«Туфли были грубые, а женщина очень нежной. Как мимоза в день покупки. Она передвигалась в этих туфлях весьма ловко, но они совсем не коррелировались с нею. Казалось, такая фемина должна летать низёхонько над землёй и благоухать прериями. Тонкой рассыпчатой травой, сухим до острого песком, давним лошадиным помётом, табаком погонщиков и дальними странами. Она всё это и олицетворяла, лишь с пометкой — «осторожно, не форматная обувь!» Можно было присматриваться и так, и так — но не вязалось, и всё! Причём, платье было надето вполне цивильное, офисное, можно сказать. Прелестного нюдового цвета и синий — морской — шейный платок «наперевес». В руках болталась — побалтывалась!. она, проказница, шевелила кистью, на изломе, и качала ношей — сумка «крокодиловой кожи». Модно помятая и роскошно марсаловая. На пальчиках позвякивали каратиками колечки. Всё — комильфо, кроме туфель.
«Ооооо!…» — хотелось сказать, заныть даже. Ибо, взгляд невольно опускался долу и там застревал в отупении. «Девушка.. ммм… может Вам мои кедики отдать?. Как-то приличнее будет!» — вертелось на языке. Но стёб застревал, вяз на зубах. Так как, вся она оказывалась гармоничной. Ступни — нет, а вся — да. Какая-то будничность опадала с образа. И именно из-за этой рифлёной подошвы, тупого носка и дурацких — бантиком — шнурков.
Приходило на ум: встала утром, собралась, уж на выход двинула — но взбрыкнуло. И она поменяла обувку! И — как раз!
Я бы не заметила её в толпе, никогда. Много их бродит по жизни, разгламуреных. Но дурацкие, ботиночного типа, штиблеты. Нарушая все законы мироздания, плюя на условности и приличия. Дивно и деликатно навевали новый тон мышления и стандарты. Не «мне по фигу, что вы подумаете..» А «глядите, как мило..» И это приглашение — немножко в свою жизнь, чуть в «ногу со вкусом», отдалённо «ретро незаменимое». Теплило душу и трогало сердце.
Я подвинулась поближе к шалунье и приватно шепнула: «Супер! Детка..»
Она благодарно кивнула. И я поняла, это был демарш, вызов. И ей было нелегко. Но она справилась. А я не пнула — по дороге, от нечего делать. А присоединилась!»