— Если честно, в меде у нас декан дала более впечатляющую речь. Такое ощущение, что директор Аддамс импровизировал. — Мира тихо хмыкнула, когда они вышли из зала.
— А ты думала, он закатит речь на полчаса и пир? — Кира пихнула подругу локтем.
— А что, уже помечтать нельзя?
— Я бы тоже от пира не отказался. — добавил в свою очередь Степан.
Вся компания весело засмеялась. «Удивительно», — думала про себя Мира, — «У меня никогда не было друзей. Я думала, что они мне не нужны, и посторонние люди не вызовут во мне радость. А сейчас мне хорошо. Наверняка, это просто из-за начала учёбы эйфория, вот они мне и нравятся. Но вот почему со мной они водятся? Я не такая жизнерадостная, как Кира». В своих неутешительных размышлениях они со Степаном дошли до кабинета. Влада и Киру определили в другую группу, потому как несмотря на просторность, всех студентов аудитории не могли вместить. В прочем, после первого курса, возможно, людей поубавится. Даже в магических Академиях идёт отсев. А маги без лицензии ограничены на использование магии законом.
— Что-то ты совсем притихла, птичка. Что-то не так? — горячая широкая ладонь вновь легла на плечо.
— Да нет, всё нормально. Спала плохо, вот и отключаюсь периодически.
— Волновалась перед первым днём, да? Уверен, всё будет отлично. — Степан ободряюще улыбнулся.
На удивление, в аудитории было довольно свободно, хотя в группе было много человек. Парты рассчитаны на одного человека. У окна оставалась всего одна. Степан и Мира переглянулись.
— Дать фору?
— Себе дай.
Оба кинулись к парте у окна. В прочем, не сказать, что у Миры было много шансов в этой судьбоносной схватке. Степан в три широких шага достиг парты и плюхнулся на стул, ловя налетевшую на него девушку.
— Мог бы и уступить даме.
— А мне показалось, что даме не нравится играть в поддавки. — парень захихикал, но место подруге уступил под недоумевающий взгляд, — Не вредничай, а то начну кусаться.
— Найди уже себе место, крокодил.
Степан шутливо надулся, показав подруге язык, — она отозвалась тем же — и занял одну из свободных парт с другой стороны аудитории.
Преподаватель оказался высоким и худощавым седоволосым мужчиной с длинным носом и бегающими глазками. Как бы Мире ни хотелось, избавиться от неприятного первого впечатления ей не удавалось. Было какое-то противное ощущение, что ничего хорошего от этого преподавателя ждать не стоит. Представился он «просто Константином», и даже в его голосе сквозило что-то неприятное, скользкое, сулящее подвох. Но, к счастью, предвкушение новых знаний помогло избавиться от неприятного предчувствия.
— Настоятельно прошу вас достать ваши тетради и письменные принадлежности. Наше занятие чисто ознакомительное сегодня, так как впредь ваш день будет начинаться не с обращения директора, а с пробежки: без выносливого тела вы мало что сумеете сделать усилиями своей воли.
Кто-то в классе страдальчески вздохнул, и Мира не могла не поддержать однокашника. Спортивной подготовкой она никогда не страдала, физкультуру что в школе, что в университете сдавала на плохонькую четвёрку. И бег для неё был одной из самых страшных пыток, особенно если это бег не за уезжающим от проспавшей студентки автобусом, а бег ради тренировки. Оставалось надеяться, что пробежки будут проходить в том широком спортивном зале, который они с Кирой запечатлели вчера, а не по пересечённой местности по лесу или песчаному берегу.
— Константин, а утреннюю пробежку вы будите вести? — спросила высоким голосом девушка из-за первой парты: с пышными светлыми косами и в очках в круглой оправе.
— К сожалению, нет. Иначе многие из вас не смогли бы сегодня с утра побаловать себя кофе. С прошлого года меня отстранили от проведения физкультуры у студентов.
— Очень даже любопытно, почему. — послышался чей-то ехидный голос сзади.
— А вот это уже, при всём уважении, дело, не касающееся студентов. Открывайте тетради.
