Сразу же после Элтона Артюша ставит джазовое попурри на темы Жака Оффенфаха и просит Варвару сообразить чайку. Она сидит краснощекая под впечатлением его совета охомутания мужчины при помощи шампанского и плода под сердцем: « Тебе не стоило на весь эфир нести записки сумасшедшего. Если бы я была твоей случайной слушательницей, то мне бы такое не занравилось – ты сам подрываешь свой статус. С одной стороны человек музыковед-архивариус, а с другой – какой-то 5-ти долларовый ярмарочный гадатель.
- Я думаю, что это была подстава кого-то из моих друзей. Кто серьезно может притти с таким вопросом к ночному диджею? Не мог же я ей ответить, что действительно думаю о подобном – это бы было точно не для тысяч радиослушателей с распахнутыми сердцами.
- Что же ты действительно думаешь?
- Вопрос закрыт, займись лучше чаем, да и киш пора доесть, пока он свежесть не растерял. Чтобы носить плод под сердцем, мало иметь сердце и другие вспомогательные органы. Нужно иметь фантазию и план на ее основе. Но бывает, что и это не помогает – мы не можем научить страуса летать, но можем довести его из пункта А в пункт Б на летательном аппарате. Будет ли страус доволен полетом, посадкой и обитанием в пункте Б никто не знает.
Следующим утром, а точнее в самом его конце Артюша был разбужен телефонным звонком. Он какое-то время шарил рукой в темноте, но все время попадал на Варварино лицо, которое в темноте казалось безграничным.
Она лежала на спине рядом и искусно храпела. Артюша заметил про себя, что храп ее похож на звук 2-х моторного самолета на издыхании или осеннее курлыканье журавлей.
Звонил хозяин Павел. Он просил приехать Артюшу в контору к 2 часам для серьезного разговора.
От предстоящих событий вставать захотелось еще меньше. Да тут еще эта Варька, прекрасная, как блудница в заслуженный выходной, раскинулась и не бубнит. Он поправил ее волосы на дневной манер и коснулся легонько ее бровей. Она мгновенно проснулась и открыла глаза: « Чего ты надо мной склонился и спать не даешь, я всю ночь работала и имею право. Давай поспим еще немного, я там в середине сна была, в Шотландии.»
Артюша медленно перевалился через Варвару, пытаясь мимолетно коснуться всех известных ему из книг эрогенных точек на женском теле. Книжные данные на Варвару не распространились – она спала.
Артюша включил ночную лампу, чтобы не раздвигать штор на окнах, и сразу увидел свое желтоватое отражение в зеркале шкафа. У него была неплохая для этого времени года фигура: под толстыми свитерами не всякий мог угадать излишнюю полноту, но в майке и трусах он выглядел, как клоун с подставными подушками. Он подошел вплотную к зеркалу, ухватил себя обеими руками за лишнее и подумал, что надо бы принять душ и позавтракать до поездки на радио. Одному ему такое было не осилить, и он тихо произнес: «Вставай уже, два часа жду твоего пробуждения по доброй воле. Мне уходить надо по делам, а я еще не мылся и не ел. И все из-за тебя.»
Варвара заворочалась в постели и сказала сонным голосом, что для нее два часа промчались в Шотландии, как 2 минуты, но очень эротические.
Артюша стоял под душем с намыленной головой и телом, когда Варькина рука впилась в его, и она перешагнула через край ванной.
- Артюша, посмотри, что там у меня на спине около левой лопатки. Так болит и чешется.
- Ты что вообще уже? Мне на радио надо мчаться по вызову, а ты тут со своей спиной врываешься и хочешь сорвать все планы. Ничего нет на твоей спине кроме следов укуса летучей мыши и рядом еще дырка от стрелы. Помой что ли голову мне и тело раз уж принесло тебя.
Варя моет Артюшу, как полноразмерного идиота, дает ему указания повернуться, наклониться или поднять руки. Артюша смотрит на нее с трудом сквозь пену на глазах и издает идиотские монголоидные звуки под стать их игре.
« Мне бы в женской сауне работать, а не на радио. Вот эту бы работу я любил безоглядно и всей душой. Выполнял бы себе план по человеко-помывкам и человеко-пене, пил бы клюквенный морс и добился бы строгости линий своего тела. И никакого мучного. Может только грибок соленый после рюмашки в конце смены.»
Его приятные размышления были остановлены безболезненным шлепком: « Там яичница с ветчиной и гренки с фиговой замазкой на двоих, так что не стремись к побитию рекорда. Одень малиновый пуловер с единорогом – я выложила. Не пуха тебе.»
Артюша с сожалением глядел на дразнящее Варькино тело, как на альтернативу яичницы с ветчиной.
Варькино тело победило, поэтому приходилось пошевеливаться с завтраком, сушкой волос и натягиванием пуловера с единорогом.