Я помню учителей, которые заводили себе любимчиков и не трудились скрывать свою неприязнь к их противоположностям. Одна пожилая женщина, занимавшаяся в школе прививанием отвращения (обучением) к математическим дисциплинам, ни разу не назвала меня по имени в течение года, всегда только по фамилии - единственного из всех одноклассников.
Другая дама, в другой школе, являясь моим классным руководителем, вообще записала меня в свои личные враги, и когда я наконец покинул её коллектив, ещё долго желала мне «всего наилучшего» в последующих доверительных беседах с остальными учениками своего класса.
Сейчас, спустя много лет, мне кажется, что взрослые люди, находящие для себя возможным оскорбляться, злиться и вступать в ту, или иную форму вражды с подростками, нуждаются в регулярном наблюдении у психотерапевта, и занимать должности педагогов они не должны даже в исправительных учреждениях для несовершеннолетних преступников, а не то что в обычных школах.
И к сожалению, за всё время учёбы я не помню ни одного места из шести мною сменённых, где бы не было хотя бы 2-3 учительских персоны, пользующихся властью данной им государством, для унижения неугодных им учеников.
Помимо латентных психопаток, было ещё много разной гадости, главной из которой я считаю постоянный прессинг и откровенный психологический террор в отношении детей, которые не могут и не должны, в силу юности, понимать Толстого и Достоевского, но от которых этого требуют, угрожая всякими «страшными вещами» а-ля «останешься на второй год», или «будешь дворы мести».
Логарифмы, интегралы и прочие алгебраические хреновины, что приходилось заучивать днями и ночами для сдачи кошмарного ЕГЭ, я забыл ровно через день после своего освобождения из средне-образовательной тюрьмы. И вместе с остальными 80-процентами программы того, чему «учили в школе», вся эта узкоспециализированная дрянь не пригодилась мне в жизни больше ни разу и никогда.
Зато сколько поводов для нашего устрашения давало всё это учителям! Благодаря теоремам, формулам и правилам, они научили нас быть тем, из чего выстраивается основание любой социальной пирамиды.
Они научили нас бояться и сидеть ровно под страхом воображаемого наказания. Научили говорить то, что от нас хотели слышать, а не то, что мы желали бы сказать. Научили слушаться и молча подчиняться начальству. Не высовываться и не задавать неудобных вопросов.
Нам рассказывали о том, как жить хорошо, а сами при этом жили плохо. Нам говорили о жизни, которой не видели сами. За нас выбирали варианты нашего будущего и пророчили всякую белиберду. Нам день за днём травмировали психику и навязывали свои собственные страхи и глюки. Нас приучали к добровольной неволе и готовили к существованию в качестве озлобленных, трусливых рабов - таких же, какими были и они сами.
И я помню как весь год выпускного класса мечтал о конце всего этого насилия с экзаменами и аттестацией. Я помню как взрослые говорили о моём будущем, в котором я стану вспоминать своё детство и школу с тоской и неисполнимым желанием туда вернуться…
Но прошло уже семнадцать лет, а ничего подобного я по-прежнему не испытываю. И единственное чувство, что возникает у меня в этот день - это радость, что мне больше не нужно идти на линейку.
