки. В нижнем течении берега реки и островов дельты более низменны, но даже в начале 18 века не состояли из сплошных болот и не затапливались полностью во время 90 % случающихся наводнений. Они представляли собой равнинные участки, заросшие низким кустарником, в основном ольховником. На них были березовые рощи и сосновые боры. Правый берег Невы более высокий и практически не страдал от наводнений. Поэтому он был плотнее заселен и в значительной части распахан. Злаки с трудом вызревали в короткое нежаркое лето, но все же местами высаживали яровую рожь, овес, ячмень. При шведских и немецких помещиках-колонистах большие площади были заняты посадками хмеля. А огородничество и разведение скота и вовсе приносили хорошие результаты. Весь край жил на продуктах своего собственного сельского хозяйства. Зерно если и завозилось, то только для дальнейшей отправки кораблями "за море".
Сразу оговоримся, что географически это все же зона рискованного земледелия. Случались и неурожаи и даже голод. Но чаще всего эти периоды совпадали с годами эпизоотий и эпидемий. Так голод 1693 года начался с массового падежа скота от неизвестной болезни. А уже упомянутый выше длительные период неурожая, голода и большого количества смертей 1697-1699 годов сопровождался моровой болезнью среди местного населения (возможно чумой или холерой). Поэтому сейчас историки не могут объективно установить, что явилось первопричиной. Пришли ли болезни к ослабленным неурожаем и голодом людям, или наоборот гибель большого количества людей в результате эпидемии привела к потере необходимого количества рабочих рук, и как следствие к неурожаю и голоду. Надо сказать, что примерно в те же временные периоды были отмечены неурожаи, голод и мор и в центральных районах Швеции с мягким благоприятным для сельского хозяйства климатом.
Не мешал климат Невских земель и животному миру. Берега и острова Невской дельты были заселены множеством животных. Причем, это были ни животные рек и болот, а чисто таежные животные. В обилии водились белки, лисы, рыси, барсуки, черные хори, лесные куницы. Встречались волки и медведи. Но особенно эти края были известны обилием зайцев-беляков и лосей. Недаром остров, на котором Петр I повелел основать Петропавловскую крепость, назывался "Заячий". А Васильевский остров ижора и финны знали как "Hirvisaari", что означает "Лосиный остров".
На копии шведской карты 1698 года мы видим, что в самом конце 17 века на землях, по которым буквально через 12 лет будет проложен Невский проспект, находились охотничьи угодья некоего "ротмистра Конау". Есть свидетельства, что получивший эти земли в от шведской короны немец Эрих фон Канау был весьма деятельным помещиком, и в его поместье "Канаухоф" были не только охотничьи угодья, но и пашенные земли (видно на карте), а также обширный регулярный сад, впоследствии взятый за основу при обустройстве первого летнего сада Петра I. Очевидно, что фон Канау считал земли своего поместья вполне пригодными и для проживания немецкого дворянина и для сельскохозяйственного возделывания и для декоративных посадок.
Известный шведский дипломат, путешественник и языковед Юхан Габриель Спарвенфельд, посетивший Ниен и осмотревший его окрестности в 1684 году, в своем отчете написал: "Округа Ниена удивительно приятна своей равнинностью и полезным для здоровья местоположением, от того люди здесь живут дольше, чем в другим местах и рожают больше детей".
Еще один путешественник, шведский офицер Эрик Пальмквист, проехавший всю Шведскую Ингрию с дипломатической миссией, проследовавшей в 1673 году в Москву, сделал единственную известную нам зарисовку с ландшафтом этих земель. Согласно подписи на рисунке изображена местность ближе к реке Луге, в направлении к русской границе тех лет. И пусть эта местность не у самой Невы, но, как говорится, что имеем.
Никаких вам болот и непролазных лесных дебрей. Слегка холмистая, слегка лесистая местность, даже шведскому офицеру, показавшаяся приятной.
К чему это все и так долго? А к тому, что все эти свидетельства ставят под сомнение повсеместно распространяемое утверждение о закладке Санкт-Петербурга в бескрайних гиблых топях Невской дельты и разрушают еще один устойчивый миф из рассказов об истории основания Санкт-Петербурга.
А сторонникам и дальше настаивать на страшилках про болота и топи Санкт-Петербурга сообщу, что согласно данным гидрологических справочников в долине Невы числятся заболоченными лишь 13% земель. И вряд ли эта цифра в петровские времена была выше более, чем в 2 раза.
