Дом стоял на отшибе, на старом пустыре. Их осталось всего ничего таких — может быть, десяток, не более, — разбросанных по окраинам города. Крепкий, бревенчатый, с уютным крылечком, он не выглядел заброшенным, разве что несколько битых стекол немного портили вид.
«Умели раньше строить!» — частенько говорили проходящие мимо люди. Но секрет дома был не только в добротной постройке. Дело было в том, что уже давным-давно в нем жил домовой.
Сам домовой с таким названием был категорически не согласен.
— Домовой… что такое — домовой? — ворчал он. — Тузик вот дома вой устраивает, как хозяин на работу уходит, так завывает, что стекла трясутся... А я не домовой.
— Кто же ты? — ехидно хихикала Клавдия, старая Подъездная Скамеечница. Она поселилась в доме, построенном напротив лет пятьдесят тому назад, и частенько заглядывала в гости. Любопытство, которое являлось неотъемлемой частью ее сложной природы, было неискоренимо.
— А я дед. Дед, который живет в доме.
— Домодед! — еще пуще заливалась хохотом Клавдия. С того и пошло. Дед, который живет в доме. А проще — Домодед.
Раньше в доме Домодеда жила семья: художник с женой и детьми. Домодед очень привязался к младшей, Василисе, Васеньке. Когда она была малышкой, домовой частенько дожидался, пока родители уложат девочку в постель и зажгут ночник. Пока они на кухне делились новостями прошедшего дня, он пробирался к кроватке, устраивался рядом, щелкал желтыми крючковатыми пальцами, и у кроватки вместо ножек появлялась деревянная качалка. Кроватка тихонько начинала покачиваться, веки у малышки тяжелели, а Домодед начинал рассказывать ей какую-нибудь сказку или пел песню, совсем тихонько, почти шепотом. Он сам был до сказок великий охотник и, когда Василиса подросла, с удовольствием слушал человеческие чудесные истории, которые читала вслух мама.
Особенно им — и Домодеду, и Василисе — нравилась сказка про Кощея Бессмертного и Василису Прекрасную. Девочка так ее полюбила, что порой играла в сказку, распуская пушистые русые волосы и надевая длинный шелковый мамин халат. Она могла час вертеться перед зеркалом, разыгрывая роль то Василисы, то царевича, то завистливых сестер. Домодед разок не утерпел — очень захотелось поучаствовать в игре. Он подглядел картинку из книжки, где Кощей похищает девушку, выходя к ней прямо из зеркала, и как-то, когда Вася в очередной раз крутилась у трюмо, навел морок и протянул к ней из зеркала тонкие костлявые руки, картинно шевеля узловатыми когтистыми пальцами. Василиса завизжала так, что, казалось, в доме полопались стекла. Мама прибежала в комнату с совершенно белым, перекошенным лицом, а сам Домодед от испуга завалился за шкаф, хватаясь за грудь и тяжело переводя дух. «Если бы Василиса из сказки орала хоть вполовину так же, как наша Вася, Кощей к ней и близко не подошел бы», — мрачно подумал он. После домовик долго нюхал оставленную на кухне не допитую мамой валерьянку и до того пропах животворным снадобьем, что потом до утра отбивался от обезумевшей из-за этого аромата хозяйской кошки.
Прошло время, и семья уехала из дома. Люди теперь предпочитали селиться в высоких многоэтажных домах, напоминающих Домодеду пчелиные ульи. А он, хотя и тосковал порой по человеческой семье, предпочитал оставаться в своем, давно облюбованном доме. Теперь с ним жила только кошка Муська, приблудившаяся пару лет назад. У Муськи были огромные, наглые зеленые глаза. Два раза в год она пропадала на пару недель, а после независимо возвращалась с растущим брюхом и вскоре производила на свет по пять, а то и по восемь малышей. Домовой приспособил для нее ящик от комода, постелив туда забытый прежними хозяевами шерстяной платок. Котят он обожал и самозабвенно играл с подрастающим хвостатым поколением, перекидываясь то в домовую мышь, то в воробья, и они носились друг за другом по всему дому. Больше всех ему по душе был рыженький котик, самый любопытный и непоседливый из всего выводка. Услыхав любой шорох, он моментально открывал глаза и включался в игру. Охотник растет, удовлетворенно думал Домодед, превращаясь для него то в некрупную ворону, а то и в толстую серую крысу.
Днем он усаживался на деревянный подоконник и глядел во двор. Во дворе постоянно что-то происходило, и окно заменяло Домодеду то, что люди называли «телевизор». Вот идет Клавдия, стучит клюкой. Оглядывается, не видит ли кто, и вдруг с размаха прыгает в неглубокую теплую лужу. Светлые брызги летят во все стороны, и она заливисто хохочет, совсем как девчонка. А вот из школы возвращается Варя из третьего подъезда. Рыжие прядки выбились из косички и плещутся на ветру. Лямка школьного рюкзачка сползла с плеча, но девочка не замечает, задумавшись о чем-то своем. А вот… Домодед подскочил на подоконнике, сердце испуганно екнуло. У дома, как раз у третьего подъезда, колыхалась полупрозрачная зеленоватая тень. Тонкая, высокая, с непропорционально длинными и тонкими руками, вытянутой головой, черными провалами на месте глаз и рта. «Пустотник», — с ужасом подумал домовой, ощущая, как внутри холодеет сердце. Пустотники были нечастые гости в их дворе. На редкость мерзкие твари. Люди не могли их видеть, но хорошо ощущали чуждое присутствие. Серые Пустотники увязывались за входящими в подъезд жителями, провожая тех до самой квартиры, а после в ней начинали происходить странные события. К примеру, ночью раздавался дверной звонок. И сколько бы хозяин ни выглядывал в глазок, ему никого не удавалось разглядеть. Самые смелые жильцы открывали двери, ровно с тем же результатом: приглушенный, тусклый свет, гулкая пустота и тишина. Однако стоило лечь и начать засыпать, как требовательная трель звенела снова и снова, сводя с ума обитателя квартиры. А бывали еще Зеленые Пустотники — те пробирались в квартиры, и их хозяева начинали испытывать глухую тоску, которая бралась непонятно откуда. По ночам они зависали над человеческими кроватями, и люди спали беспокойно, ворочаясь, просыпаясь с утра на сбитых простынях совершенно измотанными и разбитыми. А Пустотник набирал плотность, цвет и силу. Он уже не выглядел бледной тенью, начинал лосниться, и вскоре даже обитатели соседних квартир ощущали дискомфорт, переходящий в постоянную беспричинную тревогу. Разожравшегося Пустотника мог увидеть и человек, наделенный некоторой чувствительностью к восприятию тонкого мира, но только боковым зрением. Избавить дом от них могли Подъездные Скамеечницы — единственные, кого Пустотники опасались и кто мог обратить их в бегство.
