Осень умирает и всё чаще с дождём выпадает снег. В такие дни Орландо, сцепив зубы, тренируется перед камином. Напротив стоят Кармен и Уго, совсем недавно узнавший, что учитель ещё и сводный дядя. Спада описывает в воздухе замысловатые фигуры, колет и наносит внезапные рубящие удары. Девушку прижимает кулачки к груди, следя за каждым движением.
Тело мечника, сплошной синяк с жёлто-синим ореолом. Орландо двигается скупо, то взрывается каскадом действий. Глаза Кармен и Уго дёргаются, силясь уследить за клинком.
В особо мерзкий день, пронизанный кинжальным ветром и ледяным дождём. Кармен осознала, что это не просто тренировка. Креспо повторяет некий бой, а по стоящим в уголках глаз слезам, можно догадаться какой. Уго не замечает ничего, кроме свиста стали и быстрых движений ногами. Девушка же чувствует пламя, сжирающее Орландо изнутри, чудовищное и чёрное.
Раз за разом, день за днём, он повторяет убийство отца. И с каждым движением спада движется уверенней, а из рук уходит дрожь.
«Старый Орландо» наотрез отказался рассказывать о былом, но поделился движением ног. Сказав, прежде чем исчезнуть в пучине сознания, что этого достаточно.
Этого было более чем достаточно.
Орландо двигается, а воображение рисует образ Серкано, наносящегося чудовищные удары. Отец рубит, колет, взрывается валом смертельных комбинаций. Это невозможно превзойти!
«Старый Орландо» смог, шепнул внутренний голос, сможешь и ты. Ведь именно ты год охотился на демонов! Ты Лучший! Ты полноценный Орландо, а не сломанный и сломленный «старый». Ты и только ты... настоящий.
Тело стонет, оно в отличие от разума, прекрасно помнит всё пережитое. Боль терзает каждое мышечное волокно, вгрызается в кости и затмевает разум. Есть в ней нечто приятное, предвещающее прогресс, а не агонию. Он может стать лучше, без «крови бога» или волшебных мечей.
***
Крас грохнул репу на стол с картой и решительно обвёл пальцем дорогу.
— Они пойдут здесь.
В комнате пахнет жареным мясом и вином, в углу бодро трещит камин. Винченцо сидит за столом напротив слава, сцепив пальцы у подбородка и поставив локти на стол.
— Ты уверен? — Спросил герцог, задумчиво глядя на репу, обозначающую крупный форт.
— Полностью! — Ответил Крас, ставя на карту по очередно стакан, хлебный мякиш и монету. — Здесь зимует дракон, тут просто растеклась река и даже в мороз пройти будет сложно.
— А тут? — Спросил Винченцо, касаясь монеты.
— Никто не знает. Оттуда прилетел голубь, недели полторы тому, но из посланных на подмогу... в общем, вернулся только один, но и он прожил два дня.
— И ничего не сказал?
— Только кричал и выл.
— Ясно.
Винченцо задумчиво постучал пальцем по карте, прикидывая расстояние до замка. Вполне возможно, там резвится дикая охота, о которой твердил брат. Остаются горы, холмы, забитые римскими руинами и... заброшенная дорога.
— Значит, они не пойдут через земли Адана? Прекрасно.
— Эта сволочь ещё может ударить в спину. — Подметил Крас, постукивая пальцем по навершию гладиуса.
— У нас всё ещё его жена и дочь. — Отрешённо сказал Винченцо. — Не думаю, что он захочет увидеть их подвешенными на крюках под рёбра и переброшенными через стену.
— Какой ты... — с улыбкой сказал Крас, — жестокий.
— Дело касается МОЕЙ семьи. — Огрызнулся герцог. — Ради них я устрою такое, что церковные зверства покажутся детскими играми.
— Боюсь-боюсь. А барон в курсе о твоей решимости?
— Думаю, он догадывается... Кстати, ты лампу случаем не пропил?
Крас сощурился, а уголки губ разошлись в лживой улыбке.
— Боюсь, лампы не так дорого стоят, медяк, может, два. На такие деньги разгуляться сложно...
— Ты знаешь, о какой лампе я. — Холодно перебил Винченцо. — Меня пытали из-за неё!
— Нет. — Отрезал Крас. — Не потерял и пользоваться ей я не буду, и ты прекрасно знаешь почему.
Ветер переменился, и дождь заколотил по обледенелому стеклу. Во дворе завыла собака, а треск поленьев стал оглушителен. Взгляды герцога и воеводы сшиблись над столом, с такой интенсивностью, что вот-вот брызнут искры. Наконец, Винченцо вздохнул и отмахнулся.
— Да. Ты прав. Просто береги себя.
— Не беспокойся. — Рыкнул Крас, сжимая рукоять гладиуса до побеления костяшек.
***
Когда слав вышел из кабинета, Винченцо поднялся из-за стола. Заложил руки за спину и подошёл к камину. Горячий воздух обволок, шибанул в ноздри запахом горящего дерева. Язычки пламени заплясали в зрачках герцога. Лицо превратилось в восковую маску, лишённую даже намёка на эмоции. Винченцо провёл ладонью от лба до подбородка, шумно выдохнул носом.
Точно такое лицо было у отца, когда старый барон принимал серьёзные решения. Вроде похорон жены за стеной поместья, рядом с мусорной ямой... или убийства каждого десятого воина после поражения.
Винченцо быстрым шагом вернулся к столу и грохнул на карту серебряную монету. Развернулся на пятках и выметнулся в коридор.