Каталог-путеводитель по Кунсткамере «Кабинет Петра Великого» (1800 год издания), составленный унтер-библиотекарем Кунсткамеры Осипом Петровичем Беляевым – неиссякаемый источник прекрасного. Отличный пример литературного языка начала XIX века, превратившего описание обезьян в сентиментальный рассказ.
"В острове Ява водится род обезьян Лесной человек называемых, которыя и действительно походят на человека. Передния ноги у ней круглыя и совершенно как руки. Вышиною она бывает в четыре фута, и хвоста не имеет. Подошва, к пальцам шире, нежели к пяте; бедры толсты и коротки, голова широка, лице полное, глаза малые и серые, нос короткой, рыло долгое, рот широкой, а шерсть имеет только на тех местах, где у нас растут волосы. Сии животные, как уверяют, сморкают пальцами; разводят огонь, и дуют в него, чтобы разгорелся; жарят на угольях рыбу и проч. В прочем нрав их печальный и задумчивый, и ежели кто на них нападет, защищаются каменьями. Некто путешественник рассказывал, что он видел в Батавии одну обезьяну, которой не было еще и году, но силою превосходила всякаго человека; любила пунш; вино и другие крепкие напитки. Когда на нее кричали, плакала и выла. Спала, как человек протянувшись, и положа руку на голову. Давали ей постель, на коей она ложилась и покрывалась одеялом; а вставши оправляла его порядочно на постели. Ежели кто приходил к ней в конуру, то нижние свои части закрывала; и повязывала иногда голову платком, как бы чувствовала головную боль".
Обезьяна с долгим рылом, имеющая нрав печальный и задумчивый, великолепна. Равно как и та, что не достигнув еще и года, пила пунш, вино и другие крепкие напитки, но при этом аккуратно оправляла постель и стыдливо закрывала при посторонних "нижние свои части".
Но самый трогательный образ нарисовал Михаил Иванович Пыляев в "Старом Петербурге". В 1737 году при императрице Анне Иоанновне старинный, еще петровский, Зверовой двор перевели на Хамовую (ныне Моховую) улицу, рядом с церковью Симеона и Анны – на месте прежнего планировали устроить гавань. Так вот, на этом Зверовом дворе помимо другой живности в клетках сидели три мартышки, "на корм которых отпускалось 30 яблок и 5 кружек молока".
Надеюсь, что такое количество еды им давали в день. И представляю: сидят мартышки за решеткой, в холодном пасмурном Петербурге, сбились в кружок, в лапках кружечки с молоком сжимают. А молоко-то поди, холодное, а яблоки – кислые. И служитель рожи корчит, да палкой тычет.
Иллюстрацию подобрала более веселую, нежели житье-бытье обезьян.
Эдвин Ландснир, "Обезьяна, повидавшая мир" (1827 год).
