В январе 53 года до н. э. начался второй год наместничества М. Лициния Красса в Сирии. Еще до того, как Красс выступил против царства Арсацидов, к нему прибыли послы парфянского царя Ородеса II с задачей сообщить причину его агрессии:
Если армия была послана римлянами, то у них будет война без мира и непримиримая. Если же, как они узнают, что против воли Родины Красс сам, ради собственной выгоды, начал войну с парфянами и напал на их страну, то Арсак поступит благоразумнее и, сжалившись над своим возрастом, отсылает римлянам их людей, которых он имеет скорее под охраной, чем на страже,
Красс сказал, что даст ответ в Селевкии. На что руководитель дипломатической миссии Вагиз, - провокационно ответил , показывая на ладонь:
"Раньше здесь волосы вырастут, чем ты, Красс, увидишь Селевкию.
Поведение миссии кажется очень провокационным и пренебрежительным. Это свидетельствует и о том, что парфянский король – Ородес II прекрасно разбирался во внутреннем положении республики и знал об оппозиции похода Красса в Рим.
Весной 53 года до н. э. наместник Сирии начал свой поход. Он переправился вместе с войском через взбудораженный Евфрат, возможно, недалеко от города Зеугма. В том месте, где почти триста лет назад переправлялся Александр Македонский, во время своего похода против Ахеменидской Персии. Из-за раннего времени года римлянам пришлось бороться с сильным штормом и ветром, который едва не сорвал мост, а с другой стороны реки с густым туманом, в котором солдаты начали терять ориентацию. Земля тоже мерзла. Красс собирался пройти со своей армией вдоль Евфрата и добраться до Селевкии, где он рассчитывал, что греческое население этого города выступит на стороне римлян и поможет ему захватить столицу Ктесифонт. Он также планировал вернуться через Армению (касс. Dion XL 19).
Однако командование парфенян прекрасно использовало время перерыва в военных действиях с римлянами. Вторжение Ородеса II в Армению привело к тому, что король Артаваздес покинул римский лагерь вместе с группой войск – конными отрядами (он обещал прислать еще десять тысяч конницы и тридцать тысяч пехоты), которые в будущем сражении могли решить победу. Королю Армении не удалось убедить Красса идти вместе с ним. Перед тем как армянский царь покинул римский лагерь, он советовал римлянам придерживаться холмистых местностей, затрудняющих использование опасной конницы. Пока Красс размышлял о походе в Селевкию, в римский лагерь прибыл еще один римский союзник Абгар II Ариамнес – правитель Эдессы в Осроене. Он вошел в аппартаменты триумвира и убеждал его идти в глубь Месопотамии, сообщая при этом, что там находятся лишь небольшие вражеские силы под предводительством Сурены и Силлакеса. Он советовал как можно скорее атаковать их, прежде чем они соединятся с Ородесом II. Конечно, это было не так, как уже говорилось ранее, парфянский царь находился в Армении, где вел переговоры с царем Артаваздеса. Скорее всего, правитель Осроен был слугой двух господ и имел задачу отвлечь римлян от реки и похода в Селевкию. Он должен был затащить их в глубь Месопотамии, где их уже ждала превосходная конница (Plut. Crass. 21; Cass. Dion XL 20 – 21) .
К сожалению, Красс, вопреки мнению своего штаба, послушался Абгара, оторвался от реки и направил своих легионеров в глубь Месопотамии. Абгар под видом проведения разведок, скорее всего, связывался с вражескими командирами, сообщая им о передвижениях войск Красса.
Между тем царь Армении прислал гонцов, через которых сообщал, что из-за Парфянского нашествия на Армению не может прислать триумвиру подкрепления, но снова настряотельно предлагал триумвиру пройти через свою страну и вступить в войну с Ородесом II именно на территории Армении. Он еще раз повторил свои предостережения насчет конницы и посоветовал избегать мест, удобных для кавалерии. Но Красс счел, что поступок армянского царя свидетельствует о предательстве, и объявил, что правитель ответит за это, когда триумвир вернется в Армению (Plut.Crass. 22).
