Точной даты своего появления на свет он не помнил, но знал, что родился в 1920-м году в Молдавском городке Дубоссары. Своего брата и мать он любил, а вот отца ненавидел, и после переезда семьи в город Одессу, он в 11 лет ушёл из дома и предпочёл жизнь бродяги, семейному очагу. Мальчик очень быстро связался с местными беспризорниками, с которыми промышлял мелкими кражами. Здесь-то на улицах Одессы он и получил гордое имя Сашка Блот.
Вскоре кражи стали совсем не мелкие, но у подростка быстро развились лидерские способности. К 14-ти годам он уже стал атаманом одной из местных шаек, а сам перестал воровать: всё награбленное ему приносили; он только руководил.
Но, помимо воровской жизни, у Сашки Блота была и другая. Хоть он и ушёл из дома, но обучение в школе не бросил. Очень уж сильна была его тяга к получению новых знаний. Когда же «десятилетка» и взрослая вечерняя школа были за спиной, он решил завязать с прежней жизнью и переехал жить в город Тирасполь. Тем более, что в Одессе ему уже находиться было опасно: всех его дружков переловили, а за ним органы внутренних дел вели охоту.
В тогдашней столице Молдавии молодой человек поступил в Индустриальный институт, но тяга к вольной жизни ещё была сильна. Опять начались пьянки, рестораны и девушки, но он влюбился и дал ей слово «Завязать». Разгульная же жизнь тянула к себе невыносимо, и чтобы не стать клятвопреступником, он бросил всё: и институт, и новых друзей, и девушку, и ушёл добровольцем в армию.
Там, в рядах Рабоче-Крестьянской он, наверное, за всю свою жизнь, узнал, что у него есть имя, фамилия и отчество. Конечно, его и раньше называли и по фамилии в школе и по уменьшительному имени на улицах Одессы, но теперь он уже официально стал Авербухом Александром Шапсовичем. Да, он был евреем.
В армии он прослужил год рядовым, окончил полковую школу и 1-е Киевское Артиллерийское училище, а в июне 41-го года, после нападения нацистской Германии на Советский Союз, командиром первого огневого взвода 45-мм пушек отправился на фронт.
Первый свой бой, и очень кровавый бой, Александр Шапсович принял в селе Жуляны возле Киева. Фашисты тогда лезли назойливо, и их артиллеристы расстреливали в упор картечью. Хоть эта немецкая атака и была отбита, но и взвод товарища Авербуха практически перестал существовать, а сам он был тяжело ранен.
Его эвакуировали в тыл и после излечения в госпитале направили в Приволжский военный округ, где формировались новые Воздушно-Десантные корпуса. Там он снова, возглавив взвод, обучал молодых артиллеристов, а в августе 1942-го года стал командиром роты противотанковых ружей 8-го ВДК.
В это время враг уже подходил к Сталинграду. Войска 6-й армии Паулюса и 4-й танковой армии Германа Гота оттеснили Красную армию за Дон и окружили 4 советских дивизии западнее Калача. Для города, который носил имя Сталина, сложилась критическая ситуация. Советское командование в этой обстановке приняло решение переформировать все вновь созданные воздушно-десантные корпуса в стрелковые дивизии и отправить их на Волгу.
8-й ВДК, в котором служил Александр Шапсович, преобразовали в 35-ю гвардейскую дивизию (гвардию ей дали заочно), а 10-го августа она высадилась в Сталинграде. Рота Авербуха проделала марш бросок в Гавриловку, где бойцы окопались и стали ждать противника. 21-го числа начался бой. Старшему лейтенанту приказали выдвинуться с одним отделением вперёд, разведать, где прорываются немецкие танки и отбить эту атаку.
Найдя место боя, гвардейцы успели как раз во время. 4 наших танка сражались в это время с 8-ю немецкими. Две машины со звёздами на бортах уже были подбиты и горели, а по ним, не давая вылезти танкистам из люков, стреляли немецкие пехотинцы. Ввязавшись в бой, красноармейцы отогнали немцев от подбитых танков, и Авербуху удалось спасти 4-х обожжённых танкистов, которых оттащили в тыл. В это время бронебойщики открыли огонь из противотанковых ружей и немецкие танки стали пятиться назад. Так эта атака была отбита.
28-го августа Александр Шапсович был направлен со своими бронебойщиками на высоту 137,2 в расположение 3-го батальона, где сложилась тяжёлая ситуация. Немецкие танки обходили советскую оборону слева, а большое количество мотопехоты атаковало правый фланг. Бронебойщики сразу же вступили в схватку с танками противника, а вот отбивать многочисленную пехоту врага было уже некем. Пришлось Авербуху вспоминать то, чему его учили в артиллерийской школе. Стараясь выдержать хладнокровие и сосредоточиться, он прошёл на командный пункт батальона, узнал прицел, подготовил исходные данные, угломер и вызвал огонь советской артиллерии.
