Ехать до сестры было долго, часов пять. Оля с тоской подумала о том, что ей придется пять часов торчать в этой тесной газельке, уже предчувствуя как затечет все тело.
"Ну, хоть музыку послушаю", подумала она. На душе скребли кошки, да и тяжелое зимнее небо не добавляло веселья. Одиночество заполнило всю душу, как будто ледяной воздух с улицы попал внутрь тела, такой колючий и не оставляющий шанса отогреться.
Уже совсем стемнело. В наушниках запел Кипелов о разбитых мечтах. Вглядываясь в темноту через окна, почти полностью покрытые наледью, Оля пыталась разглядеть хоть что-нибудь: дорогу, деревья, дома. Бесполезно. Одна сплошная засасывающая темнота...
"Прямо как в моей душе", подумала девушка.
Она вспомнила, как с самого детства чувствовала себя одинокой. С возрастом стало легче заглушить это чувство, но стоило остаться одной, как одиночество снова начинало ее переполнять. Его было настолько много, что иногда оно просто не давало ей дышать. В детстве в этот момент к ней приходили ее кошки и сворачивались клубочком - кто в ногах, кто на груди или на голове. Ее пушистые друзья всегда чувствовали, когда ей была нужна их поддержка и ей становилось легче. Слезы навернулись на глазах, ей очень не хватало ее мохнатых друзей сейчас, во взрослой жизни.
"Вот бы снова почувствовать их тепло...", замечталась она и украдкой смахнула слезы, уже катившиеся по ее холодным щекам.
Маршрутка остановилась, чтобы подобрать новых пассажиров. В салоне было темно и люди на ощупь пробирались на свободные места. Справа от Ольги кто-то тоже сел. Так близко, что их колени оказались в паре сантиметров друг от друга. Слишком мало места в маленькой маршрутке. Когда все места заполнились, водитель включил тусклое освещение, чтобы рассчитать новых пассажиров. Освещения хватило только на то, чтобы боковым зрением девушка успела заметить, что рядом сидел какой то парень.
Оля снова погрузилась в музыку и свои грустные воспоминания. К счастью, ехать оставалось всего часа два.
Дорогу заметало. Водитель продолжал держать скорость, ведь нужно успеть приехать по расписанию. Какой-то лихач выехал на встречку и водитель маршрутки едва успел уйти от столкновения. Пассажиры газельки повалились друг друга, хорошо, что все были пристегнуты. Немного придя в себя, Оля поняла, что она едет, вцепившись руками в колени, как и ее сосед. Их мизинцы соприкасались, но никто из них не убирал своей руки.
Девушка ехала в каком-то приятном напряжении. Едва ощутимое прикосновение руки незнакомца почему-то ее не отталкивало, а наоборот, как будто грело. Она пошевелила пальцем и замерла. Парень сделал то же самое. Выждав пару минут, она почувствовала, что теперь не только его мизинец касается ее руки, но и безымянный палец тоже. Она в ответ подвинула свою руку еще ближе. Аккуратно, как будто боясь спугнуть, он взял ее ладошку в свою и начал поглаживать. Так нежно, совсем не спеша, как будто впереди у них была еще целая вечность.
Оля ехала, продолжая смотреть в темное окно, а ее пальцы в ответ гладили ладонь незнакомца. На душе стало так тепло и спокойно, как в детстве, когда к ней приходили ее кошки. Она улыбнулась тихой и грустной улыбкой.
Оставшаяся дорога убаюкивала ее, погружая в сладостную дрёму человеческого тепла рядом. Тепла незнакомца, который ничего не просит взамен. Который, может быть, сам до отчаяния соскучился по родному человеку рядом.
Маршрутка остановилась у остановки и Оля засобиралась на выход. Парень вышел на улицу, чтобы ее пропустить. В свете фонаря у остановки Оля разглядела его лицо.
"Симпатичный", успела подумать она.
"Ты скажешь имя?" - прошептал незнакомец. Оля помотала головой. Не в этот раз.
"Спасибо...", улыбнувшись, тихо сказала она. В одно это слово она хотела уместить всю благодарность и тепло, на которое была способна.
Мягкий снег, падающий с неба крупными хлопьями, почти скрыл удаляющуюся фигуру Оли. Светлая улыбка играла на ее губах. На душе снова было спокойно и уютно...
