Знаете, когда я жил в Европе, меня не покидало ощущение некой искусственности, театральности этой жизни. Сказочности, что ли – не знаю, как сказать. Вроде как жизнь в витрине, или жизнь индейцев в резервации, куда приезжают туристы посмотреть на вождей в перьях, курящих трубки у фигвамов (в транскрипции нашего незабвенного Шарика из «Простоквашино»). Нет, я ходил на работу в образцовый офис, рядом с офисом был собственный завод, но вот только делалось на этом заводе не очень много – слишком уж высокооплачиваемые эти австрийские рабочие, пусть даже из гастарбайтеров. Детали оборудования, выпущенные на нашем заводе, получались просто золотыми. И только разбавленные большей долей латиноамериканского или азиатского производства они, вкупе, давали конкурентную цену. Основное делалось в Бразилии, в Китае – там были крупные заводы, и потные работяги в промасленных робах лили горячий металл одевая, подозреваю, правильные каски только тогда, когда приезжал инспектор по безопасности из Австрии и