Блас Руис де Эрнан Гонсалес — конкистадор, при изучении истории жизни которого вспоминаешь то капитана Блада, то капитана Джека Воробья. Дважды бежал из плена, первым ступил на землю неизведанной белыми страны, убил короля другой и узурпировал в ней власть… Наконец — оставил загадку своего исчезновения, некий «открытый финал». В общем, история была бы достойна пера Сабатини, не относись к испанцам так, как относился.
Что характерно, события обошлись безо всяких тысяч союзных индейцев: 100-200 человек, достигнувших всего не числом и голыми технологиями, а прежде всего мужеством, харизмой, хитростью и смекалкой. На положительных героев они походили мало — сравнение с Джеком Воробьём тут неслучайно. Движущей силой сей истории являлись не высокие устремления, а исключительно личное честолюбие с жаждой власти и богатства.
Но прежде, чем говорить о самом герое, нужно небольшое отступление, чтобы пояснить, о каких событиях идет речь. Конкиста, но не в Америке?
Там далеко-далеко есть земля…
Колонизация Дальнего Востока вообще и Юго-Восточной Азии в частности — изначально больше дело португальцев, нежели испанцев или кого-то ещё. Именно португальцы первыми связались с Японией и закрепились южнее. Но в 1580 году Португалия по итогам династического кризиса и небольшой войны оказалась де-факто под властью Испании вместе со своими колониями.
Был и второй фактор появления испанцев в этом регионе. К концу шел лишь XVI век, однако неизведанных и более-менее доступных земель становилось всё меньше. Ещё в 1573 году король Филипп II издал «Ордонансы о новых открытиях». Данный документ, по замыслу монарха, должен был остановить Конкисту: земель, дескать, и так достаточно. Даже сам термин «Конкиста» фактически запрещался. Никаких больше завоеваний! Тут бы удержать то, что уже имеем…
Филипп II
Но маховик исторических процессов так просто не остановить: подданные Филиппа II не собирались прекращать движение. В Америке что-то сделать было уже и трудно, и бессмысленно. Трудно потому, что пределы экспансии Испании упёрлись в границы мест, где вести её было уже малореально; на юге нашла коса на камень с арауканами (покорить Патагонию так и не выйдет), а окончательное освоение Северной Америки вообще будет делом XIX века.
Бессмысленно же потому, что все территории уже в общем-то поделили.
В каждой колонии давно сидели свои «царьки», лебезить перед которыми ради устроения хорошей жизни за океаном хотелось далеко не каждому. Даже то, что ещё не было захвачено, уже имело законных хозяев. Прошло всего-то полвека с высадки Кортеса, а личное обогащение в Новом Свете стало для большинства невозможным. Австралию откроют только в 1606 году, и ещё долгое время она будет малодоступна. Исследование Африки «вглубь» пока не оправдывает себя экономически: основные события в этом направлении вообще случатся на рубеже XIX–XX веков.
Поэтому люди, родившиеся на какие-то 50 лет позже положенного, обратили взор на другие земли. Например, Хуан Австрийский пытался стать королём Туниса; но Северная Африка — это борьба фактически с османами, а значит, большая война. Некоторые испанские авантюристы сотрудничали с итальянцами и госпитальерами; это не сулило большой славы, но могло быть финансово выгодно. Кто-то выбирал военную карьеру на европейском театре боевых действий — воевала Испания в эти годы постоянно.
Но всё ещё оставались безумцы, жаждущие лавров Кортеса, братьев Писарро, Альварадо. Прийти в неизведанный белым человеком край и покорить его, дабы лично пожинать самые сладкие плоды завоеваний — мечта!..
Блас Руис де Эрнан Гонсалес
Наше повествование начинается в конце 1592 года: век минул с момента, как Колумб открыл Америку и колониальную эпоху. В гавань Манилы, столицы Филиппин и главного оплота Испании в регионе, прибывает корабль. С него сходит на берег Блас Руис, никому не известный молодой человек. Ему не то 21 год, не то 23 — данные на эту тему разнятся.
