Историки часто говорят, что первым норманистом был автор "Повести временных лет". А кто был первым противником идеи о том, что государство Русь основали скандинавы? Оказывается, летопись сохранила сведения и об этом.
В хронике рассказывается о разгроме первых антинорманистов, ставшем причиной многовекового господства варяжской версии происхождения русского государства.
Первый норманист - летописец Ярослава
Автором легенды о Рюрике на самом деле был не Нестор, а анонимный летописец Ярослава Мудрого, большой знаток древнерусской и скандинавской поэзии. Он был очень близок с представителями варяжского корпуса, служившими князьям Ярославу, Мстиславу и Брячиславу, да и сам, вероятно, был выходцем из киевского варяжского рода X века.
Летописец утверждал, что название русского народа и начало государства Русская земля пошли от варягов:
"И от тѣх варягъ, находникъ тѣхъ, прозвашася русь, и от тѣх словет Руская земля..."
Из них вышел и родоначальник правящей династии по имени Рюрик.
Эти варяги пришли из-за моря и изначально установили дань с ряда племён: словен, чуди, веси, мери и кривичей. Позже племена данников, противясь насилию со стороны "находников", изгнали варягов за море и установили собственную власть. Но последовавшая затем междоусобная война заставила племена вновь обратиться к варягам и пригласить править варяжских князей.
Ученик летописца Ярослава (писавший после 1046 года) отнёс к варягам ряд народов: шведов, норвежцев, жителей Готланда, англичан и, собственно, русь. Вероятно, русью он называл в этом списке не только предков русских князей, но и датчан. И в этом он был не одинок.
Титмар Мерзебургский, немецкий коллега и современник летописца Ярослава, называет в 1018 году господствующее варяжское население Киева при Ярославе Мудром "быстрыми данами". Скильфингами, то есть датчанами-скёльдунгами, русские названы в "Саге об Одде Стреле". Наконец, во "Второй песни о Гудрун" русский князь Владимир назван Вальдаром (Вальдимаром) Датским.
Всё это может быть связано с борьбой условно шведской и условно датской группировок в элите Руси IX-XI веков, но лично для нашего летописца датская линия возникла из его генеалогического расследования при подготовке брака новгородского князя Ильи Ярославича с сестрой датского короля Кнуда Великого по имени Эстрид.
Мы предположили, что летописец совершил поездку в Данию и Нормандию, чтобы найти следы отца князя Игоря Старого. Из этой поездки он и привёз имя датского вождя, предоложительно, из династии скёльдунгов Рюрика Ютландского, который упоминается во франкских анналах как король норманнов Рорик. Именно с ним летописец связал "начало Русской земли" и основание княжеской династии.
Очень важным фактором при выборе в предки русских князей Рюрика было созвучие его имени с именем Руси по правилам скандинавской аллитерации (созвучие Рюрик Русский).
Так вот, соавтором легенды, как мы установили в предыдущем очерке, был новгородский посадник Коснятин, который уцепился за ещё одно имя из франкских анналов - Гостомысл. Его носил ободритский князь, живший во времена Рюрика Ютландского. Вероятно, Коснятин, как сын песнотворца Добрыни, посчитал это имя поэтичным и имеющим аллитерационную связь со своим именем и с именем своего сына Остромира.
Мы предполагаем, что именно Коснятин предложил сценарий легенды с приглашением Рюрика, в котором фигурировал словенский старейшина Гостомысл.
Коснятин был первым антинорманистом. И он был не один.
Воинствующий антинорманизм XI века
Ряд новгородских событий, происходивших в период посадничества Коснятина, описывается в летописи Ярослава с очень точными подробностями. Это указывает на то, что источником сведений был новгородец, близкий к посаднику, или же сам Коснятин. Из описаний хроники можно составить представление о его антиваряжской позиции.
В 1015 году Ярослав собирался воевать с больным отцом - киевским князем Владимиром (а по польским источникам, уже активно действовал в Киеве), для чего нанял варягов. Историки полагают, что этих наёмников мог возглавлять беглый норвежский конунг Свейн Хаконарсон, собиравшийся пограбить на Руси. Его воины, прибывшие в Новгород, устроили по варяжскому обыкновению беспорядки и обесчестили нескольких новгородских женщин.
Узнав о случившемся, новгородцы, включая мужей потерпевших, устроили резню на Парамоновом дворе. Это вероятное место дислокации варяжского корпуса - торговое подворье варягов-фариманов (купцы farimenn в славянской огласовке - "парамонь"). На выручку к варягам подоспел Ярослав со своей дружиной и перебил часть новгородцев, чем вызвал негативную реакцию со стороны городской знати.