Домодед вскочил на ноги, выискивая недавно пробегавшую Клавдию, но той и след простыл. «Видимо, пошла навестить какую-то товарку из соседнего двора», — подумал он.
Тем временем Пустотник, оглядываясь, увидел Варвару и засучил тонкими длинными пальцами. Допустить, чтобы зеленая гадина присосалась к девочке, домовик никак не мог. Решение пришло неожиданно быстро. Домодед поскреб по подоконнику ногтем, и рыжий котенок немедленно приоткрыл настороженный глаз. Раздался еще один звук — котенок, мягко потягиваясь, выпрыгнул из ящика и в широком прыжке приземлился на подоконник. Домодед постучал еще громче, на этот раз по стеклу. Котенок азартно замахал хвостом в предвкушении привычной потехи. С той стороны окна девочка, услышав стук, подняла голову и увидела рыжего котенка.
Убедившись в том, что ее внимание переключилось на кошачьего малыша, Домодед метнулся к печке, открыл дверцу и что есть мочи заорал в печное нутро:
— Клавдия! Клавдия!!! Где тебя духи носят?! У твоего дома Пустотник!
В комнате потемнело. Домовик перебежал к соседнему окошку, забрался на подоконник и увидел, как во двор огромными прыжками спешит Клавдия. Старенький плащ развевался за ее спиной, словно огромные крылья, сквозь черты хитроватого улыбчивого лица проступило что-то жесткое, волевое и хищное. Темнота сгустилась еще больше. Пустотник, оскалившись, зашипел тонко и зло, как спускаемый из прокола шины воздух, однако не ушел. Он как будто стал еще выше и тоньше, всем корпусом поворачиваясь в сторону спешащей к нему Клавдии, разводя в стороны тощие, похожие на ветви руки. Но и Клавдия уже не выглядела скукоженной старушкой. Спина ее выпрямилась, и взметнулась до второго этажа высокая, величавая тень. Вместо клюки в ее руках тускло блеснул остро отточенный клинок. Грозная дева стояла перед подъездной дверью, пересекая путь Пустотнику. Тот взмахнул костистой лапой, но наткнулся на невидимое препятствие. Полыхнула молния, Пустотник заскулил, тряся обожженной пятерней, попятился назад, развернулся и сгинул в подворотне.
Клавдия последовала за ним, видимо, чтобы прогнать его прочь, дальше от дома, а если повезет — то и вон из города.
В то же время Варя, что-то говорившая котенку, обернулась и увидела потемневшее небо.
— Ох ты, гроза заходит! Котенька, — она снова повернулась к окошку. — Рыженький, пойдем ко мне жить? Я тебе молочка дам!
И рыжий, точно поняв ее, ловко подпрыгнул, забравшись на открытую форточку.
***
Вечером Домодед сидел рядом с Муськой. Котята носились по дому, но без рыжего, казалось, было уже не так шумно и весело. Кошка порой укоризненно поглядывала на Домодеда и сердито мяукала.
— Ну что ты злишься? — вздохнул домовик. — Он сам так захотел. У нашего Рыженького будет замечательная хозяйка. Всё равно еще пара недель, и надо будет весь твой выводок пристраивать. Скоро зима. Не оставаться же им без хозяев.
Муська насмешливо фыркнула и яростно начала вылизывать заднюю лапу. Она была кошкой независимой и всегда гуляла сама по себе.
— Ну и напрасно шипишь, — выговаривал ей Домодед. — Хозяин — это не значит рабство. Хозяин — это и друг, и кормилец. Погладит, позаботится… нальет молочка.
Муська подняла на него зеленые глазищи, недоверчиво мурлыкнула. Домодед, охая, слез с подоконника и принес ей миску, куда налил свежего деревенского молока, которым давеча угощала его Клавдия. Муська и котята обступили миску, быстро замелькали розовые язычки. Серый котенок так увлекся, что залез в молоко передними лапами, и кошка долго потом отмывала его слипшуюся шерстку.
Загорелись фонари, опустилась ночь. Сидела на скамеечке, глядя в звездное небо, вернувшаяся Клавдия. Гасли огни в засыпающих квартирах. Домодед забрался в ящик к Муське, свернулся калачиком и уснул, прижавшись к теплому шерстяному боку, под удовлетворенное кошачье мурлыканье, ощущая иногда прикосновения шершавого языка, умывавшего сонных котят.
Автор: Александра Самохина
#сказка #фэнтези #фантастика #фантастический рассказ #рассказы #мистика #чудеса рядом