Начало см. здесь: https://zen.yandex.ru/media/elenachum/antonina-62f7b959a2fbab4c0d5e5387
Ираида быстро собралась, и зажав листок с адресами в руке, убежала. Антонина осталась одна. Вздохнув, она стала собирать рассыпанные по полу фотографии. С одной из них ей задорно улыбалась десятилетняя девочка-гимназистка в форменном платье с белой пелериной и двумя русыми косичками. Девочка сидела на низком пуфе между родителями: отцом, близоруко щурящимся сквозь пенсне, и мамой — красивой моложавой женщиной в строгом платье. Сзади, приобняв родителей за плечи, стояла старшая сестра. Ее длинная толстая коса, предмет зависти маленькой Тони, струилась по высокой девичьей груди.
Тоня вглядывалась в родные лица, она хорошо помнила тот беззаботный майский день: сданы переводные экзамены, начинаются каникулы; у отца, имевшего большую врачебную практику в их городе, выдался редкий свободный день, и они всей семьей отправились в кафе-мороженое Евграфова, лучшее в городе. Никто и не подозревал, что их ждет впереди, какая судьба уготована.
Меж тем события назревали тревожные, вскоре началась война. По бульвару вместо нарядных дам маршировали солдаты. Ушел на фронт, да так и сгинул жених сестры. Закрылось кафе Евграфова, следом закрылась гимназия, в ее стенах расположился военный госпиталь. В бывших классах стонали раненные, а в актовом зале, где еще недавно вальсировала на выпускном старшая сестра Тонечки, оборудовали операционную. Их отец, оставив свою частную практику, работал теперь в этом госпитале. Приходил домой измученный, усталый, лишь на несколько часов, чтобы поспать.
Потом в их жизнь вошло новое слово — «революция». По улицам вместо солдат ходили с красными флагами рабочие, молодёжь. Знакомые спешно уезжали. Опустели и один за другим закрылись магазины. Кухарку, прослужившую у них в семье много лет, рассчитали. В сознании девочки-подростка слово «революция» прочно ассоциировалось с голодом и холодом, заполнившими их жизнь.
На смену одной войне пришла другая, гражданская. Она была повсюду. В округе шныряли банды. Знакомые шепотом пересказывали слухи один страшнее другого. На несколько дней волна погромов и грабежей накрыла и их город. Вся семья сидела за зашторенными окнами и в страхе прислушивалась к стрельбе на улице, к крикам на лестнице. Несколько человек ворвались в их квартиру. Тоню спасло то, что она потеряла сознание, бандиты сочли ее мертвой. Последнее, что она слышала, были отчаянные крики сестры и мамы.
Очнулась она в госпитале. Знакомые окна, стены, сдвинутые в угол парты. Еще недавно она сидела за одной из них на уроках. Она силилась понять, как сюда попала. К Тоне подошел молодой врач. Лицо его было ей знакомо. Она вспомнила, что видела его, когда он приходил к отцу. Федор Игнатьевич тоже узнал в этой девушке, которую полумертвой нашли и принесли соседи, дочку своего учителя и друга. Он приложил все свои знания и силы, чтобы вернуть ее к жизни. И Тонечка потихоньку пошла на поправку. Окрепнув, она не смогла вернуться в опустевшую квартиру, где все напоминало о тех страшных событиях, и где ее никто больше не ждал. Она осталась одна на всем белом свете.
За время своей болезни она очень сдружилась с Федором Игнатьевичем, привязалась к нему. Да и он привык заботиться о ней, и сам не заметил, как ее присутствие стало для него необходимым. Так Тонечка и осталась при госпитале. Без дела не сидела, старалась быть полезной: помогала ухаживать за больными, стирать и скатывать бинты, выполняла поручения Федора Игнатьевича. Постоянная занятость и забота о других помогали ей справиться с собственной бедой.
Кончилась Гражданская война, жизнь постепенно входила в новую колею. Когда Тонечке исполнилось восемнадцать, они с Федором расписались. Как врач он знал, что она никогда не сможет родить ему ребенка, но она сама стала его ребенком. Он заботился о ней, как только мог. Его беспокоило, тепло ли она одета, что ест, что читает, о чем думает. Он настоял, чтобы жена окончила курсы медсестер, помог устроиться на работу в ту же больницу, где работал сам. А она привыкла слушаться его и во всем на него надеяться.
Федор Игнатьевич стал главным врачом городской больницы, ему выделили шикарную по тем временам квартиру — отдельную, двухкомнатную. И все в их жизни было бы прекрасно, если бы не общая беда. С годами тоска по детям становилась все сильнее. Они никогда не обсуждали эту болезненную тему, но муж и без слов прекрасно понимал, о чем жена плачет бессонными ночами у окна, а она понимала, о чем украдкой вздыхает муж при виде чужих играющих во дворе детей.
Продолжение следует: https://zen.yandex.ru/media/elenachum/antonina-chast-3-62fa6465a305f50467a53759