А первая столица Финляндии, основанная в период шведского владычества под именем Або (ныне город Турку), также была заложена в дельте крупной реки Аурайоки и до сих пор прекрасно стоит на землях, на 35% занятых болотами (согласно официальным данным).
Вот уж где водно-болотный край. И что-то не слышно гневных голосов финнов по этому поводу.
И в завершение исторической части нашей статьи, коротко коснемся еще одного мифа - о том, что все благоденствие Невских земель пришло лишь с присоединение их к Шведскому королевству.
Задолго до шведского завоевания именно в месте впадения реки Охты в Неву стояло крупное новгородское поселение. Точно не известно, как оно называлось, вероятно "Невский городок" или "Невское устье". Были построены пристань, амбары для товаров, большой гостиный двор и мытный пост для сбора в казну пошлин за торговлю. Конечно была православная церковь. Данные о размерах поселения и количестве его жителей до нас не дошли. Но известно, что в таможенных книгах шведского города-крепости Выборг за 1599-1603 годы есть постоянные указания о товарах, прибывших из русского торгового города на Неве. И количество зафиксированных торговых сделок с эти городом составляет не менее 5% всего объема торгового оборота Выборга. А ранее шведский король Юхан III, направляя крупный отряд в набег на Приладожские земли, указывал командиру отряда, что для контроля над русскими землями надо захватить и уничтожить два укрепленных города на Неве. Историки считают, что одним из них вероятнее всего была крепость Орешек. Значит был и второй ключевой русский город на Неве. Пусть о самом городе мы пока знаем мало, но сохранившиеся данные податных книг конца 16 века дают нам подробную информацию о населении края. По берегам и в устье Невы числилось около 600 дворов местного русского и ижорского населения. Для столь отдаленных от крупных политических центров мест это очень существенная цифра, говорящая об освоенности территории и развитой хозяйственной деятельности. С приходом шведов русский торговый форпост был ликвидирован, а купцы и жители изгнаны. И именно на этом месте основывается вначале шведская крепость Ниеншанц, а затем и вырастает город Ниен. До нас не дошли данные, имело ли новгородское поселение какое-либо оборонительное укрепление, и было ли это укрепление и само поселение полностью уничтожены при захвате их шведской армией. Есть предположения, что строители шведской крепости и шведские переселенцы воспользовались частично сохранившимися русскими постройками. Но главное все же в том, что и до шведской оккупации эти земли были достаточно плотно заселены, а Невское устье выполняло те же функции, что с приходом шведов стал выполнять Ниен. Шведская власть за последующие годы проводила политику сгона всех русских и ижоры с их исконных земель, передавая их земли и дома шведским и немецких колонистам. В результате этой политики к концу 17 века русские и ижора составляли не более 10% от прежнего числа. Таким образом, шведская корона не привнесла успех и процветание в эти земли, а фактически захватила уже существующие торговые пути и центры, передав контроль над ними своим купцам и чиновникам. Приносящие стабильный доход земельные наделы, принадлежавшие ранее русским помещикам или свободным податным людям, были переданы шведским и немецким колонистам, а феодальная рента с этих земель обращена в королевскую казну. Налицо не создание, а захват ранее уже сложившихся источников дохода и обращение их в пользу Шведской королевской казны.
Как известно, все вернулось на круги своя. Вероломно захваченные Швецией исконно русские земли пробыли во владении Шведской короны немногим более 80 лет и в результате начавшейся в 1700 году Северной войны были вначале отбиты, а потом и официально возвращены во владение Московского царства, ставшего к тому моменту Российской империей.
Но об этом читайте в следующих частях статьи.
Источники:
1. Временник Ивана Тимофеева. Под ред. В. П. Адриановой-Перетц. Л., 1951 2. Арцибашев Н. С. Повествование о России. М., 1843 3. Янгфельд Бенгт. Петербург от Ландскроны до Ниеншанца.
4. Сорокин П. Е. 700 лет - Ландскрона, Невское устье, Ниеншанц. "Наука", 2011
Источники карт, схем и их фрагментов:
1. А. С. Лаппо-Данилевский. Карты и планы Невы и Нiеншанца, собранные А. I. Гиппенгомъ и А. А. Куникомъ. С-Петербургъ, 1913 2. Национальный архив Швеции. (https: riksarkivet.se)
3. Королевская национальная библиотека Швеции (www.kb.se) 4. История нашего края (www.stena.ee)