На территории Месопотамии, как уже говорилось, действовала армия во главе с Суреной. Несмотря на юный возраст, ему еще не было тридцати, он был уже очень важной персоной при дворе короля Ородеса и обладал значительным военным опытом. Под его командованием было около десяти тысяч конных воинов, включая тысячу тяжеловооруженных всадников, называемых катафрактариями, и около девяти тысяч легковооруженных конных лучников. Снабжение обеспечивали тысячу верблюдов с колчанами, полными стрел и двести повозок с наложницами (Plut.Crass. 21). Структура его армии и ее подвижность позволяли Сурену совершать быстрые удары и немедленное отступление, которое защищало конницу от опасных контрударов противника. Он также мог успешно вести партизанскую войну и отрезать противника от его тылов. Единственным серьезным недостатком в применении этой тактики было то, что конница нуждалась для проведения такого рода атаки равнинной местности. Отсюда, пожалуй, важная роль, которую играл в планах Абгар, который должен был привести римлян на удобное для Сурены положение.
М. Лициний Красс прибыл на реку Балисс недалеко от города Харран. Здесь его застало известие о приближающейся армии врага. Эта информация очень сильно удивила римлян, так как они не ожидали застать парфянские войска на территориях, занятых ранее ими. Сначала (по совету Кассия) Красс выстроил свое войско в длинный и неглубокий строй, на флангах разместив конницу (Plut. Crass. 23). Таким образом, около сорока тысяч человек создавали длинный фронт и не позволяли менее многочисленному противнику окружить их. Однако такой способ расположения римских легионов мог привести к его разрыву атакующей его тяжелой конницей противника. Это, скорее всего, наряду с незнанием тактики, которую применит Сурена, побудило римского вождя изменить расстановку своих войск. Красс выстроил свои силы более оборонительно-в четырехугольник (orbis или, вернее, agmenquadratum), бока которого образовывали двенадцать когорт с каждой стороны. У каждой когорты был установлен конный эскадрон. Одно крыло он доверил своему квестору г. Кассию Лонгину, другое-сыну П. Лицинию Крассу. Но оказалось, что в отношении тактики, примененной Суреной, эта установка легионов стала катастрофической по последствиям ошибкой римского вождя. Это позволило окружить римские войска в дальнейшем сражении. Немаловажное значение имело и то, что римские солдаты, маршировавшие без отдыха и под сильным солнцем, устали и жаждали отдыха. Над речкой Балисс Красс, правда, приказал отдохнуть, но присутствие поблизости вражеских сил, а не давление его сына Публия, заставило отменить приказ и начать подготовку к бою.
Напротив римлян стояло десять тысяч конницы. Тяжелую конницу Сурен спрятал за легковооруженными лучниками. По условновному знаку перед строем парфянских войск выдвинулись воины с барабанами, звук которых, неведомый римлянам, наполнил их ужасом. Прозвучал и боевой клич парфян. Катафрактарии сбросили щиты, защищающие их доспехи (Plut. Crass. 23; Флор. I 46; Cass. Dion XL 15; 16; Iustin XLI 2).
Был день 9 июня 53 года до н. э. первоначально принятая Крассом тактика сработала. Парфяне пытались прорвать римские шеренги ударом своей тяжелой конницы, но глубина и компактность Римской группировки помешали им это сделать. Тогда они втайне окружили Римский четырехугольник своими легковооруженными конными лучниками и стали засыпать римских пехотинцев градом стрел из своих крепких ретрорефлексных луков.
Стрелы падали со всех сторон, и почти каждая была меткой, из-за того, что римляне стояли в плотном строю. К тому же римские доспехи недостаточно защищали от них, так как выпущенные из партийных луков пробивали почти все виды защитного вооружения. Они ранили им в глаза, пробивали руки и другие части тела, заставляя тем самым легионеров вырывать их из ран, отбрасывать щиты, из-за чего не защищенные солдаты получали еще более тяжелые удары. Эта тактика также препятствовала контратаке, так как, когда римляне пытались вступить в контакт непосредственно с противником, парфяне отступали на безопасное расстояние и снова заставляли легионеров отступать. Те из-за этого не могли дотянуться до них метательными копьями. Парфяне, даже отступая, тоже отлично стреляли из луков. Это был знаменитый "парфийный выстрел". Кроме того, римлянам было трудно провести какую-либо атаку под таким массированным и непрерывным обстрелом (Cass. Dion XL 22). Ибо у парфян не было проблем, когда кончались их стрелы, потому что неподалеку стояла тысяча верблюдов, которые снабжали парфянских лучников стрелами из колчанов, размещенных на их спинах (Plut. Crass. 25).