Варяги Свейна вскоре оказались на службе у Мстислава в далёкой Тмутаракани, а им на смену в Новгород пришли варяги Эймунда, заняв пышно отделанные палаты.
Воевать за Киев Ярослав не передумал, но вынужден был примириться с новгородской знатью, чтобы собрать войско для похода на юг. Шагом к примирению стала "Правда Ярослава", первый письменный закон, в котором полностью уравниваются русы (княжеская дружина) и словене (видимо, остальные горожане), отдельно говорится о варягах и колбягах (кульпингах).
Летопись передаёт слова новгородцев, которые прощают князя за смерть близких и решают выступить на стороне Ярослава. Вероятно, среди поддержавших князя был и Коснятин, так как он был оставлен в Новгороде вместо князя - упомянут в дальнейших событиях как посадник. Возможно, он также был причастен к резне на Парамоновом дворе и требованиям дарования Новгороду уголовных законов о равенстве прав русов и словен.
В 1018 году Ярослав, потерпевший поражение от Болеслава и Святополка и вернувшийся в Новгород, решил бежать к варягам за море, как это сделал в своё время Владимир. Однако Коснятин убедил Ярослава остаться в городе. И, чтобы добавить весомости аргументам посадника, новгородцы повредили ладьи, на которых князь собирался за море. Коснятин лично возглавил организацию нового войска для похода против Святополка.
В этих описаниях событий мы видим, что Коснятин возглавлял антиваряжскую партию в Новгороде и всячески противился тому, чтобы Ярослав опирался на пришлых наёмников. События на Парамоновом дворе перекликаются с мотивом восстания словен в легенде о Рюрике, а дарованная Ярославом "правда" также упоминается в ней как причина призвания.
Спор учителя и ученика
Схожую антиваряжскую позицию занимает и ученик летописца Ярослава, автор летописной статьи о морском походе руси 1043 года. Он называет варягов виновниками поражения русского флота под Константинополем и казни части пленённого войска: совет варягов и их необдуманные действия привели к трагедии.
Такая оценка противоречит позиции летописца Ярослава, который считал варягов X века умными советниками князей и более умелыми мореходами по сравнению со словенами.
Летописец Ярослава также утверждал, что новгородцы происходят от варягов, приглашённых севернорусскими племенами в IX веке:
"Суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска".
Ученик же летописца вводит новые факты, противоречащие этой варяжской концепции.
Он уточняет, что варяги были "находниками" в Новгороде, а "пѣрвии населници" в нём - это словене. Он также рассказывает об основании словенами Новгорода после их переселения на Ильмень и о путешествии в земли словен апостола Андрея, поразившегося словенским баням (ещё до основания Новгорода):
"И приде въ словены, идеже нынѣ Новъгород, и видѣвъ люди ту сущая, какъ ихъ обычай и како ся мыють и хвощются, и удивися имъ".
В этих сведениях мы отчасти узнаём переселенческую легенду словен, переданную в рассказе о Славянине и Русе в персидском тексте 1126 года "Моджмал ат-таварих" («Собрание историй»). Там также говорится о заселении словенской земли и устройстве словенами бань.
"И Славянин бежал и достиг того места, где ныне земля славян... И он (Славянин) приказал чтобы принесли много дров, камней и угля, и эти камни бросали в огонь, и на них лили воду, пока не пошел пар и под землей стало тепло. И сейчас они зимой так делают".
Сведения, которые приводит ученик летописца Ярослава, подрывают концепцию о том, что Рюрик и варяги были родоначальниками русской государственности в Новгороде.
В переселенческой легенде из позднего русского текста "Сказание о Словене и Русе" (XVII век) также как и в "Моджмал ат-таварих" упоминаются Словен и Рус. И именно Словен основывает город Словенск, названный в "Сказании" предшественником Новгорода:
"И поставиша град, и именоваша его по имени князя своего Словенеск Великий, той же ныне Новъград...".
К этой переселенческой легенде как раз и присоединяется сюжет о "старейшем князе" Гостомысле, из рода словенских князей, который, собрав совет, инициировал призвание Рюрика.
На основании анализа аллитераций (созвучий) имён из списка первых посадников, мы предположили, что имя Гостомысла появилось в легенде о призвании уже в XI веке благодаря Коснятину.
