Талия Дементьевна, троюродная тетка Люси и Дуси, готовила плохо, невкусно. Но украшала еду хорошо – наворачивала розочек из колбасы, еще каких-то сложных конструкций из сыра и зелени. Впрочем, еду это не спасало.
Один раз муж Талии Дементьевны вылил приготовленный ею борщ поросям, приняв его за баланду для этих самых поросей. Люся и Дуся не очень охотно ходили в гости к тетке, еще более неохотно поглощали ее блюда и удивлялись – почему все взрослые хвалят ее стряпню? Разве они не видят, что невкусно? Только отец Люси и Дуси по секрету прямо им сказал:
- Ваша тетя Талия готовить не умеет, а умеет только еду украшать, да вы сами ее спросите.
Люся и Дуся, будучи девицами младыми, наивными, бесхитростными и незамутненными, не поднаторевшими во взрослых интригах, так и сделали. В следующий раз, когда были у тети Талии в гостях, они подошли к ней и хором спросили:
- Тетя Талия, а вы умеете готовить? Или только украшать?
Тетя сделала лицо доброй каракатицы и ответила:
- Ну какая же женщина не умеет готовить?
Люся и Дуся потом долго осмысливали и обсуждали ее ответ – вроде бы тетка и ответила на их вопрос, но настолько расплывчато, что непонятно – умеет все же она готовить? Или только украшать?
***
Через много лет Люся и Дуся, сами уже взрослые, приближающиеся к возрасту тогдашней тети Талии, вспомнили этот случай, сидя за стаканом игристого в компании своего отца, ныне почтенного старца, и двадцатилетней Люсиной дочери.
- Очень неделикатно мы тогда поступили, такой бестактный вопрос тете Талии задали, прямо неприлично было, - заметила Люся.
- Ага, очень невоспитанно, учитывая, что мы были у нее в гостях. Извиняет только то, что мы совсем мелкие были, не соображали, что ляпаем, - согласилась Дуся.
- А ведь нас вот этот подлый тип подговорил такое спросить, - Люся обвиняющим жестом вытянула руку в сторону отца.
- Вот ведь скверный старикашка, он всегда нас на что-нибудь такое подговаривал, - подхватила Дуся.
Скверный старикашка гомерически расхохотался и заявил:
- А эта Талия всегда скверно готовила! Я, перед тем как к ней в гости идти, дома наедался, потому что знал – у нее не поешь толком.
- Аааааа! До меня дошлоооо! – закричала взрослая Люсина дочь, - когда мне шесть лет было, я спросила у дяди Виталия: «Дядя Виталий, у вас черная борода – это потому что вы Бармалей или Карабас-Барабас?». А ведь это вы меня подговорили так спросить! Я только сейчас поняла! Вот ведь скверные тётьки!
Скверные тётьки гомерически расхохотались и сказали:
- Виталик с этой бородищей действительно на разбойника с большой дороги был похож, зело длинна и клочна была, зачем отрастил, непонятно. А мы вовсе не скверные тётьки, а давно уже почтенные матроны.
- Вся семья моральные уроды, если у меня будут дети, я тоже их подговорю какую-нибудь гадость вам сказать, и посмотрю, как вы будете выкручиваться, - ехидно прищурилась Люсина дочь.
- Ничего, мы морально готовы, - стойко ответили скверный старикашка и скверные тётьки почтенные матроны и почтенный старец.
Другой рассказ о том, как дети искренними вопросами ставят взрослых в неудобное положение, здесь.