Травма брошенности

Почему связь матери и ребенка так крепка и так безвозвратно важна для личности? Почему мы, став взрослыми так мучительно воспринимаем отказ другого? Отказ любой, когда он не встретился взглядом, когда не перезвонил, когда не поинтересовался тем, что мы любим, не узнал, как мы спали, что мы хотим есть, куда пойти, что выбрать. Мы так доверяем другому свою жизнь и чувства, потому, что другой для нас - это мама, которая отвергла когда-то. Самая желанная и любимая, но предавшая. Как можно простить другого, если тот, чья значимость для нас бузусловна, всегда внутри и всегда причиняет боль? Пока мы не подросли, психически. Пока мы не отгоревали свое бессилие, это будет так.

Истоки этого чувства там, далеко, в том опыте, который мы можем вытеснить и удерживать именно потому, что он отзывается невыносимой болью того, что нас предали.

Что означает брошенность для младенца?

Неоднократные разлучения с фигурами привязанности в ранние годы жизни рождают склонность к интенсивной амбивалентности такой величины, которая не может гармонично регулироваться незрелой психической структурой личности. Это приводит к образованию патологическихе механизмов регуляции, которая устанавливается в ранние годы жизни. И чаще всего это является фундаментом зависимого поведения и желания быть в слиянии с другим.

Для младенца интенсивность чувств сравнима с осознанием творения мира. Новизна, яркость, амплитуда - в младенчестве нет предела, потому что нет конца. В реальности младенца нет смерти и нет конечности происходящего. Его психика устроена так, что постоянство кормления, сна, ухода, теплой мамы рядом, создает фантазию о совершенстве себя и окружающего мира и об их бесконечности и постоянстве.

В тот момент, когда реальность холодной правдой касается его, он готов от нее защищаться.

Отделение ребенка от матери после сформировавшегося с ней эмоционального взаимоотношения может быть сильно повреждающим фактом для развития его личности.

Боулби, Дж. Создание и разрушение эмоциональных связей

“В течение ряда лет мы сталкивались с острой тоской и страданием, которые проявляют столь многие маленькие дети при поступлении в больницу или в связанные с местом жительства детские приют-ясли, и с тем, как впоследствии, после того как их чувства оттаивали по возвращении домой, они отчаянно цеплялись к своим матерям и следовали за ними.Нет надобности подчеркивать возросшую интенсивность их страстных либидинальных требований. Сходным образом мы узнали, как эти дети отвергают своих матерей, когда впервые видят их снова, и горько обвиняют матерей за то, что они их бросили.Много примеров интенсивной враждебности, направленной против фигуры наиболее любимого человека, были описаны Анной Фрейд и Дороти Бёрлингам в отчетах Хэмпстедского приюта-яслей во время войны. Особенно горьким примером является случай Регги, который, за исключением двухмесячного интервала, провел всю свою жизнь в приюте-яслях, начиная с пятимесячного возраста. За время своего пребывания там он сформировал «два страстных взаимоотношения к двум молодым нянечкам, которые заботились о нем в разные периоды времени. Вторая привязанность была внезапно разрушена в два года и восемь месяцев, когда его «собственная» няня вышла замуж. Он был полностью потерянным и несчастным после ее ухода и отказался смотреть на нее, когда она навестила его две недели спустя. Он отворачивал от нее свое лицо, когда она разговаривала с ним, но пристально смотрел на дверь, которая за ней закрылась после ее ухода из комнаты. Вечером он сел в постели и сказал: «Моя очень собственная МэриАнна! Но я не люблю ее».

Подобные переживания, в особенности если они неоднократны, приводят к чувству того, что тебя не любят, бросают и отвергают. Они влияют на то, как формируется отношение младенца к себе и откликаются ощущением “черной дыры”, как невозможности наполнить ее чем-либо иным, кроме безграничной любви и принятия.

В терапии аналитической, постоянной, как качание колыбели, можно восстановить нарушенный контакт с собой. Отгоревать утрату несовершенной или покинувшей матери, найти связь между отчаяньем брошенного ребенка и болью того взрослого, который несет в себе эту невысказанную историю любви к себе и миру.

Как? Через отношения. Через новые отношения взрослого, который приводит в терапию своего раненого ребенка и вместе с терапевтом, врачуя и принимая, учит сочувствовать себе взрослому, не отвергая суть и надежду детской части себя.

Важно только позволить этим отношениям быть, а значит дать жизнь робкой надежде на то, чтобы увидеть себя. Не нового, не другого, но живого и ценного, со всем своим опытом.

Автор: Тепцова Талия