.
.
.
Прочитал где то, что Полина Барскова приготовила сборник украинских поэтов, в переводе на русский, из любопытства почитал одно стихотворение в ее переводе. Стихи написанные "грамотно", в современной постмодернистской манере в форме газетного репортажа о молодом человеке, работающем татуировщиком, затем увлекшимся политикой , и вскоре погибшим. Стихи по жанру и по манере, напоминающие стихи Марии Малиновской о Белоруссии .. Сейчас так модно писать "газетно-репортажно", и в этом смысле нынешняя тенденция в поэзии несколько напоминает советскую. Сразу же вспоминается Евтушенко, пишущий свои стихи и поэмы в духе газетного репортажа с той разницей, что те "газетные" стихи были написаны страстно, а нынешние отрешенно. Если говорить об украинской поэзии, старая поэзия в лице Григория Чубая была куда интереснее. Евгений Рейн хороший поэт, но в нем есть что то от" поэтического мафиози". И Борис Рыжий, и Полина Барскова (его дочь, живущая в США) это все его проекты, если забыть конечно об Иосифе Бродском... Хорошо, что есть талантливые молодые поэты, росшие без покровительства столь мощного человека. Пусть даже о них никто не узнает, кроме Бога.
ИГОЛКА
.
.
Антон, тридцать два года,
в статусе было сказано, что живет с родителями.
Православный, хотя в церковь не ходит,
закончил университет, иностранный – английский.
Работал татуировщиком, имел свой почерк,
если можно так выразиться.
Через его искусные руки и острую иголку
прошла целая толпа местных.
Когда все это началось, много говорил про
политику и историю, стал ходить на митинги,
перессорился с друзьями.
Друзья обижались, клиенты исчезали.
Боялись, не понимали, уезжали из города.
Лучше всего узнаешь человека, дотрагиваясь до него иглой.
Иголка жалит, иголка сшивает. Под теплым
металлом такое податливое полотно женской
кожи и такой крепкий светлый брезент
кожи мужской. Протыкаешь чью-то
оболочку, выпускаешь из тела рубиновые
капли крови, бьешь, бьешь, выбиваешь
ангельские крыла на покорной поверхности мира.
Бей, бей, татуировщик, поскольку мы призваны
наполнять этот мир смыслом, наполнять его
цветами, бей, татуировщик, эту
обшивку, под которой души и болезни, –
то, чем живем, ради чего умираем.
Кто-то рассказал, что его подстрелили на блокпосту.
Рано утром с оружием в руках,
как-то неожиданно –
никто ничего не успел понять.
Похоронили в общей могиле – их там всех так хоронили.
Личные вещи передали родителям.
Статус так никто и не исправил.
Пройдет время, и какая-нибудь сволочь
Обязательно будет писать про это героические стихи.
Придет время, и какая-нибудь сволочь
скажет, что про это вообще нельзя писать.
Сергей Жадан , (2015 г) перевод Полины Барсковой
ПОЧЕМУ СОВРЕМЕННАЯ ЭПОХА НЕ РОЖДАЕТ БОЛЬШИХ ПОЭТОВ
.
.
.
Почему далеко не во все времена рождается поэзия, в том смысле в каком она определяет настроения людей? Время поэзии было в СССР, в пору, когда она была актуальна, и что то, или даже много что значила, по крайней мере больше, чем сейчас . Начать с того, что не бывает культуры без противоречий. Нужность поэзии и искусства связана с определенном типом противоречий в обществе. Есть общества, в которых нарастают большей частью личные , "лирические" противоречия человека *индивидуума и коллектива", (назовем это так) , это относительно благополучные но поздние эпохи, в которых каждый человек занимает свою нишу, но ему не достает места в Вечности, или Бога. Такие противоречия разрешаются лишь в поэзии. Нужно добавить, что как правило, это переходные эпохи . И есть другой тип противоречий, чисто социальных. Скажем, я беден, а он богат. Одни люди рождаются с уготованным для них местом в мире, а другие оказываются лишними. Такие противоречия разрешаются в философии, политике, журналистике. А поскольку, первые личные противоречия со временем переходят во вторые , журналистики и политики становится больше чем поэзии , по крайней мере поэзии лирической и хорошей.