Долго длились эти секунды, но вот дружные взрывы, стали раздаваться средь немецких порядков. Враг из-за скученности сразу же понёс большие потери и отступил на правом фланге. После Александр Шапсович перенёс огонь артиллерии на левый фланг. Там залпы накрыли 6 немецких танков, 4 из которых были подбиты, и до двух взводов пехоты противника. Враг стал отступать и там.
К 8-му сентябрю в роте гвардии старшего лейтенанта Авербуха осталось всего 22 человека и 6 противотанковых ружей. Ему подчинили роту из 20-й истребительной бригады, и он держал оборону совместно с батальоном капитана Лизунова Ивана Васильевича.
В 4 часа утра заухали немецкие шестиствольные миномёты, и после их залпов на позиции красноармейцев пошло большое количество танков и пехоты противника. Советские роты из-за своей малочисленности не могли создать сплошного фронта, и поэтому держали оборону отдельными группами. Они договорились не отступать друг без друга и либо погибнуть, либо выполнить боевую задачу. Встречая танки практически в открытом поле, бронебойщики умудрились подбить 8 немецких машин, но защитники таяли. Бой был долгий и отчаянный. Немцы обходили позиции красноармейцев, но те верные своему слову даже и не думали отступать: когда кончались патроны, они кидались на врага с гранатами в руках.
Связи с батальоном не было, а посланные связисты так и ушли в никуда: скорее всего, погибли. В командном пункте остались только Александр Шапсович и капитан Лизунов. Немцы уже были в глубоком тылу и ночью они обнаружили советский блиндаж. Командиры решили прорываться. Пробежав 200 метров, Лизунов был ранен в ногу и Авербух, перевязав товарища, тащил его на себе. Не дойдя немного до укрытия, он сам был ранен в правое бедро. Наверное, ночь скрыла товарищей из вида: они пробежали не более 300 метров от блиндажа, но преследования не было.
Иван Лизунов был совсем плох и уже не подавал признаков жизни, но его губы ещё шевелились. Он шептал, чтобы Александр его бросил, но тот продолжал его тащить в сторону Верхней Елшанки, где находилась радиостанция. Подползя практически к самой деревни, Авербух приподнялся, чтобы осмотреть местность, и тут, ему в левую часть груди прилетела шальная пуля, и он потерял сознание.
Очнулся он, потому что сильно замёрз. Был уже рассвет – капитана Лизунова рядом не было. Кстати, он пропал без вести и больше о нём ничего не известно. Александр Авербух подполз к ближайшему дому, но он был занят фашистами, да и вокруг слышалась немецкая речь. Тогда он решил застрелиться, чтобы не попасть в плен, но маузер забило песком, и он не сработал. Правая рука ещё функционировала, и старший лейтенант снова пополз наугад на восток.
Иногда хочется как-то объяснить, скажем мягко, странные действия своих соплеменников, но то, что произошло дальше не поддаётся никакому объяснению. К обеду дважды раненный Александр Шапсович каким-то чудом выполз на позиции командного пункта дивизии, но там ему никто не помог, и даже его не перевязали. В блиндаже он обнаружил полковника Юдина и военюриста Труппе. Доложив им обстановку (я просто представляю эту картину), он стал умолять штабных крыс дать ему оружие или забрать его с собой. В этот момент немцы уже перешли в атаку, и автоматчики подходили к КП. Штаб дивизии отошёл дальше на Восток, бросив Авербуха на верную смерть.
Ещё сутки выползал он в сторону Сталинграда, и перед самым городом силы стали его покидать и тут он заплакал: «осталось каких-то 300 метров, но никак их не доползти». На счастье, мимо проходил крестьянин с дочкой: они подобрали умирающего, принесли к себе домой и доложили куда следует. Уже скоро старшего лейтенанта переправили в госпиталь.
За бои около Сталинграда Авербух Александр Шапсович был награждён медалью «За боевые заслуги», хотя представлялся к ордену Красного Знамени, и это практически всё, что известно об этом герое. Хотя есть ещё два наградных листа.
21-го июня 1944-го года товарищ Авербух руководил боем 2-й батареи по прорыву обороны противника на реке Свирь. Тогда он был на должности заместителя командира по строевой части 106-го гвардейского истребительного дивизиона 99-й дивизии. В критический момент, когда 2 расчёта батареи выбыли из строя, он призвал пополнение и тем самым содействовал не прекращению огня. Батарея под его командованием уничтожила в этом бою две пушки противника, два дзота, склад с боеприпасами и проделала 4 прохода в проволочном заграждении.
В 45-м году во время прорыва обороны противника возле города Будапешта с 16-го по 25-е марта 106-й истребительно-противотанковый дивизион, которым уже командовал гвардии капитан Авербух, уничтожил 6 танков, 8 броневиков, 14 противотанковых орудий, 12 станковых пулемётов, разрушил 6 наблюдательных пунктов и рассеял, а частично уничтожил до двух рот пехоты противника. В этих боях сам товарищ Авербух всё время находился в передовых порядках и лично руководил дивизионом при отражении немецких контратак.
Друзья, пишите в своих комментариях, если вы знаете что-нибудь ещё об этом герое.