Откуда он взялся — известно исключительно с его же слов, пересказанных знакомыми. Руис утверждал, что он бедный идальго родом из-под Сьюдад Реаля, что в Кастилья-Ла-Манча (стало быть, земляк Дон Кихоту). По словам Руиса, изначально он прибыл из Испании в Америку. Одни утверждают, что в Перу, другие — что в Новую Испанию. Трудно сказать, путался ли в показаниях сам Блас Руис, или это уже ошибки пересказов. В любом случае, внятных следов в документах он не оставил ни в той, ни в другой американской колонии. Как именно наш герой оказался на Филиппинах, тоже неизвестно.
Манила чуть позже — в XVIII веке
Некоторые утверждали, что в Америке у Бласа Руиса была жена: то ли молодая женщина, вусмерть его «запилившая», то ли наоборот — некая богатая матрона, этакая мадам Грицацуева, деньги которой Руис и использовал для организации своей авантюры. Одни пишут, что прибыл Руис в Манилу без гроша в кармане, другие полагают, что золотишко у него водилось. Из всех этих неясностей и последующих головокружительных событий родилась еще одна версия.
Сомнительная, но зато романтическая донельзя.
Блас Руис, по кое-каким слухам, был замечен в контактах с, хм, «имперской госбезопасностью». Его неясное происхождение и отсутствие внятных следов пребывания в Америке в совокупности с недюжинными способностями командира и невероятными конкистадорскими качествами вообще (безо всякого, получается, серьёзного прежнего опыта) наводили на мысль, что Блас Руис был на самом деле не тем, за кого себя выдавал, и состоял «на секретной службе Его Величества». Забегая вперед, укажем, что несколько загадочный финал жизни Руиса тоже подходит для этой теории — хотя ясно, что никаких подтверждений она не имеет.
Замечу, что мутная доколониальная биография — для конкистадоров не редкость. Даже о Белалькасаре поговаривали, будто он какой-то беглый преступник. Так что особо серьёзно относиться к этих слухам не стоит, однако красок истории они добавляют.
Пока что никому не известный Блас Руис прибился к отряду португальца Грегориу Варгаша, который отправлялся в Тямпу (современный Вьетнам) с богатым грузом. Однако всё пошло не по плану.
Карта 1760 года для общего понимания
Первый грандиозный подвиг Джека Воробья
Местному монарху за некоторое время до того кто-то нагадал смерть от рук бородатого белого человека со шрамом на лице. Поэтому появлению Руиса и Варгаша (которые, как всякие уважающие себя иберийцы, носили бороды) никто не обрадовался. От расправы спасло только отсутствие шрамов на лицах. В итоге у конкистадоров отобрали всё: корабль, груз, личные ценности, оружие и инструменты, а затем выпроводили к границе Камбоджи. По другой версии, существующей в источниках, никто Руиса не отпускал: он просто сбежал, что также вполне вероятно.
Ситуация была отчаянная, тут бы и сгинуть — но только не с талантами Бласа Руиса. Он принял командование над оставшимися европейцами, всего семью (испанцы и португальцы), и потребовал от первых встречных камбоджийских военных аудиенции у короля — заявив, что обладает ценными сведениями.
Возвратимся к теме «шпионской» деятельности Руиса: он не просто наговорил небылиц. Каким-то неведомым образом этот человек, никого не знающий в Азии, прибывший сюда месяца три назад, действительно знал о планах Сиама (ныне Таиланд) атаковать Камбоджу. Возможно, конечно, вбросил это просто на удачу: ведь предположить сиамскую агрессию в целом было разумно. И тогда, выходит, всего лишь повезло…
Монарх Сатха в Ловеке, столице страны, отнёсся к донесению серьёзно: видимо, говорил авантюрист очень убедительно. Когда же информация подтвердилась, правитель возлюбил Бласа Руиса как родного (да, Сатха и правда называл Руиса «сыном»). Испанцам было поручено играть важную роль в подготовке к обороне Камбоджи. Этому Блас Руис уже не очень порадовался, так как понимал: ему не выиграть в этой войне.