* * *
Помимо суеты, где ищут первообраз,
где формула души растворена во всём,
возможно ль жить, избрав иную область
помимо суеты — песка под колесом?
Вращением — следи — искривлены ступицы.
Всё искажает скорость, но и с ней
ось неподвижна, сердце не струится,
и в листьях осени покой всего полней.
Всего полнее парки запустенья,
куда пустили нас, не выяснив родства
с болезным временем, когда пусты растенья,
когда растут пустынные слова.
Но келья — не ответ, и улица — не отклик,
и ничему душа при свете не равна,
помимо суеты — нестройных этих строк ли
отчётливых следов на мёрзлой луже сна.
Возможно ль жить, не положив границы
меж холодом и хрупкой кожей рук?
Страдательная роль певца и очевидца —
озноб души распространять вокруг.
Кто вовлечён в игру — столбами соляными
застыли при обочине шоссе,
но кто промчался — исчезает в дыме
ступицей, искривлённой в колесе.
Из этих двух не выбрать виновата,
когда я знаю — выбор совершён
помимо них, когда изменой брата
как лихорадкой воздух заражён.
Виктор Кривулин , 1973
ЕСЛИ ПОЯСНИТЬ ЭТИ МЫСЛИ НЕСКОЛЬКО ПОДРОБНЕЕ
.
.
.
Попробую эти мысли, или скорее осмысленные наблюдения пояснить на примерах . Возьмем такое явление как серебряный век...Время с одной стороны чисто переходное, с другой, относительно благополучное, в смысле устроенности людей, которых занимают вопросы религии и культуры, старого и нового, духовного и земного. Такая же ситуация была в Германии в начале 19 века, в эпоху тоже чисто переходную, но так же пока относительно благополучную. Такая же ситуация была и в Англии начала 19 века, или во Франции середины 19 века. А теперь, возьмем тридцатые годы сталинской индустриализации, где противоречия человека из личных сместились в противоречия чисто социальные. Тогда настало время журналистики, репортажей, идеологии , а лирическая поэзия в уровне пала по сравнению с Серебряным Веком. А дальше, возникли пятидесятые шестидесятые . В Ленинграде возник и Роальд Мандельштам , Аронзон и Бродский, а в Москве Геннадий Айги, наряду с официальным Евтушенко, или Куняевым. А в девяностых , где личные противоречия опять сместились к социальным, поэзия очень пала в уровне. Но зато расцвела философия и журналистика.
Х Х Х
.
Я приеду,
в гостинице номер сниму,
выйду в город,
пройдусь, ни о чём не жалея,
но взгляну — Золотая аллея в снегу! —
и опомнюсь: в снегу Золотая аллея,
где когда-то под музыку липы цвели,
распускались пионы
созвездьям навстречу,
и мелькали огни сигарет,
как шмели,
а какие, какие тут слышались речи!
А теперь тишина,
неожиданный снег
до весны завалил Золотую аллею,
где давно потерялся мой голос, мой смех,
тот, которым смеяться уже не умею.
А под осень —
под осень шепталась листва,
и внезапно взлетала, как жёлтая стая,
в час, когда вдоль аллеи свистели ветра...
Потому и прозвали её — Золотая.
1970
© Станислав Куняев (одно из немногих его стихов, которые мне нравятся)
* * *
.
Поэт напишет о поэте.
Художник представляет нам
себя, в малиновом берете,
распахнутого зеркалам.
От легкости, с какой он дышит,
от грации, с какой парит,
я съежился, я желт, я выжат,
я отдал кровь – а он царит.
Тону в любующемся взгляде:
я – это он, я – это свет,
но резкий, падающий сзади,
в затылок бьющий или вслед.
В лучах его второй природы
я только тень, я только вход
туда, где зеркало у входа,
где женщина, смывая годы,
ладонь по зеркалу ведет.
В. Кривулин
САД КАМНЕЙ
А в следующий раз он родился в пустынной стране,
Где не было храмов буддистских, однако камней
хватало на склонах - в продутом насквозь редколесьи.
И так удивлялся блаженно-блажной пустоте,
когда проплывали над ним в голубой высоте
Два облака белых. И ветер гудел в поднебесьи.
Полина Беспрозванная, (70-80е годы) , любимые стихи
.
ЖАВОРОНОК
.