Согласно словам Константина, учебный год длится с Имболка до Самайна — то есть с первого февраля до тридцать первого октября, как пояснил учитель «для особо одарённых» и пробежал взглядом по нескольким ученикам, среди которых была и Мира. Очевидно, он был осведомлён о том, что среди обучающихся есть те, кто вырос среди бездарных, и этим фактом он был, мягко говоря, очень недоволен. Помимо длинных зимних каникул, предусмотрены были ещё и летние: с Белтейна первого мая и до Ламмаса первого августа.
— Однако, если вы действительно хотите стать стоящими магами, а не пустышками, зубрящими формулы, рекомендую вам пользоваться тем, что Академия предоставляет вам летнюю практику. Даже для первого курса есть три направления практики, но об этом будем говорить уже ближе к лету.
Среди дисциплин для первого курса были: изучение рунической письменности различных народов, азы боевой магии, основы астральных путешествий, стихийная магия, — наиболее мракобесная дисциплина для престижного учебного заведения, по мнению Константина, — травничество и алхимия.
— В первые два курса у вас будет широкий список дисциплин. С третьего курса будет возможность выбрать более узкую специализацию. Вопреки тому, что большинство преподавателей будут вам рекомендовать не спешить с выбором, я вам советую задумываться уже сейчас.
Говорилась последняя фраза с таким выражением, будто Константин сам сейчас глубоко жалел о своём выборе профессии и мечтал лишь о том, чтобы вернуться в прошлое и выбрать что-то иное. Очень хотелось надеяться, что это его желание не отразится на его учениках. Но верилось в это с трудом.
Константин ещё что-то говорил, а Мира слушала только лишь вполуха муштру преподавателя, чиркая в тетради затейливые узоры. Рисовала она не слишком хорошо, но иногда знаки сами выходили из-под ручки, как и сейчас. Наконец, тонкий перезвон возвестил о том, что Константину пора заканчивать запугивание студентов и отпустить их на следующее занятие.
— Странный дядька. Очень не хочется с ним часто видеться. — пробурчал Степан.
— У нас в университете такой математик был. Особенно он ненавидел именно нас, психологов. Был уверен, что мы все поголовно шарлатаны, и наша профессия не только бесполезна, но и вредна. А всё потому, что его жена после работы с психологом поняла, что ему с ним плохо, и ушла.
— О как… М-да, но у того хоть причина была. Константин же такой же маг как и мы, даром, что более опытный.
— Мы не знаем. И не можем знать. Поэтому, лучше свои домыслы оставить при себе.
— Звучит здраво.
— Не зря год на психолога училась.
Вскоре к Мире со Степаном подтянулись и Кира с Владом. И если девушка сияла, как начищенный пятак, то юноша выглядел не слишком довольным.
— Нам достался такой милый куратор. Такие чудные ямочки.
— А ты что-нибудь запомнила кроме ямочек? — Степан захихикал.
— А так уж надо? Всё равно кто-нибудь расскажет, если мне срочно понадобится информация.
— Да уж, завидую… — Мира вздохнула, — Костик меня до чёртиков пугает. Он будто видит все твои прегрешения…
— Да, походу, «самородков» он не любит.
Мира вопросительно взглянула на Степана. Ни от кого прежде она такого определения своего происхождения не слышала.
— Моя бабушка так называет магов из бездарных семей. Она была знакома с одним из сумраоведов, он был весьма уважаемым специалистом. Он тоже предпочитал таких, как ты, называть «самородками». Знаешь, вроде как золотинка в песке. Это термин МАМ не поддержала, но некоторые до сих пор используют именно такое определение.
Влад покачал головой и вздохнул.
— Мне иногда кажется, что ты эту историю придумал, чтобы умным казаться.
— Зачем мне казаться умным, если я и есть умный? — Степан хохотнул, по-видимому, совсем не обидевшись на товарища.
— Вообще, моя тётушка сумраковед. — протянула Кира, возведя глаза к потолку, — она тоже упоминала «самородков». Во время одного семейного праздника даже с моим папой поругалась на той почве, что утверждала, мол, «самородки» менее надменные и более упорные, чем маги из волшебных семей. Папенька крепко на неё обиделся.