Ловек
Тайцы всегда являлись воинственным народом с прилично организованной армией, и королевство у них было могучим — успешно претендующим на роль регионального доминатора. Камбоджа же, населённая кхмерами, не была ни могущественной, ни воинственной. Руис отослал Варгаша и ещё одного своего человека — Велозу, на Филиппины за подкреплением, а сам начал готовиться к боям.
За этим делом прошло полгода. Руис объяснял камбоджийцам преимущества огнестрельного оружия (сыгравшего значительную роль через несколько лет), ждал возвращения Велозу, а также наёмных войск в союзники. Но набранные невесть где местные наёмники на полпути к столице решили остановиться и дождаться определения победившей стороны. Положение стало отчаянным, надежда оставалась только на Манилу. Как выяснилось, надежда была тщетной.
Руис встретился с Велозу уже будучи в плену после сокрушительного поражения в битве. Товарищ поведал: никаких войск ему в колонии не дали, а по пути обратно португалец был схвачен сиамцами, которых убедил отпустить его для ведения неких переговоров с Испанией от имени Сиама. Руиса же, вместе с ещё двумя иберийцами (Франсишку Мачаду и Пантелеймоном Карнеро) заковали в цепи, посадили на корабль и отправили в Сиам работать на плантациях.
Тут у истории мог наступить закономерный печальный финал, но…
На борту невольничьей джонки Руису удалось поднять мятеж среди пленных кхмеров и китайских рабов (как он общался с китайцами — неведомо). Причём после победы над сиамским конвоем Бласу пришлось сражаться еще и с освобожденными китайцами. В результате стычки Руис, Мачаду и Карнеро втроём перебили значительную часть рабов — оставшиеся безоговорочно признали Руиса командиром. Джонка, груженая сиамскими трофеями, сменила курс и отправилась в Манилу.
С первого захода Руис не добился успеха, но теперь у него имелись деньги и репутация. Новая экспедиция в Камбоджу была не за горами.
Вторая авантюра
Падение Сатхи, бежавшего из своей столицы на север, вовсе не расстроило планов Руиса. Напротив: теперь он убеждал колониальные власти Манилы в том, что легко присоединит Камбоджу к владениям Испании. Вместе с Велозу (на которого Руис зла не держал) они даже составили проект договора. По этому договору в обмен на защиту от Сиама Камбоджа должна была стать вассалом Испании, король обязался принять христианство, а также назначался генерал-губернатор. Таковым, правда, должен был стать вовсе не Руис, а Хуан Суарес Гальинато — знатный человек с военным опытом и высоким чином. Стоит ли говорить, что в планы Бласа Руиса такой поворот не входил? Но об этом позже.
Подготовка к экспедиции шла полным ходом; деньги имелись, однако людей не хватало катастрофически.
При Хуане Суаресе Гальинато было около 120–130 человек — правда, хорошо подготовленных испанских солдат, ничем не хуже европейских терций. Также вызвались идти за Бласом Руисом некоторые из освобождённых им кхмеров и китайцев, но даже ними численность этого «войска» не достигала 200 человек. Маловато для покорения настоящего государства, а не каких-то племён, даже по меркам Конкисты в Америке. Пополнение нашлось неожиданно.
С ронинам шуток шутить не стоит…
На Филиппинах оказались некие японцы, которые изъявили желание воевать на стороне испанцев. Судя по всему, это были ронины вперемешку с простыми пиратами, числом 20–30 человек (история не сохранила их имен). Скорее всего, эти японцы являлись христианами.
Теперь отряд стал выглядеть внушительнее. Японцы обладали большим опытом войны и имели пристойное снаряжение (по крайней мере, их записали в число «одоспешенных»). Их мало, но качество высокое. Испанцы тоже малочисленны, но зато снаряжены были просто великолепно: хорошие шлемы и кирасы у всех, много аркебуз. Какой-нибудь Кортес и не мечтал о подобном.
Всё это мы хорошо знаем по книге Диего Адуарте, повествующей о доминиканцах в Юго-Восточной Азии. Адуарте был монахом, но скоро ему предстоит стать ещё и воином.