Жаворонок щуплый ненароком
бросил в уши кругленькие звуки,
вертолётиком повис он над дорогой,
всю окрестность звуками остукал...
Сахалинский жаворонок скромный,
обронивший трель голосовую...
Вот — искусство.
И оно огромно.
Маленьких искусств
не существует.
Глеб Горбовский, "Поиски тепла". (Ленинград, Советский писатель, 1960)
ДЕВОЧКА В ДЕТСТВЕ
уходит
как светлая нитка дыханием в поле
и бело-картонная гречка
срезается лесом
птицы словно соломинки
принимают шум леса на шеи
косички ее вдоль спины наугад
словно во сне начинают село
глядя на край каланчи
и там на юру на ветру
за сердцем далеким дождя золотого
ель без ели играет
в ю без ю
Геннадий Айги, 1963
НЕСКОЛЬКО БЕГЛЫХ МЫСЛЕЙ, О ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ И САПФО
.
,
.
Наконец, можно в качестве примера привести лирику древней Греции, вспомнив "фиалкокудрую" Сапфо . Почему именно в седьмом веке вдруг расцвел этот совершенно нездешний цветок удивительной лирики? Если окунуться в историю и в политику, в седьмом веке в Греции начали творится перемены, царская власть оказалась упраздненной олигархами из числа аристократов, которые стали вести борьбу меж собой за власть. То есть, налицо время каких -то индивидуальных проявлений взамен старым и коллективным. Именно в канун этой борьбы и появляется прекрасная Сапфо, расцветает ее лирика на острове Лесбос. Что же касается Платона, Платон родившийся лет на двести позднее Сапфо, творил в эпоху больших и социальных противоречий Греции, в эпоху наступающего кризиса полисной системы. Потому обеспокоенный, и наверное многое предвидящий Платон и написал свое знаменитое Государство. Время поэзии это время социальных противоречий, уходящих в противоречия личные . Время же философии, политики, или журналистики, есть время личных противоречий человека, уходящих к противоречиям социальным.
.
* * *
.
Венком охвати,
Дика моя,
волны кудрей прекрасных.
Нарви для венка
нежной рукой
свежих укропа веток.
Где много цветов,
тешится там
сердце богов блаженных.
От тех же они,
кто без венка,
прочь отвращают взоры...
(Сапфо, Перевод В. Вересаева)
О ТОМ ЧТО КРОМЕ САПФО НИКТО НЕ УМЕЛ ДЕЛАТЬ
.
.
.
Сапфо умела то, что до нее не умел делать никто, (ни Алкей,, ни даже Платон), умела констатировать . Констатировать свои лирические переживания, (как в знаменитой оде к Фаону) или зрительный ряд природы. Констатировать, почти ничего не воспевая. Констатировать так, что бы ничего не было, (и не осталось) кроме одной сути, никем невоспетой, а скорее поющейся в слове, как в формуле Природы, Мироздания, или , Эроса, которым все эти явления пронизаны как текучим, таинственным, и неуловимым огнем. Ее Настоящее всегда равно Вечности. Поэтому даже ее пейзаж c яблоней всего в четырех строках многомерен, и потому даже дошедшая лишь в одних фрагментах, Сапфо ничего не потеряла. От сути ничего не изымешь, кроме самой же сути. Как от летней ночи не отнимешь часа, или двух часов. Позднее так хорошо и лаконично писали лишь японские поэты. Или, поэты корейские. А в России, Пушкин, (мастер лаконичности) и конечно Мандельштам.
* * *
.
Сверху низвергаясь, ручей прохладный
Шлет сквозь ветви яблонь свое журчанье,
И с дрожащих листьев кругом глубокий
Сон истекает.
(Сапфо, перевод В. Вересаева)
____________
P. S.
.
Далеко не в каждое время расцветет гениальная лирическая поэзия, что конечно не говорит о том, что в наш век нет хороших стихов. Правда, если они встречаются то скорее как отголосок прошлого , поскольку, современная эпоха не поэтическая. Последний взлет большой лирической поэзии Россия пережила, в 50е -80е годы двадцатого века. Наша же эпоха- не для поэзии в большом смысле, как было это в том же СССР, хотя подобная "лирическая" эпоха может родиться позднее.