— Обобщать тоже не совсем верно.
— Согласна! И тётя тоже говорила, что имела в виду исключительно свой опыт. Но папа так сильно оскорбился на её слова, что даже слушать не хотел!
— Слушая про такие семейные ссоры, я даже рад, что отца в моей жизни не было. — Влад передёрнул плечами.
— Зато был дед. — хмыкнул Степан и добавил, обращаясь уже к девушкам, — Ох, он нас за уши таскал, когда мы соседских девчонок пугали. Но моральные ценности он нам привил на всю жизнь, и тут я даже ехидничать не буду.
— А это уже тянет на событие, которое в календаре стоит отметить.
Вдоволь нахохотавшись, ребята разбежались, почти опоздав на следующее занятие. Проснувшаяся Марго при этом была крайне недовольна тем, что её в сумке трясло во все стороны, о чём она и оповестила свою двуногую подругу истеричным писком.
— Слава богу, проснулась, моя хорошая… — Мира улыбнулась, вынув горностая из сумки и прижав к груди.
— Пойдём, там места только на задних партах остались.
— Забавно, в школах и институтах бездарных наоборот, как правило сперва именно задние парты и занимаются первыми…
— А в магическом мире большинство студентов хочет уметь управлять своими силами. Потому что для многих неумение ими управлять банально опасно.
— Хорошо, что мои силы до того, как меня Сашка нашёл, особо не проявлялись.
— Пожалуй, что так. А то бывали случаи, когда юный маг, не успев обучиться, уничтожал целые деревни подчистую. Или взрывался, и такое случалось.
— Зачем ты мне такие гадости рассказываешь?
Степан в ответ только хихикнул, взглянув на вошедшего преподавателя. Им оказалась весьма экстравагантная дама лет тридцати. Выглядела она именно так, как современный человек, насмотревшись сериалов в жанре фэнтези, представляет ведьму: роскошная копна рыжих кудрей, увенчанная остроконечной шляпой, яркие зелёные глаза с лукавым прищуром, обрамлённые светлыми и пушистыми ресницами. Талия у ведьмы высокого роста была осиная, что только подчёркивалось пояском на свободном чёрном платье, так что неудивительно было услышать пару невольных томных вздохов в классе.
— Добрый день, дорогие ученики. Моё имя — Исидора, я буду преподавать у вас стихийную магию. Надеюсь, мы с вами споёмся. Искренне рада видеть, что ваши чудесные глазки прикованы ко мне, надеюсь, слушать вы будете столь же внимательно.
Мира не могла сдержать смешка. Очевидно, ведьма прекрасно знала об эффекте, который производила на бедных юных студентов, и сама была не прочь посмеяться над этим. В эффектности ей, конечно, не откажешь, и некоторых девушек это заранее бесило, что чувствовалось по атмосфере в классе. Мире было всё равно. Она понимала, что Исидора выглядела бы столь же обворожительно, одень её хоть в балахон. Однако, ответить на вопрос «Почему?» Мира не могла. Об этом стоило спросить саму рыжеволосую красавицу. И, возможно, Киру. Мира успела заметить, что её новоиспечённая подруга приковывала взгляды, хотя они с Исидора не были похожи ни внешне, ни поведением.
— Ранее было распространено мнение, будто маг обладает той стихией, которую он быстрее всего осваивает. По этой причине специализация «Пиро» была очень популярной: огонь — одна из самых простых в освоении стихий. Где-то на одном уровне с водой. Однако, каких-то две сотни лет назад было выяснено, что это мнение является заблуждением. «Своя» стихия может даваться магу очень тяжело, но именно её он может обуздать в совершенстве. Некоторые специалисты даже оказываются способны общаться со своей стихией, как с человеком.
Одна из студенток подняла руку. Исидора охотно дала ей задать вопрос.
— Дедушка рассказывал мне, будто те же два столетия назад МАМ стала вести строгий надзор над магами-стихийниками. После инцидента с ведьмой Мариной. Как раз две сотни лет назад.
