🇩🇪📰Обзор немецких медиа
🗞Frankfurter Allgemeine Zeitung в статье по премиум-подписке «Ненависть была выплеснута на «Дом с подсолнухами» рассказывает о том, как в Ростоке 30 лет назад случились погромы беженцев. Правда о том, кто же довёл ситуацию до греха, в статье, разумеется, не представлена. Уровень упоротости: приемлемый
30 лет назад толпа ксенофобов напала на центр приёма просителей убежища в ростокском районе Лихтенхаген. Борьба с насилием была болезненной для города - и остаётся таковой по сей день.
30 лет назад в ростокском районе Лихтенхаген толпы людей изо дня в день собирались на лужайке перед сборным зданием, которое они называли Зонненблюменхаус [Дом с подсолнухами: это действительно многоэтажное блочное здание типа советской многоэтажки, на торце которого мозаикой выложены подсолнухи – прим. «МП»]. Они хлопали и выкрикивали ксенофобские лозунги. Сотни устраивали беспорядки, нападали на дом и полицию, несколько тысяч подбадривали их. Вольфганг Рихтер позже говорил об «атмосфере футбольного стадиона». Он был городским уполномоченным по делам иностранцев.
Наконец, полетели бутылки с зажигательной смесью и начался пожар на лестничной площадке, где держались около 120 вьетнамцев, съёмочная группа телевидения и Рихтер. Им удалось спастись через крышу. То, что никто не погиб, кажется чудом. И всё же есть жертвы: все люди, которым пришлось испытать на себе, как ненависть толпы была направлена против них. Те, кому пришлось опасаться за свою жизнь в доме, пока дым поднимался по коридорам.
Но образы этих дней остались не только с ними - они также сформировали облик города. Эти беспорядки попали в заголовки газет по всему миру. В Ростоке долгое время было найти верный формат годовщины этих событий.
«Те дни были травмирующими», - говорит Штеффен Бокхан. «Картины были тревожными и пугающими». Бокхану, уроженцу Ростока, в то время было двенадцать лет. Сегодня политик от партии Die Linke является социальным сенатором ганзейского города. Поскольку в настоящее время бургомистра нет, в четверг в Доме с подсолнухами он будет принимать федерального президента в качестве его заместителя.
Беспорядки являются «частью истории нашего города и навсегда связаны с его названием», - говорит Бокхан. Эта дата является частью городской летописи и стоит в одном ряду с такими датами, как основание университета в 1419 году и первый штрандкорб на Варнемюнде в 1882 году. «Любого, кто родился в Ростоке, любого, кто живёт здесь, спрашивают об этом за пределами Ростока даже сегодня», - говорит он. «Переработка подобного «имиджа» – постоянная задача для нашего города».
В ГДР Лихтенхаген был символом прогресса и быстрого роста Ростока. Район был современным, квартиры пользовались спросом. Высокий блок с мозаикой из подсолнухов на торце виден издалека при въезде в микрорайон. После воссоединения и в условиях растущей безработицы спальные районы панельных домов быстро изменились. Центральный центр приёма просителей убежища «Заст» был создан в Зонненблюменхаусе.
Летом 1992 года «Заст» был хронически перегружен. Для вновь прибывших просителей убежища не было места. Многие приехали из Румынии, и им приходилось жить на лужайке перед домом в недостойных условиях и без санитарных удобств. Это вызвало недовольство соседей. Жители жаловались на грязь и шум, это было отражено в местных газетах, и были сообщения о призывах «поддерживать порядок» [перевожу: власти новой ФРГ решили ссылать в бывшую ГДР румынских цыган, никогда не отличавшихся особой чистоплотностью и примерным поведением, взамен усиленно выкачиваемой из ГДР квалифицированной рабочей силы и разрушаемой промышленности – прим. «МП»]
22 августа 1992 года, в субботу, около 2000 человек впервые собрались перед Застом. Дом был забросан камнями, а на сотрудников полиции было совершено нападение. В воскресенье первые горожане собрались на лужайке перед зданием уже в полдень. В последующие часы к жителям также присоединились жестокие преступники и экстремисты извне. Снова начались беспорядки.
В понедельник, 24 августа, Заст был эвакуирован. Ненависть бунтовщиков теперь была сосредоточена на соседней парадной, где жили бывшие вьетнамские контрактники [в Ростоке достаточно большая диаспора из вьетнамцев, которые приезжали в ГДР на заработки ввиду того, что в стране после войны было туго с рабочей силой – прим. «МП»]. Беспорядки становились всё более ожесточёнными, когда вечером полиция внезапно ушла, оставив Дом с подсолнухами без защиты. В квартиры летели бутылки с зажигательной смесью, на нижних этажах вспыхнул пожар, а пожарную бригаду толпа не допускала к работе.
Только спустя несколько часов те, кто оказался в ловушке, смогли покинуть дом под охраной полиции по другой лестнице. «В Лихтенхагене я чувствую, что в 1992 году предупреждающие сигналы не воспринимались всерьёз или намеренно игнорировались частью городской администрации, правительством земли и федеральным правительством», - говорит Бокхан. «Это была заранее объявленная катастрофа». Невыносимые условия для беженцев «дополнительно привели к невыносимым условиям для жителей». «В итоге правые радикалы воспользовались ситуацией и получили большую поддержку населения, которое было открыто для правых идей и часто дезориентировано обстоятельствами того времени» [конечно, отобрали светлую социалистическую идею и работу у людей: удивительно, чего это люди вдруг ожесточились? – прим. «МП»]
Эти беспорядки стоит в длинном ряду ксенофобских нападений по всей Германии того времени. Картины беспорядков, перегруженности политики и полиции и сегодня связаны с жаркими дебатами о поправках к закону о праве на прошение убежища, в которых чёрно-жёлтое федеральное правительство и СДПГ нашли компромисс в конце 1992 года.
«Процесс смирения с ситуацией проходил через разные этапы, был и остаётся болезненным и затрагивает как институциональные уровни, так и сектор гражданского общества», - говорит Бокхан. Сначала речь шла о попытках дистанцирования и объяснения, затем о взглядах жертв, об извинениях и примирении. Это был вопрос «противодействия тенденциям сокрытия» и поиска соответствующих форм памяти. «И теперь всё больше и больше речь идёт о том, чтобы не забывать, снова и снова передавать историю будущим поколениям и выводить из этого особое обязательство для нашего городского общества, которое будет сопровождать нас и в будущем».
После долгих обсуждений в 2017 году в честь 25-летнего юбилея были открыты пять стел. Они стоят в разных местах города и призваны осветить все аспекты беспорядков: например, «политику» перед зданием мэрии или «СМИ» перед редакцией местной газеты. Через год была добавлена шестая стела: «Эмпатия».
Штайнмайер и министр-президент Мекленбурга-Передней Померании Мануэла Швезиг (СДПГ) примут участие в памятной церемонии в четверг. И снова фотографии из Ростока попадут в заголовки газет. Какое послание должно прозвучать после памятных мероприятий? «Это произошло, и, следовательно, может произойти снова», - говорит Бокхан. «Предотвратить это - наша задача!»
P. S. Наверное, неполиткорректно писать подобное, но именно благодаря славе и репутации Ростока после данного события, наш регион до сих пор остаётся одним из немногих мест, где ещё можно встретить истинную, первозданную Германию, не испорченную мультикультурализмом. Ведь мигранты к нам едут очень неохотно 😀
@Mecklenburger_Petersburger
За работу переводчика на вредном для нервной системы производстве 😀👇
Поддержать проект Мекленбургский Петербуржец (исключительно по желанию)