Коснятин реконструирует начальную историю "восточного мира"
Мы выяснили, что список первых трёх посадников в новгородских летописях XV века примечателен поэтичностью связанных между собой имён Гостомысла, Коснятина и Остромира-Иосифа. Мы также предположили, что именно Коснятин связал поэтическими созвучиями три этих имени. И, конечно, Коснятин, как предполагаемый отец Остромира, дал ему это поэтичное имя, которое является ещё одним ключом к разгадке появления легенды о призвании.
Имя Остромира притягивает к себе непонятностью этимологии. Что означает на славянском языке "острый мир"? Некоторые "альтернативщики" считают этот мир "верхним", божественным, без всяких на то оснований. Вместе с тем, имя поразительно созвучно со скандинавским названием Руси (Новгорода), которое приводит в XI веке немецкий автор Адам Бременский, посетивший Данию:
"Даны-варвары называют Русь Острогардом, потому что она расположена на востоке и, словно орошаемый сад, изобилует всеми благами".
В этом прекрасном свидетельстве мы видим, как формула "austr í Garða" ("на востоке в Гардах"), ставшая стереотипным обозначением Руси, объясняется через скандинавские слова austr ("восток") и garð (в значении "сад/огород").
Этимология изобильного "Восточного сада" - это не изобретение Адама Бременского. Когда скандинавы заимствовали у славян слово "град" в форме garð в названиях городов и всего русского государства, значение этого слова как "сада/огорода" также сохранялось.
Так, арабские авторы описывая "остров русов" (вероятно, Хольмгард - "островной город/сад") времён Русского каганата (830-е - 840-е года) говорят, что остров этот "крепость" или на нём "много городов", и что там "привольно". Разные авторы по-разному передают этот ранний текст IX века:
"У них много городов, и живут они привольно" (Ибн-Русте, нач. X века). "Эта страна чрезвычайно благоприятствуема природой в том, что касается всего необходимого (для жизни)" ("Худуд-ал-Алам", 982 год). "И та земля обильна" («Моджмал ат-таварих», 1126 год).
У Масуди (сер. X века) есть другой источник, описывающий Северную Русь второй половины IX века в том же духе:
"Царь Аванджа, имеющий города и обширные области, много войска и военных припасов"
Летописец Ярослава, безусловно, также опирался на эту традицию описания скандинавами русского "сада", когда мастерил легенду о призвании варягов, так как он пишет об усобицах между "градами" и описывает территорию конфедерации племён словами:
«Земля наша велика и обилна...».
"Восточный город-сад" дополняет ряд скандинавских слов, начинающихся с austr- и относящихся к Руси: "Восточное море" (Austmarr), "Восточный путь"(Austrvegr), "Восточная земля" (Austrland), "Восточное государство" (Austrriki), "Восточная часть (мира)"(Austrhalfa).
В скандинавском контексте имя Остромира могло означать "восточный мир", то есть оно могло иметь смешанную скандинавско-славянскую этимологию.
Напомним, что владелец единственного смешанного княжеского имени Володимѣръ ("владеющий известностью", "обладающий легендарностью") был, родственником (двоюродным дядей) Остромира. В этом контексте славянская трактовка имени Владимира как "владеющего миром" (Титмаром Мерзебургским в 1018 году) указывает на значение второго корня имени Остромира как на "мир" в значении "союз племён".
Если выбрать этот вариант трактовки, известный в летописи относительно племён южной Руси, можно прийти к выводу, что имя Остромира, как и имя Гостомысла, является частью легенды о призвании племенами севернорусской конфедерации ("восточного мира") варягов ("гостей") на княжение.
Северная конфедерация племён - это исторический факт, зафиксированные ещё в середине X века. Но было ли призвание?
Совет Гостомысла
В ранней летописи упомянут некий совет, на котором принимается решение о призвании:
"И рѣша к себѣ: «Князя поищемъ, иже бы владѣлъ нами и рядилъ ны по праву»".
В Устюжской летописи сказано, что эти слова прозвучали на собрании всех племён северной конфедерации, что логично вытекает из текста о восстании племен и усобице между ними, который читается во всех вариантах легенды.
В поздних сказаниях именно Гостомысл созывает некий совет владык и предлагает им направить посольство из мудрых мужей за Рюриком. Если в русских летописях говорится о посольстве в Прусскую землю, то Сигизмунд Герберштейн в своих "Записках о Московии", которые написаны в первой половине XVI века, называет в качестве адресатов посольства от Гостомысла именно варягов.
Существовала ли концепция призвания варягов или само призвание как историческая реальность в IX веке?
В сагах нет и намёка на некое призвание в русские земли. Единственный схожий эпизод, который совпадает и в скандинавской, и в русской легендарной традиции - это приятие Смоленска князем Олегом, о котором мы писали. Никакой альтернативы завоеваниям и подчинениям силе русов из истории IX-X века мы не знаем.