— Да, Марина Севлусин оказала прямое влияние на изменение в знаниях о стихийной магии. По документам из архивов, по началу наибольших успехов она добивалась в повелевании огнём, однако позже обнаружился её глубочайший талант к «взору в сумрак». По этой причине маги Сумрака после тысяча восемьсот двенадцатого стали сильно ограничены в управлении своей стихией, особо талантливых даже лишают дара.
— А лишить дара возможно?
— Возможно, хотя и не полностью. Мага обессиливают, а позже лишают всяких воспоминаний о магическом мире. Редко после этого маг может вернуться к волшебству. Чаще всего такие остаются в мире бездарных навсегда. К слову, многие последователи Марины добровольно отказались от магии. В их семьях много поколений не появлялось одарённых. Максимум — ясновидящие, и то редкость.
Пока Исидора распространялась на тему Марины и Сумрака, Марго заметно оживилась, если не сказать, сильно забеспокоилась. Высунулась из сумки, посвистывала, слегка царапала руку Миры, будто говоря: «Слушай внимательней!» Поведение зверушки удивляло девушку. Она пыталась всучить горностаю сушёное яблоко, да та отпихивала от себя угощение, фыркая.
— Что-то твой фамильяр расшумелся. — шепнул Степан даже несколько недовольно. Хотя, скорее Мире так показалось из-за того, что она нервничала. Так часто бывало. Ей мерещилось, что все на неё злятся, хотя по сути на неё злилась лишь она сама.
— Молодые люди, всё в порядке? У вас там как-то шумно. — вот и в голосе преподавательницы Мире послышались раздражённые, сварливые нотки.
— Всё в порядке, госпожа Исидора, просим прощения за шум.
Преподавательница всё-таки посчитала своим долгом подойти к парте студентов и внимательно взглянула на горностая.
— Какие умные глазки… Здравствуй, золотко.
Мира была уверена, что своенравная зверушка выкинет оскорблённое выражение морды, однако, этого не произошло. Очевидно, сейчас внимание женщины очень льстило Марго.
— С животными надо разговаривать. Как с людьми. Тогда они будут ласковыми и покладистыми. Ладно, вернёмся к стихиям.
Мира поглядывала на успокоившуюся Марго даже с некоторой обидой. Как же так? Почему её фамильяр послушался кого-то постороннего. Горностай, по-видимому, почувствовала обиду хозяйки и забралась под её ладошку.
— Подлиза… — усмехнулась Мира, пригладив шёрстку зверька.
К обеду студиозусы мучились от знакомо гудящей головы. Ученье, конечно, свет, но процесс обучения даже самым способным не даётся без труда. Мире было проще: последние пару месяцев для неё были насыщенными на знания. Её же товарищам приходилось пробуждать мозг от трёхмесячной спячки со скрипом.
— Я есть хочу просто зверски. — заявил Степан.
— Это твоё обычное состояние. — Влад зевнул, по-видимому, намекая, что ему снова нужен кофе.
— Я бы тоже поела. Желательно, чего-то сладенького. — и Кира весело хихикнула.
От идеи поесть Мира отказаться не могла, поэтому все четверо направились в столовую, обсуждая преподавателей.
— Исидора, конечно, красотка. Во всех смыслах.
— Поддерживаю.
— Мальчишки, вы её первый день видите. А вдруг она палкой будет бить за плохую успеваемость? — Кира надулась.
Мира невольно хихикала, слушая спор друзей. В школе ей не приходилось часто слышать такие вот дружеские споры, поэтому сейас это казалось весьма занимательным.
— Мирушка, а ты что об Исидоре думаешь? — Кира обратилась к подруге, очевидно, надеясь на поддержку с её стороны.
— Боюсь, в первый день я мало что могу сказать. Она мою Марго успокоила — это плюсик в карму. В остальном с выводами торопиться не хочу, посмотрим на то, как дела у нас будут обстоять со стихийной магией к летним каникулам.
Кира, довольная ответом Миры, торжествующе взглянула на мальчишек. Степан шутливо показал язык, а Влад театрально закатил глаза.