Весна 1596 года. Экспедиция, призванная заключить договор и оказать военную поддержку (или «принудить к миру», как знать), уже собрана. И тут Велозу вдруг передаёт Хуану Суаресу Гальинато сведения о том, что форпост в Сингапуре подвергся набегу и нуждается в срочной помощи. Рассказ португальца изобилует натуралистичными подробностями: в испанском его изложении есть фраза, что «гарнизон дошёл до того, что ест ящериц».
Трудно сказать, была ли это полуправда или абсолютная ложь. Так или иначе, Гальинато немедленно бросил всё и отправился в Сингапур. Блас Руис же сразу объявил, что командование переходит к нему. И, не дожидаясь возвращения формального командира, экспедиция двинулась в путь на трёх кораблях. Флагманский фрегат под командованием Варгаша, уже нам знакомого, до места не дошёл — из-за непогоды он вернулся обратно, а джонки Велозу и Руиса добрались благополучно. В активе у них имелось всего около сотни человек: испанцы и отряд японцев. Силы малые, но зато лучшие их имевшихся.
Пномпень сегодня
На месте Бласа Руиса опять ждал весьма неприятный сюрприз. Старый король, который называл Руиса сыном, так и не вернулся ни в Ловек, ни в Пномпень. Он находился где-то на севере, предположительно в Лаосе, а место его занял узурпатор, имеющий в разных источниках разные имена — Тьхунг Прей, Парабантул, Рама Прей.
Возможно, востоковеды помогут наконец-то разобраться в этих именах…
Прей был совершенно не рад испанцам. Он отказался с ними о чём-либо говорить и велел не покидать пределов порта с примыкающим к нему иностранным кварталом, занимаясь только торговыми делами. Руис и Велозу оказались в тупике. Вдобавок им надо было торопиться, пока из Сингапура не вернулся формальный командир.
Ко всему прочему, начались проблемы с китайцами, оказавшимися в том же порту. Виновных история не указывает, но после стычки, расстреляв китайцев на подходе и обратив врага в бегство, испанцы захватили китайские корабли и даже частично разграбили и сожгли китайский квартал (напомню, имея около сотни бойцов).
Прей потребовал объяснений. Местный миссионер Хименес также призывал испанцев пойти к нему на поклон. Новый королевский дворец находился не в Пномпене, а в Срей Санторе, куда добираться требовалось по воде. Руис понимал, что ничего хорошего от визита к Прею ждать не приходится, так что погрузил 60 человек на две большие лодки и маленькое посыльное судно (остальные оставались в порту). Отправился и упомянутый Адуарте.
Fuck the King
В порту их ждали неприятности. Прей, сам же вызвавший испанцев, отказал в приёме. Возле дворца у них отобрали большие лодки, оставив только малую — посыльную. Руису и Велозу передали условия короля: возместить китайцам все убытки, а затем немедленно покинуть страну. Той же ночью испанцы собрали военный совет, итог которого описан Диего Адуарте:
«Все согласились, что кхмеры смелы только со слабыми. Уступить им сейчас означает показать им нашу слабость, а это верная смерть»
Испанцы разработали совершенно безумный план, основанный на том факте, что армия малайского наёмного командира Лаксаманы, лояльного Прею, ушла на север — решать проблемы с Тямпой. Королевская резиденция и окружающий её город охранялись не так хорошо, как могли бы. Поэтому испанцы решили атаковать королевский дворец, захватить в заложники короля с семьёй и вместе с ними отступить на свои корабли в Пномпень.
Слоны вот-вот появятся в этой истории
План был практически неосуществим: в отряде было не более 60 человек (а по некоторым источникам — лишь 40). От порта до дворца несколько километров, и в ночи, на посыльной лодочке, полсотни человек могли доплыть к нему лишь в несколько приёмов. Около 6–10 человек должны были остаться на лодке и, захватив какое-нибудь судно, подойти к дворцу, чтобы забрать товарищей.
Адуарте вспоминал:
«Я хотел остаться на баркасе с охраной. Но всё же решил, что в бою буду полезнее, и потому пошел со всеми, одетый и вооруженный, как они»
Воплотить такой план в жизнь без неожиданностей невозможно. Блас Руис и его люди не представляли себе план дворца и города вокруг: они никогда там не бывали. Как сообщает Адуарте, дворец оказался весьма велик и имел массу входов; окружить его невозможно, куда идти — неясно.
