Несколько дней ничего не писала в блог. Не потому что устала или не хотела. Уезжала опять в свою любимую глухомань, с племяшкой, девушкой взрослой и крайне ответственной.
Вот вам оттуда привет:
Надолго не получилось, и по лесам особо полазить не получилось, но много интересного все равно произошло. Потому – баечка о пассажирах электричек.
Возвращаемся уже в город, далеко после обеда, воскресенье. Заселились в последний вагон, нам так удобнее – меньше с рюкзаками топать, и там вроде как поменьше народу должно быть. Расселись, потеснив двух лиц мужского пола, в купе. Расставили рюкзаки, огляделись. Ехать-то долго, почти три часа, заняться нечем – болтать уже просто устали, связь слабая, в телефоне зависать не особо.
И стала я рассматривать пассажиров. А их было много – интересных. Рядом со мной восседал вьюноша неопределенного возраста и совершенно определенной немытости уровня «выходные прошли хорошо, но воды мне не дали. Простите, было только пиво». Ну не беда, я ж сама из глухомани, а влажными полотенцами не особо чистоту наведешь, все понимаю. Но зачем изображать орангутанга (тем более если комплекция выдает максимум некрупного гамадрила), который вынужден самостоятельно вычесывать из себя всех тех насекомых, которые заселили его голову и подмышки? Сидеть рядом было невыносимо чесоточно, и я невольно держала себя на максимальном от него расстоянии. И, разумеется, старалась отвлечься на разглядывание других пассажиров. А посмотреть было на что…
В купе по диагонали сидела парочка… наверное, веганов-сыроедов. Я ничего не имею против веганов и сыроедов, каждый извращается, как может. Он крайне истощенного вида, в дредах и очках, девушка ему под стать. Улыбчивые, милые доходяги, ласкающие друг друга на публике как в последний раз. Блин! Объясните кто-нибудь веганам-сыроедам, что в вагоне общественного транспорта чистить грейпфруты – это зло! Во-первых, у некоторых пассажиров (я про себя) бывает аллергия на шкурку цитрусовых, ее пропитывают такой химозой, что серная кислота по сравнению с ней - божественный нектар. Во-вторых, цитрусовые – это сильнопахнущие продукты, а потреблять таковые правилами перевозок запрещено. Очень хотелось перебить запах грейпфрутовой химозной шкурки густым ароматом копченой курицы или колбасы. Но увы, ни того, ни другого у нас с собой не оказалось, поэтому парочка веганов-сыроедов была оставлена в покое.
Но зато в соседнем купе… Mamma Mia, вот где отдохнул мой глаз. Юноша прекрасного сложения и приятной блондинистой внешности - хоть картины пиши или статую Диониса еще одну ваяй - сидел возле окна и сосредоточенно… рисовал в блокнотике карандашом рысь, посматривая в телефоне на ее фото. Это просто эстетический экстаз! На фоне почесывающегося соседа слева, на фоне чудной парочки по диагонали, он был как глоток свежего воздуха в удушающей темнице мчащей домой электрички. То и дело мое внимание возвращалось в эту ипостась света за новой порцией эстетического удовольствия: было очень мило, когда он настолько увлекался рисованием, что становился вполне себе неуклюжим. То телефон уронит, то карандаш, то ластик.
Наконец, закончив свой рисунок – очень талантливый на мой непрофессиональный взгляд, прекрасный «Аполлон» уткнулся в телефон.
Я отвлеклась обсудить впечатления с племяшкой, но вскоре опять не удержалась – глазу просто необходимо было убедиться, что такая гармония бывает в реальности, а не только в женском воображении.
Ну зачем, зачем я это сделала? «Аполлон» сидел с электронной сигаретой в руках, тайком дымил в подмышку и обсуждал по телефону, как его следует встретить, где поставить машину, чтобы ему, любимому, было не так далеко идти от платформы.
Я отвернулась к соседу-блохастику и, грустно вздохнув, подумала: «Нет, идеала не существует!»