Однако, с середины X века мы видим намёк на договорные отношения, так как славяне названы в труде Константина Багрянородного "пактиотами" русов. "Пакт" - это некое соглашение, аналогом которому в русской летописи считается "ряд".
Однако слова "рядить" и "наряд" из русской легенды о призвании могут трактоваться как "управление" и "порядок", а "ряд" - как "приказ". Именно такой "общественный договор" в середине X века подразумевают русы, заявляя жителям захваченного города Бердаа:
«Единственно чего мы желаем, это власти. На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас — хорошо повиноваться нам».
Да и слово "пактиоты" означает не равноправных союзников, а подчинённых данников, и, соответственно, речь идёт о договоре (пакте) о выплате дани. Именно в этом духе, например, представлены диалоги Олега с северянами и радимичами в "Повести временных лет".
"Посла Олегъ к радимичем, ркя: «Кому дань даете?» Они же рѣша: «Козаром». И рече имъ Олегъ: «Не давайте козаромъ, но мнѣ давайте». И вдаша Олгови по щелягу, якоже и козаромъ даяху".
Могли ли восставшие данники собраться на совет, чтобы совместно выработать решение о приглашении князей?
Это очень масштабное мероприятие, подтверждение которому обнаружить вряд ли удастся. Племена конфедерации жили на огромной территории для того, чтобы можно было представить существование некоего общего совета.
Но подобного рода советы упоминаются в Новгороде скандинавскими сагами. Ещё историки подозревают, что, судя по названию районов (концов) Новгорода, городские вечевые сходки носили на раннем этапе межплеменной характер: как минимум, в них участвовали русь (люди), словене и нерева, упоминаемая ещё в IX веке в "Географе Баварском".
Но вот тут-то и стоит напомнить, что Новгорода как поселения в IX веке ещё не существовало. Город с его системой "концов" был основан только в 30-х годах X века. До этого роль города выполняло Рюриково городище, которое скандинавы называли Хольмгардом ("островным городом"), а славяне - Словенском. И именно название Словенск (Салау) упоминается в арабских источниках о Руси начала X века.
Так что, если легенда о Словене подтверждается арабскими источниками о Руси IX-X веков, то ни о каком Гостомысле, первом посаднике полиэтничного Новгорода, тогда ещё не знали.
Скорее всего, летописец Ярослава перенёс во времена призвания Рюрика традиции современного ему Новгорода.
Совет Добрыни
Что это за традиции призвания князей в Новгород?
Впервые Новгород упомянут в середине X века Константином Багрянородным как Немогард (в скандинавской огласовке). У этого же автора назван и первый известный правитель города - Святослав Игоревич. Вряд ли Святослава призывали на княжение: это Игорь направил в город своего сына с воеводами, чтобы контролировать север государства. Позже так поступил и киевский князь Ярополк, назначив в Новгород своих посадников.
Летописцы называют всех князей и посадников Новгорода до Ярослава Мудрого зависимыми от Киева. Но в "Повести временных лет" рассказывается, как в 969 году новгородцы прислали в Киев посольство в целях получить себе князя, угрожая в противном случае найти его себе самостоятельно:
"В се же время придоша людье новъгородьстии, просяще князя себѣ: «Аще не поидете к нам, то налѣземъ князя себѣ»."
Святослав, якобы, не хотел никого посылать, так как его сыновья Ярополк и Олег отказались занять новгородское княжение. Тогда новгородцам дал совет Добрыня, предложивший попросить в князья своего племянника Владимира, сына Святослава от ключницы Малуши.
В итоге Святослав отправляет малолетнего Владимира княжить в Новгород под присмотром приставленного к нему Добрыни. После того, как Владимир завоёвывает около 980 года киевский стол, он отправляет Добрыню в Новгород посадником. Этот пост он занимает, как минимум, до крещения Руси в 989 году. Здесь его род укореняется - следующим известным посадником после князей Вышеслава и Ярослава был его сын Коснятин.
Получается, что Владимир и его сыновья во многом были обязаны Добрыне. Трудно объяснить и восстание Ярослава против отца около 1015 года без наличия у него поддержки со стороны новгородцев во главе с Коснятиным Добрыничем. По этой причине рассказ о совете Добрыни стал частью летописного текста уже в 1030-х годах, а сама ситуация с приглашением князя в 969 году стала прообразом приглашения Рюрика.
