Круглов был зол. Насилие не представляло для него греха; он родился и рос в той среде, где оно было совершенно естественным, и всё, что майор получал от жизни: деньги, статус, женщины, – он добивался именно насилием, отлично усвоив, что бить можно только первым, иначе побитым останешься сам. В сущности, и жена его в своё время стала его девушкой не совсем по своей воле. Теперь Круглов уже и не понимал, что можно было бы поступать как-то иначе. Однако отчего-то именно в этом случае, именно с этой надменной, холёной московской сучкой, после всего случившегося в нём поселился странный осадок. Кто-либо другой назвал бы это голосом совести, но точно не Круглов. Его удручало даже не то, что Наташу пришлось брать силой – бесило, что других вариантов у него вообще не было. Казалось, теперь, когда он поставил её в один ряд с местными шлюхами, трясшимися от страха перед ним и на всё готовыми, потому что его неограниченная власть в посёлке позволяла ему поступить с ними как угодно – и облегчить их гнусное существование, и значительно ухудшить, – всё с ней стало бы, но это не сработало. Она оставалась другой, совершенно особенной, и тем менее доступной для него, чем более он продвинулся на пути овладевания ей. Поскольку думать над мотивами своих поступков он не умел, всё, что ему оставалось – только злость, но и злиться на себя он не мог тоже. Поэтому Круглов злился на Наташу: за то, что слишком громко кричала, за то, что до последнего сопротивлялась и пыталась скинуть его, так что пришлось сильно её ударить, за то, как сидела потом, прикрываясь своей рваной блузкой, бормоча полушёпотом какие-то проклятия: куда девалась вся её спесь и неприступность, – но яростное отвращение в её глазах совсем не напоминало жертву! Наверное, где-то глубоко, за пределами даже бессознательного, в майоре жила наивная мальчишеская фантазия: о девушке, что будет нежно гладить его ладонью по рябой щеке, называть его ласковыми словами и сама просить, даже умолять трахнуть её.
До зимнего рассвета было ещё далеко. Телек продолжал по инерции показывать какой-то тёмный, грубый фильм. Круглову было слишком неспокойно. Он резко встал с дивана, натянул так и не надетые за всё время штаны и вышел в коридор. Немного постояв на крышке подвала, он рванул её на себя и, включив фонарик, двинулся по лестнице вниз.
Пленник его, доведённый за время заточения до нужного градуса отчаяния и подавленной воли, не спал и встретил его внезапно слишком дерзко – так, будто снова сидел тут всего несколько дней в надежде на скорое избавление.
- Что пришёл? – просипел он простуженным голосом. – Ты меня кормил уже, забыл? Или целые сутки прошли?
- Заткнись, – Круглов пнул его под рёбра с наслаждением, срывая на скованном существе всю накопившуюся злость.
Конечно, этот напомаженный хлыщ регулярно имел таких тёток, как эта Наташа! Что уж говорить о местных дурах, привыкших к грязным алкоголикам? Если и шикарные девки в Москве наверняка смотрели на его аккуратную бородку где-нибудь в блестящем, сверкающем баре и наваливались на него своими силиконовыми сиськами, в надежде, что он не только заплатит за их коктейль, но и потащит с собой куда-нибудь в отель. А ему что? Зачем тогда ему, Круглову, столько денег? Кто вообще точно понимает, сколько их у него? Кто из этих избалованных приезжих кретинов вообще представляет, на что способен рыжий, низкорослый Круглов? То-то же! Он ещё раз пнул обмякшее тело.
- Чего ты меня не убиваешь, чёрт? – простонал Давид. – Надеешься выкуп получить? Я тебе говорил сотни раз, что никто за меня и копейки не даст.
- Ха, это я знаю, – самодовольно ответил майор. – Знаю, что жена твоя тебя богаче и много с твоим исчезновением не потеряла.
- Я думаю, ты просто не знаешь, что со мной делать. Убить ты меня не можешь, отпустить тоже… Ждёшь, когда сам помру?
Тот снова пнул его, но промахнулся и как-то неловко попал носом ботинка в угол.
- А ну как сбегу?
- Да куда тут сбежишь! – почти безнадёжно отмахнулся мучитель таким грустным голосом, как будто и сам бы хотел бежать, пробовал, да не вышло.
Удовлетворив, наконец, свою потребность в агрессии, он как-то вдруг устал, обмяк и, отойдя к лестнице, присел на свою ступеньку.
- Что, тяжёлый день? – насмешливо пробормотал пленник из своего угла. – Поболтать пришёл? Никто больше тебя не слушает?
Вместо ответа Круглов некоторое время помолчал, затягиваясь сигаретой.
- Смешные вы люди, москали. Никто вам не нужен, да и вы сами на хрен никому не сдались. Думаете, вы короли мира, а провинция живёт без вас и думать о вас не хочет. Если вас завтра накроет цунами каким-нибудь, никто и не заметит. Столица, бл*! Да вы и сами там друг другу не нужны. Изнываете от безделья, от развлечений лопаетесь, всё вам надоело. Внутри семьи никто никому не нужен.
- Ты, я смотрю, много со своей семьёй живёшь, – проворчал Давид.
- Семью мою не трожь, ты ничего о ней не знаешь! – привычно взревел майор, приподнимаясь с места.
- Не буду, не буду, – послушно вздохнул заключённый.
Они помолчали, оба тяжело сопя в тишине и мраке, а потом Круглов снова заговорил.
- А ведь я тебя спас. Ты не заметил?
- Круто, спасибо! Чувствую себя именно как человек, которого спасли.
Круглов не слушал.
- Кто вот только хотел тебя убить? Кому это могло быть нужно?..
- Не знаю, – откликнулся Давид. – Только об этом и думаю. Я не богатый, не влиятельный, врагов у меня нет. И вряд ли кто-то, кроме тебя, так не хочет отпускать отсюда Ксюшу…
Круглов нервно дёрнулся, как будто хотел снова бить своего пленника, но ему вдруг стало лень, и он остался сидеть на месте.
- У тебя у самого нет идей? – спросил Давид.
- Никаких, – честно ответил майор.
- И ты со своим влиянием до сих пор не разобрался, что это был за мужик с ружьём?
- Не твоё дело, – раздражившись, майор поднялся и принялся подниматься вон из подвала.
Это было то, что сильнее всего терзало Круглова. Он, конечно, не рассказывал Давиду, что таинственный человек позже пытался застрелить здесь ещё одного человека – и именно его, Давида, родственника. А особенно сильно изводило то, что на его земле расхаживал спокойно незнакомец с ружьём, покушавшийся на необъяснимые убийства, а он, Круглов, не имел ни малейшего представления, кто это и от чьего имени он действует.
#триллер #фантастика #мистика #сверхъествественное #детектив