— С детства понимал, что девчонки все — страшные зануды. — конечно, Влад шутил, что было видно по лукавому блеску в глазах.
Кира надулась и даже покраснела, думая, как бы ответить нахальному одногруппнику, но сумела только вызвать смех у всей честной компании, да и сама хихиканья сдержать не смогла.
В университетской столовой, конечно, кормили не так вкусно, как бабушка Авдотья. Оно и понятно, конечно. Это же на сотни три человек надо готовить, а не любимому внуку и его компании друзей. К тому же, несомненно, в какой-то момент в течение учёбы и привыкнется и даже полюбится вкус университетской стряпни. Студент всегда голоден, это Мира знала уже по собственному опыту. Студент всегда на нижних ярусах Пирамиды Маслоу, пока не уедет на каникулы к родне. Иногда к чужой родне, как в случае с Мирой, свои родственники её не особо ждали.
Кира не особо разделяла взгляды подруги относительно съедобности еды из столовой. Она жевала рыбные котлеты с таким видом, будто они ещё были живыми и подскакивали у неё во рту. В прочем, настолько недовольной едой была она одна. Степан без особого разбора съел всё, что было в тарелке, вероятно, и впрямь изрядно проголодавшись. В контраст ему Влад ел медленно и даже будто несколько лениво.
— Как вы это едите, не представляю… — бабагно скуксилась, отодвигая от себя тарелку.
— Ртом. — Степан придвинул тарелку к себе под недовольный взгляд девушки. Мира же протянула подруге горсть орешков под недовольное верещание Марго, упихавшей за щёки изюм.
— Марго, не жадничай. Мы же не дадим Кире умереть голодной смертью?
Горностай подумала немного и вернулась к сухофруктам, очевидно решив, что сегодня она добрая и щедрая. Пусть капризная человека кушает.
— Хороши у меня подружки. Голодной не оставят. — Кира тут же звонко рассмеялась и закинула
Мира улыбнулась. Раньше её раздражали такие ветреные, легкомысленные девушки, как Кира, но Кошек как-то умудрилась завоевать расположение не самой дружелюбной Миры. В целом, девушка наблюдала значительные изменения собственного характера: она не испытывает отвращения от одной мысли, что приходится общаться с людьми, — хотя ранее даже выбор будущей профессии не мог помочь преодолеть внутренний барьер, — она чаще улыбалась, её разум будто расшевелился и теперь хотел поглотить всё, что её окружает. Чувства забавные, особенно, когда они облекаются в слова. Хорошо, что тогда, промозглым ноябрьским днём её нашёл Роберт, и она нашла в себе силы пойти на встречу с Сашей. Прошлая жизнь казалась серой и бессмысленной в сравнении с тем, что было сейчас.
— Приём, Земля вызывает Миру. — Степан помахал перед её лицом ладонью, — Мы на пару опоздаем. Давай, нужно поторопиться.
— А, да. Иду.
История — один из наименее любимых предметов у Миры. И, как то ни прискорбно, в Магической Академии имени Томаса Вайтвуда этот предмет тоже был. По заверениям профессора, исключительно из тех соображений, что прошлое нас многому учит и формирует наше мировоззрение. Сухонький дедуля, наверное, лично видевший Ивана Грозного, очевидно, очень любил предмет, который преподавал. Это подавало надежду на то, что рассказывать он будет интересно, что облегчит «страдания» тех из студентов, что с датами не дружат совершенно.
Первое занятие по истории было посвящено основателю Академии. Занятно было то, что имя Марины казалось Мире жутко знакомым, хотя она могла поклясться, что до поступления в Академию на это имя не натыкалась. Мира, однако, будто бы видела лицо Марины и слышала её голос, как наяву. Но от этих мыслей отвлёк её тот факт, что Томас Вайтвуд умер в возрасте шестидесяти девяти лет. Из рассказов новых друзей она поняла, что маги живут долго. Многие детей-то заводят в возрасте лет девяноста, а то и больше. Томас Вайтвуд, можно сказать, умер совсем умер. Это вызывало море любопытства, так что, Мира взметнула руку. Впервые за день.
— Да, госпожа Лисовская?
