На мой взгляд, мы хотим от детей и подростков того, чего сами в своей жизни реализовать не сумели.
Часто дети – это полигон для отработки наших нереализованных надежд. Ребёнка с детства можно затаскать по разным секциям: балет, фехтование, английский язык, компьютерная графика… У них детства просто нет. Мы над ними издеваемся.
Скажите, пожалуйста, много ли среди вас таких, кто имеет опыт христианского детства? Считанные единицы, быть может. Подавляющее большинство христиан не имеют опыта христианского детства, христианского подросткового периода и христианской юности.
Как правило, эти периоды жизни были прожиты без Христа, без Церкви, без христианского воспитания. Мы сами все пришли к Богу в достаточно зрелом возрасте. Пришли, чтобы с покаянием зализывать наши раны.
И мы очень хотим, чтобы наши дети избежали наших ошибок. Хотим, чтобы они стали ого-го какие… Не то, что мы… И мы не знаем, как к этому приступить. Мы издеваемся над ними. Мы что-то хотим от них. Мы не знаем, как это сделать и тыкаемся наугад.
Я считаю, что кружки, спортивные секции, походы, лекции, беседы, внеклассная работа – всё это никуда не пропадёт. Всё, что вы делаете для них, имеет пользу, просто результат – не такой, какой вы хотите.
Давайте мы с вами признаем несколько вещей. Во-первых, мы не знаем, как их спасти от опасностей. У нас не было такого опыта. Во-вторых, в нашем детстве не было таких угроз, которые существуют в современном мире. Мы живём в информационное время. Сегодня они погружены в море информации.
Я не удивлюсь, если у них падает способность к запоминанию, падает способность к анализу информации… Они просто плавают в море информации, которое является, на самом деле, скрытым оружием против человека.
Нам надо сделать хотя бы задачу максимум – оградить детей от полового растления и наркотической зависимости. Потом человеку надо дать навыки труда. Нужно подготовить его к жизни. Пока мы вокруг него бегаем и прыгаем, ему хорошо живётся. А потом ему придётся жить самому.
Нужно учить детей трудиться. Нельзя всё делать за них и вместо них. Мы, сумасшедшие мамаши и сумасшедшие папаши, в подавляющем большинстве случаев воспитываем их эгоистами. Мы всё делаем вместо них. Мы боимся их заставить. Мы боимся на них прикрикнуть. Мы боимся их обязать. Хотя они с каждым годом должны брать на себя всё больше и больше нагрузки.
Они могут научиться стирать, гладить, убирать в доме, мыть машину во дворе, они могут почистить отцу обувь и не считать это зазорным. Они должны разбудить меня утром и сварить мне яйца вкрутую, а не я должен их будить и делать им чаёк.
Мы сплошь и рядом разбаловали своих детей. И попробуйте сказать, что это не так. А потом мы удивляемся: «Как же мне православненьким сделать моего эгоистика?» А ему вообще ни до чего дела нет, кроме как найти в гаджете какую-нибудь гадкую картинку и рассматривать её с неотрывным вниманием, свойственным его тинейджерскому возрасту.
Вы же сами все очень трудно живете. И тащите на себе, закусивши удила, как ломовые лошади телеги со своими проблемами: квартиры, зарабатывание денег, болезни, неприятности, скорби…
А детки наши – лентяи, которые воспитаны нами. У них полным-полно свободного времени, которое они не знают, чем занять. У них всё куплено нашими руками, и они ничему цены не знают. Как же мне потом эгоистика православненьким сделать? Какая-то неразрешимая задача получается.
Ребёнок должен понимать, что булка в магазине – это очень трудная еда. Историю булки ему надо рассказать. Сколько труда туда вложено. Как всё это появляется. Это очень длинная история. Большинство детей никогда не задумываются о таких длинных историях.
А что из человека можно вырасти, если он элементарных вещей не понимает?
Он поэтому возьмёт и бросит на пол хлеб. И ты его ударишь по попе, а он даже не поймёт, что это не просто хлеб, а очень тяжёлая пища. Это нужно объяснять. Если не объяснять, то они этого никогда не поймут.
Хлеб – трудная пища. И костюмчик твой – тоже тяжёлая одежда. Маме и папе пришлось много работать, чтобы тебя накормить и одеть. Эти элементарные вещи надо объяснять.
Человек сам никогда не поймёт этого, если ты ему не расскажешь. Да никто не думает ни о чём, если с ним об этом не заговоришь.
Откуда хлеб берётся, как костюмчик шьётся, почему надо лампочку выключать – всё это надо объяснять.
Без трудолюбия, без уважения к старшим, без уважения к чужому труду не может быть христианина.