Этот милый слепой зверёк с забавной мордочкой всегда вызывал у деревенских жителей самые противоречивые чувства. С одной стороны - умиление и восторг детворы, с другой - раздражение (скажу больше - негодование) огородников. Последнее неудивительно: крот испокон веков является одним из злейших вредителей любой огородной растительности.
До сих пор эту душевную дилемму каждый разрешает самостоятельно. Большинство проявляет милосердие и оставляет без внимания его проделки, ограничиваясь сетованиями и лишь понося его на все лады. Но некоторые предпочитают активно с ним бороться, понимая, что могут остаться без урожая. Самого же прочно обосновавшегося на приусадебном участке крота не сильно интересуют произрастающие на нём культурные растения (тот ими не питается), но вот изрядно попортить любые попадающиеся на пути корневые системы у него превосходно получается. Обеспокоенные садоводы, наблюдая, как только что высаженные молоденькие яблоньки начинают неожиданно чахнуть и, в конце концов, засыхают, зачастую долго ломают головы над поиском причин. А определив источник зла, стараются действовать предельно радикально.
А самым быстрым и эффективным (хоть и безжалостным) способом избавления от кротовьей напасти у деревенских жителей издавна считались пружинные кротоловки. Благодаря им зачастую удаётся свести практически к нулю численность популяции кротов не только на своём участке, но и вообще на ближайших прилегающих к нему территориях.
В моей бывшей деревне главным специалистом по их отлову в 70-ые годы считался отец, работавший шофёром местного совхоза. Любопытно, что в деревенском сообществе за удачливость и предприимчивость его беззлобно звали «кротом». В его арсенале имелось около пятидесяти кротоловок, многие из которых были изготовлены самостоятельно.
Добыча кротов являлась для отца неплохим промыслом, позволявшим ежемесячно пополнять семейный бюджет на 25-30 рублей. Помнится, за каждую шкурку в начале 70-ых в заготконторе платили 25 копеек. Согласитесь, что при зарплате совхозного шофёра в 150 рублей это было вполне сносно! В нашей семье к увлечению отца относились равнодушно, считая его неким развлечением и отдушиной в повседневной сельской загруженности. В юношеском возрасте мы с братом часто наблюдали весь механизм ловли, начиная от установки кротоловок до выделывания шкурок.
Тот начинал свой промысел в конце июня, когда молодняк подрастал уже настолько, что давал полноценные качественные шкурки. Продолжалась эта охота чуть ли не до первых заморозков. Самыми урожайными являлись низина в деревенской околице и место выпаса скота за бывшим колхозным курятником - земля там была жирная, богатая червями и личинками насекомых, что всегда привлекало кротов. Обнаружить такие места нетрудно - по выброшенным кротами кучкам земли и выходным отверстиям на поверхности. Всё это свидетельствует о том, что они часто пользуются этими ходами. В дождливую осень отцу приходилось менять дислокацию и переносить кротоловки на возвышенные места, куда зверьки перебирались из своих залитых нор.
При установке ловушек отец неизменно пользовался длинным ножом с широким лезвием -им было удобно вырезать куски дёрна и собирать вокруг установленной кротоловки землю. Прежде, чем их ставить, он вскрывал ходы и опытным взглядом выбирал лишь давно наторенные. Кстати, распознать постоянные ходы несложно: если через пару дней на месте уплотнённой земляной кучи окажется новая, значит, крот наведывается сюда регулярно. При установке ловушки пружину он вдавливал, чтобы та лежала плотно, а при насторожке иногда подсыпал землю на спусковой крючок (чтобы не произошёл самоспуск). И лишь после этого вскрытый ход с установленной кротоловкой накрывал дерном. Таким же способом устанавливал ещё одну с другой стороны хода.
Сетью кротоловок у него были охвачены деревенские окрестности на расстоянии до полутора километров, а общая протяжённость составляла до десятка километров. Каждое утро отец поднимался ни свет ни заря и успевал обойти до работы эту территорию! В среднем улов составлял от 20 до 30 кротов. В период наиболее интенсивного движения зверьков отец просил нас проверять ловушки даже в течение светового дня - чтобы иметь возможность отловить их в большем количестве.
А ведь их ещё нужно было выделать. Поскольку шкурку с пойманного крота нужно снимать максимально быстрее, чуть ли не на ходу, отец это зачастую делал «не отходя от кассы» - при осмотре ловушек. Благо, навыки позволяли: на всё про всё у него уходило пару минут! Главным при этом было не повредить мышцы живота и внутренностей и не испачкать шкурку.
Снятые шкурки он мелкими гвоздиками прибивал мездрой наружу к стене деревенского дома, там они и висели до полного высыхания. После чего отец упаковывал их в пачки и складывал на печке, когда тех накапливалось пару сотен - сдавал в заготконтору.
Меховые пальто из крота стоимостью свыше 350 рублей в то время были по карману лишь обеспеченным соотечественникам да иностранцам. И пусть те были не очень тёплыми, но зато выглядели необычно и презентабельно, а это становилось зачастую определяющим фактором.
С уходом старшего поколения к концу 80-ых этот выгодный промысел постепенно сошёл на нет. А жаль: глядишь, для деревенских пенсионеров имелась бы возможность заработать какие-никакие (отнюдь нелишние!) деньги. А заодно обезопасить свой огород от нашествия расплодившихся кротов…
Читайте мои предыдущие публикации на канале:
- Призывные медкомиссии в советских военкоматах: конвейер унижения и стыда
- А ну, Россию выручай, чудотворный иван-чай!
Уважаемые читатели, подписывайтесь на мой канал! Проявляйте уважение к автору и друг к другу, воздерживаясь от откровенных оскорблений, хамства и мата в комментариях!