— У меня вопрос: разве маги живут не по нескольку сотен лет? Как так вышло, что Томас Вайтвуд прожил такую короткую жизнь?
Профессор заметно замялся при этом вопросе.
— На самом деле, доподлинно неизвестно, от чего умер господин Вайтвуд. Его тело даже и не показывали никому после утверждения его кончины. Хоронили его в закрытом гробу. Был он отменно здоров, так что, его смерть можно смело назвать одной из великих тайн магического мира.
— Он мог инсценировать свою смерть?
— Ему не было в том резона, но даже если бы это было так, регистрация магов появилась ещё в шестнадцатом веке. Томас Вайтвуд мог инсценировать смерть только посредством избавления от магического дара и уничтожением внутреннего сосуда. Однако, я рад, что вы задаёте вопросы. Для учителя нет лучшей награды, чем отклик учеников.
Мира невольно улыбнулась. Преподаватель по истории оказался таким душевным, что даже захотелось повнимательней отнестись к его предмету. Однако, куда больше интереса в Мире вызывала тема смерти Томаса Вайтвуда. Конечно, едва ли ей удастся эту тайну разгадать, но всё же… Было бы здорово обсудить версии с друзьями. Забавно, раньше у Миры не было такого рвения обсудить тему занятия просто из интереса, а не из-за того, что на сегодня запланирован тест.
— Ты правда слушаешь? — шепнул Степан, склонившись к подруге.
— Ну, да, конечно.
— Вот как. У нас обычно родители историю магического мира рассказывают вместо сказок. Или это только у меня и Влада так было, не знаю. Но я на уроках истории всегда спал, даже не задавался лишними вопросами.
— Для меня это тоже в новинку.
Светлокосая девушка за первой партой, по-видимому, расслышавшая разговор Степана и Миры, фыркнула с явным презрением. Сама же Мира на этот жест неуважения хмыкнула. И в школе, и в университете всегда найдётся помешанная на учёбе девица, которую вне учёбы нигде и не видно. Такие как правило делятся на два типа: высокомерных снобок, искренне считающих, что они лучше соучеников тем, что не тратят своё время на «всякие глупости», и тихих девушек, которые хорошо вливаются в компанию, но неохотно выбираются из дома. В жизни Миры было лишь одно исключение: староста в университете. Та девушка поражала тем, что участвовала в любых инициативах университета, а после успевала ещё и ходить в гончарную студию. Этим человеком Мира искренне восхищалась. А вот со снобами никак не желала мириться.
К окончанию учебного дня глаза слипались сами собой. Мира на редкость чутко вникала в преподаваемый материал остаток дня, и от обилия информации, кажется, в голове стоял гул. Девушка даже умудрилась отказаться от совместного похода к Стёпиной бабушке и напрочь проигнорировать ворчание Тамары, что молодёжь пошла невоспитанная и с почившими не здоровается.
Марго в сумке тихо ворчала. Орешки кончились, а она успела вновь проголодаться, о чём и сообщала нерадивой двуногой.
— Не ворчи, сейчас дойдём до комнаты — дам тебе ещё. А весной сама себе будешь пропитание искать. — пробухтела Мира и тут же добавила в ответ на недовольный визг, —А что? Ты хищник вообще-то. А у меня скоро в белку превратишься.
Фамильяр недовольно надулась, но открытого бунта устраивать не торопилась.
— Вот и чудненько. Как снег сойдёт — буду тебя на улицу выпускать.
Дальнейший вечер проходил в полузабытьи. На автомате девушка насыпала угощение Марго, сходила в душ и переоделась. Даже Роберт на огонёк не заглянул, так что девушка привычно зажгла свечу на подоконнике и бухнулась в постель. Заснуть, однако, оказалось не так просто. Голова никак не хотела отказываться от переработки полученной информации, хотя и работать в полную силу не могла. Мира слышала, как хлопнула дверь: пришла Кира. Даже к подруге тихонько заглянула, увидела, что та уже в постели, и так же тихо вышла. Возможно, само осознание, что рядом кто-то есть, кроме крошки горностая, помогло девушке наконец провалиться в сон.