Итог понятен: поднялся шум, сбежалась охрана, сигналы тревоги разбудили весь город. Король с семьёй бросились бежать. Полсотни испанцев оказались окружены всей стражей и толпой местных жителей.
По одним свидетельствам, короля Прея застрелили во дворце, когда он убегал оттуда вместе с женщинами и детьми. По другой версии, незадачливый монарх оказался не робкого десятка (об этом пишут многие): он выехал во двор своей резиденции на боевом слоне и начал руководить войсками.
Пусть это португальцы на Шри-Ланке, но суть близка
Слонов внутри периметра было уже несколько. Адуарте описывает нам первую встречу с этим животным ещё до появления на сцене короля. Но первый слон, к счастью испанцев, испугался огня: чтобы видеть происходящее, Руис и его люди, как выражается монах-хронист, «зажигали костры». На самом же деле испанцы подожгли дворец, вследствие чего будет взорван пороховой погреб (важность огнестрельного оружия кхмеры при помощи Руиса осознали, так что постепенно начали его закупать). Сгорит почти весь дворец и немалая часть Срей Сантора.
Со слона король командовал (если верить этой версии) недолго: едва выехав наперерез испанцам, он получил смертельную пулю из аркебузы. Но вот его подданные были полны решимости расправиться с нападавшими: речь шла о тысячах человек против пятидесяти, а спасала только темнота, в которой кхмеры действовали крайне нерешительно и дезорганизованно. Дадим слово Адуарте:
«Поутру они могли бы нас похоронить, бросив каждый по горсти земли. Я молился, чтобы солнце не взошло, но Господь не сотворил чуда для нас, недостойных»
Отряд королевской гвардии тем временем атаковал испанцев, причём с умом: кхмеры наступали, петляя, чтобы не повторить судьбу короля. Однако это не помогло — избежав обстрела, все гвардейцы погибли в рукопашной схватке с вооружённым алебардой Бласом Руисом и дюжиной его японских наёмников.
В это время испанцы под командованием Велозу уже строились для прорыва к лодке. Увы, прорыв не удался: кхмеры разрушили мост через реку, по которому атакующие прошли ранее. Это вынудило испанцев идти в обход, причём очень далеко — около 40 километров через ночь, незнакомую местность и тысячи врагов.
Руис разделил отряд на три части. В авангарде (которым он командовал сам) и арьергарде (его командиром стал Велозу) шли стрелки под прикрытием тяжело одоспешенных родельерос и бойцов с древковым оружием. В центр поместили более легко снаряжённых самураев и раненых.
Кавалькада двинулась вперёд, постоянно отбивая атаки. К счастью, аркебуз было больше требуемого, а потому они не перегрелись от постоянного огня. На высочайшую выучку солдат указывает тот факт, что арьергард отступал спиной вперёд, ведя бой и при этом не ломая строй.
Примерно так…
По счастью, у атакующих не оказалось эффективного дальнобойного оружия: они стреляли из луков, бессильных против хорошего ренессансного доспеха, хотя раненых в незащищенные руки и ноги было много. Под покровом темноты вступать в рукопашную местные опасались. Несколько раз они водили в атаку боевых слонов, но те пугались стрельбы, разворачивались и топтали своих же.
Испанцы, по легко понятным причинам, шли очень медленно. Кхмеры же не пятились, не имели брони и раненых и знали местность. К тому же у них были слоны, на которых целый отряд форсировал реку — оказавшись на том берегу, куда стремились испанцы. Снова дадим слово Адуарте:
«Мы не бросали раненных и убитых не только из милосердия. Оставь мы их, кхмеры сразу отрезали бы им головы, а это придало бы им решимости покончить с нами»
Шли вдоль реки примерно 14–16 часов, без остановки; добрались до Меконга, переправляться через который было не на чем. К тому же на противоположной стороне поджидал враг. Начавшийся дождь мочил фитильные замки аркебуз, и только медлительность слабо организованного противника помогла отряду избежать атаки. Затем дождь кончился, а пока кхмеры решали, нападать ли теперь на испанцев, стемнело. Камбоджийцы не могли толком воевать ночью, чего нельзя было сказать о прекрасно обученных тактике энкамисад людях Руиса; значит, действовать нужно было быстро.