Приглашение князя не было чем-то необычным в первой трети XI века. Так, в 1019-1020 годах Святополк, по свидетельству Нестора, бежал из-за "крамолы, бывшей от людей", "изгнанный не только из города" Киева, "но из всей страны". В 1024 году Киев занял Мстислав, но "не прияша его кыянѣ", из-за чего он вынужден был княжить в Чернигове.
Не только Новгород, но и Киев мог в это время изгонять и принимать князя. "Град" и его "люди" были политическим субъектом в тот период, когда создавалась легенда о Рюрике. Добрыня выступил в этой легенде прототипом посадника Гостомысла.
Именно Добрыня помог занять Владимиру престол и во второй раз, после его изгнания Ярополком. Молодой князь вернулся в город с варягами и вместе с Добрыней отправился завоёвывать Полоцк и Киев. По этой же схеме действовал и Коснятин, поддержав Ярослава в 1016-1018 годах.
Коснятин собрал новгородское войско и направил дипломатическую миссию в Скандинавию, чтобы нанять варягов. Вероятно, это была та же миссия 1018 года к шведскому конунгу Олафу Шётконунгу, в рамках которой стороны достигли договорённости о браке Ингигерды и Ярослава. Вместе с невестой на Русь прибыли и варяги во главе с Рёгнвальдом Ульвссоном.
Так что Коснятин был противником тех варягов, которые считали русские города своей добычей (о таком случае говорит летопись под 980 год), но был сторонником приглашения варягов по договору с Новгородом.
Получается, что фигура Гостомысла - это поэтический образ мудрого посадника, который выступал за консенсус между варягами и горожанами. Тот факт, что в списке новгородских посадников XV века Гостомысл занял место Добрыни говорит о том, что его образ списан именно с отца Коснятина, то есть имя Гостомысл как поэтическое прозвище могло применяться в XI-XIV веках и к Добрыне, мудрому советнику новгородцев.
Разгром антинорманистов
Но амбиции Коснятина привели к тому, что имя Гостомысла не попало в летопись Ярослава.
Действуя в период 1030-1034 годов, Коснятин поддержал молодого новгородского князя Илью Ярославича и был связан с посольством в Данию и Нормандию, возможно, сам был его участником, устраивая брак своего подопечного.
Однако смерть Ильи около 1034 (1036) года привела к тому, что Эстрид вернулась на родину, а на новгородский престол взошёл Владимир Ярославич, сын от второго брака. Ингигерда, мать Владимира, опиралась на Рёгнвальда, ярла Ладоги, и других выходцев из Швеции, которые, судя по сагам, заявляли свои права на древнейший русский город. Условно датская партия в элите Руси, и без того слабая, потерпела поражение.
Видимо, в этот конфликтный клубок и попал амбициозный Коснятин, который хотел и дальше занимать место наставника при новгородском князе. Это вызвало конфликт с Ярославом, который вынужден был арестовать Коснятина перед поставлением на княжение молодого Владимира и сослать в Ростов и Муром, где спустя пару лет опальный посадник по приказу князя был убит.
То есть сторонник сильной городской власти в противовес власти князя был физически устранён.
Авторитарный характер правления Ярослава не позволял существовать хоть какой-то оппозиции, даже состоящей из родственников: он легко воевал с братьями, заточил одного из них в тюрьму. Коснятин стал очередной жертвой на пути утверждения самодержца.
Видимо, вместе с опалой Коснятина из легенды о призвании Рюрика был устранён и его поэтический идеал Гостомысл.
Сама же идея призвания Ярославу не претила, так как в его время это был реальный механизм легитимации власти. Кроме того, если в ранней истории Руси элита гордилась своими завоеваниями, то, начиная со Святослава достоинством князя считались не только завоевания, но мирные присоединения земель и племён к Русскому государству.
Митрополит Иларион пишет о князе Владимире не позднее 1051 года:
"И единодержець бывъ земли своеи, покоривъ подъ ся округъняа страны, овы миромъ, а непокоривыа мечемь".
Ярослава он называет последователем "уставов" Владимира. Это означает, что мирное покорение стран для него также было добродетелью русского единодержца. При этом вечевые порядки при князе уходят постепенно в прошлое. Избрание на вече в Киеве князя Всеслава Полоцкого в 1068 году рассматривается современниками и потомками уже как трагедия, а не норма.
И лишь призвание в Киев Владимира Мономаха в 1113 году закрепило в "Повести временных лет" официальную легенду о том, что начало Русской земли было положено через призвание племенами князей. С тех пор эту легенду никто не ставил под сомнение.
Мы же попробуем переписать историю начала Руси в следующем очерке.
#историяроссии #древняярусь #варяги #славяне #летописи