В реке, несмотря на ночное время, удалось найти брод. Чтобы не выдать факта форсирования преграды, испанцы применили ту же хитрость, которая в одном из ярких эпизодов Тридцатилетней войны будет использована против них французами: закрепили на деревьях тлеющие фитили. Используя по очереди разные из них, аркебузиры обстреляли противника за спинами отступающих, создав иллюзию массовости. В то же время прямо из брода испанцы открыли огонь по кхмерам на другой стороне, причём умудрились даже дать два залпа, перезарядив оружие по грудь в воде (опять же, к вопросу уровня выучки этого отряда).
Испанцам удалось переправиться через реку. Бойцы нашли лодки и отправили людей подать сигнал своим, а сами заняли оборону на берегу, организовав баррикады из поваленных деревьев. Тогда же подсчитали потери: ранены почти все, убитых — три (!) человека.
Несмотря на успех ночной операции, испанцы имели призрачные шансы выжить. Отправленным к лодке должно было сильно повезти, и даже в этом случае — сколько ждать помощи? Но тут опять повезло.
К месту как раз подошёл большой боевой корабль Хуана Суареса Гальинато, почти одновременно с началом событий добравшегося из Сингапура и тут же бросившегося по следам Руиса. Бортовой залп не оставил кхмерам никаких шансов на успешную атаку. Блас Руис и Диегу Велозу успешно погрузили людей на борт судна.
Первый в Лаосе
Гальинато не оценил случившегося. Он твердил о скором приходе малайского полководца Лаксаманы, о том, что теперь не с кем вести переговоры, порицал за самоуправство. Решение его, как формального командира экспедиции, было простым: идти обратно в Манилу. Но Руис и Велозу наотрез отказались. Они заявили: составленный договор предназначался не для того короля, которого они убили, так что надо отправляться в Лаос, где теперь скрывался истинный правитель Камбоджи, столь дружный с Руисом. И возводить его на так удачно освободившийся трон.
Вместе с ними были готовы идти ещё около 30 человек. На 1596 год в Лаосе, лишённом выхода к морю, не бывал ещё ни один европеец.
Руис не опасался трудностей, ожидающих первопроходцев, хотя добираться до Лаоса требовалось через враждебную (помните, с чего всё это началось?) Тямпу. Хуан Суарес Гальинато был вынужден согласиться: высадив на вьетнамском побережье отряд Руиса и Велозу, он, потеряв всяких интерес к правлению Камбоджей, ушёл на Филиппины.
Опять XVIII век, но что поделать
Во враждебной стране испанцы нашли проводников и двинулись с ними через горы, в земли, где прежде не ступала нога белого человека и где располагалась столица Лаоса — город Вьентьян. Там могло ждать что угодно.
После перевала через горы глазам европейцев открылась великолепная картина: плодородная равнина, где раскинулся прекрасный город — столица Лаоса. Стоило только Руису назвать своё имя, как король повелел встретить испанцев со всеми возможными почестями. Закатили великолепный пир во дворце; скудные источники описывают поразившую конкистадоров пышность лаосского королевского двора.
Несмотря на радушный прием, истинного короля Камбоджи отряд в живых не застал. Это не смутило Руиса, так как Сатха оставил наследника (имя его тоже приводится по-разному: Пхеан Тон либо Праункар). Ещё совсем мальчишку — что, впрочем, было только на руку испанцам. Таким проще управлять.
Выяснились и другие подробности. Оказалось, что Лаксамана, которого так боялся Хуан Суарес Гальинато, давно уже предал короля, убитого людьми Бласа Руиса. Он задумал короновать молодого неопытного наследника, чтобы сделать его своей пешкой. Выходит, его планы вполне совпадали с планами испанцев.
Руис возглавил отряд, с которым Праункар наконец выдвинулся домой. По пути встретились с малайским войском Лаксаманы, который был очень сильно удивлен, увидев Руиса. Между Лаксаманой и испанцами не могло быть особой дружбы по очевидной причине: малайцы — мусульмане, но ради достижения общей цели пришлось друг друга терпеть.
Нужно упомянуть, что основных источников ко всему, что описано выше и ниже, существует два. Первый — это испанские миссионеры, такие как Адуарте, Хименес, Мальдонадо и Побре, достаточно много написавшие о Бласе Руисе. Второй — различные камбоджийские устные предания, систематизированные востоковедами; письменных источников с этой стороны нет.
Итак, 1597 год. Возвести юного короля на престол удалось бескровно. Настал момент пользоваться всеми плодами многочисленных авантюр, опасностей и трудностей. Побре пишет об этом кратко, но ёмко:
«Два десятка испанцев и столько же японцев были хозяевами Камбоджи»
Праункар не принимал никакого решения без Бласа Руиса, Велозу и Лаксаманы. Более того: он отдал европейцам целые провинции, позволив собирать с них налоги, сделав кем-то вроде герцогов.
Открытый финал
Итак, два года Блас Руис был формально владетельным князем, а фактически — правителем Камбоджи, имея наибольшее влияние на короля. Лаксамане тот доверял много меньше: ведь малаец уже предавал. Испанцы купались в золоте и всевозможных излишествах. Оставалось лишь решить вопрос с метрополией: Гальинато уже не сможет быть генерал-губернатором, эта должность очевидно принадлежит только Руису. Но положение необходимо оформить юридически. К счастью, речь шла не о новом вице-королевстве, так что вопрос был в ведении филиппинского губернатора.
Как оказалось, в Маниле уже появился новый руководитель: Франсиско Тельо де Гусман. Он оказался куда сговорчивее прежнего, из-за пассивности которого Блас Руис попал в плен. Получив бумаги от конкистадора, Тельо де Гусман согласился дать ход старому договору и прислать испанцам внушительную военную помощь.
Первая экспедиция прошла не особо удачно: один из кораблей утонул, другие сбились с пути и оказались в Китае. Пока они пытались вернуться, губернатор де Гусман послал ещё два корабля. На одном шел Луис Ортисдель Кастильо, бывший подчинённый Гальинато, на втором командовал Луис де Вильяфанья.
Корабли шли к Руису не просто так: Блас тайно докладывал, что Лаксамана представляет собой опасность для подписания договора о вассальной присяге Камбоджи. Обретя несколько мощных кораблей с пушками и несколько сотен отличных испанских солдат, Блас Руис почувствовал бы себя уверенно. Новая должность, подкрепленная договором, новые возможности, новые торговые пути… Однако его ожиданиям вновь не суждено было сбыться.
Лаксамана уже готовил восстание в день подписания договора — и успешно сорвал церемонию. Точной датировки события нет, указывается «середина 1599 года».
Конкретных сведений о бое в столице Камбоджи мало. Испанцы пишут о том, что до Манилы добралось лишь двое из тех, кто был в этот день на церемонии подписания: Хуан де Мендоса и некий миссионер Габриэль, которых подобрал корабль Вильяфаньи. Судьба Руиса и Велозу навсегда осталась невыясненной.
Согласно основной и логичной теории, они были убиты во время восстания, а согласно конспирологической — Бласа Руиса видели в Маниле, из которой он позже исчез. Если Руис и правда был не тем, за кого себя выдавал, он мог бы под другим именем заниматься чем и где угодно. Из плена уходил до этого дважды, в конце концов — не грех и в очередное спасение поверить, однако это слухи и ничего больше.
Памятник Бласу Руису
Зато что мы знаем точно — Камбодже поставили памятник Бласу Руису, как значительному человеку в истории страны, погибшему на её земле. Уроженец деревни в окрестностях Толедо достиг всего: несколько раз лихо обвёл судьбу вокруг пальца, совершил яркий полководческий подвиг, по сути дела управлял целым государством.
А ведь ему не было и 30 лет.
Автор - Андрей Миллер. Подписывайтесь на Grand Orient и читайте больше его статей! Или читайте по тегу #миллеркат