Единственной возможностью прорвать парфянский натиск было привести к прямому замыканию, при котором многочисленная римская пехота могла переломить судьбу сражения. Красс принял решение выделить часть сил для проведения контрудара. Он приказал своему сыну Публию, который стоял на одном из крыльев, оторваться от четырехугольника и провести контратаку. Отвод отрядов парфенян, вероятно, облегчил бы ему перегруппировку своих главных сил.
Публий со своими легатами Цензорином и Мегабахом и отрядом, состоящим из тысячи трехсот всадников (в том числе тысячи галльских всадников), пятисот лучников и восьми когорт легионной пехоты атаковал парфян (Plut.Crass. 26). Тем не менее, Сурена показал, что он отличный тактик и контролирует то, что происходит на поле боя. Парфяне отступили от главных римских сил и почти весь свой импульс сосредоточили на солдатах Публия. Римский отряд, сначала поднятый тем, что парфяне начали бегство, последовал за ними и потерял связь с главными римскими силами. Конечно, партийное бегство было только кажущимся. Как только стало известно, что римляне достаточно отдалились от своих главных сил, кавалерия противника развернулась и окружила Публия и его людей. Сурена сосредоточил почти все свои силы для уничтожения римского отряда. Парфийные лучники снова начали обстрел окруженных римских солдат. Кроме того, всадники скакали на большой скорости вокруг римлян, из-за чего окруженные не могли совершить никаких действий, не видя ни противника, ни самих себя. Публий заметил, что единственная возможность прорваться к парфянам-это нападение его галльской кавалерии, и решил повести ее в атаку на парфянские катафрактарии. Однако галлы были слабее бронированных и не могли победить тяжело бронированных парфянских всадников. Поэтому они подползали к лошадям катафрактов и рассекали им животы, а также хватались за длинные копья, которыми были вооружены парфяне, и старались сбросить их с лошадей. Доблесть и изобретательность галлов мало что доказали против численного превосходства парфян. Затея молодого римского полководца провалилась, и остальному его отряду пришлось укрыться за щитами легионеров. Этот отряд отступил на соседнюю возвышенность, где оборонялся до последнего. Раненый Публий приказал прорваться одному из своих солдат, а младшие командиры Цензоринус и Мегабахос покончили с собой. Погибло около четырех тысяч солдат. Парфяне взяли в плен только пятьсот из них. Голову Публия и его легатов парфяне отрубили и вернулись к основным римским силам, которые вновь атаковали.
Между тем, М. Лициний Красс пытался перегруппировать свои силы. Вскоре после этого к нему стали обращаться беглые солдаты его сына, которые сообщили ему о трагическом положении Публия. Триумвир после некоторых колебаний решил прийти сыну на помощь, но парфяне вернулись, и римляне снова оказались в окружении. Страшно было видеть голову Публия, одетую парфянами на копье и принесенную как кровавый трофей перед глазами отца. Несмотря на трагедию, постигшую римского вождя, он старался не поддаваться ей и бороться дальше. Обстановка напоминала начало битвы-конные партийные лучники продолжали скакать вокруг римлян, осыпая их градом стрел, со лба атакуя катафрактарию. На уничтоженных уже боем римских солдат обрушился их союзник Абгар со своими арабскими войсками. Пока легионеры пытались отбить атаки парфян, сзади их атаковали Осроены. Римские солдаты спотыкались о трупы своих павших товарищей, битва переросла в резню. Красс оказался в ловушке. Сражающихся разделили только наступившие сумерки. Парфяне отступили с поля боя, оставив на нем римлян (Plut. Crass. 27; Cass. Dion XL 24).
Поэтому римлянам ничего не оставалось, как отступить в город Харран. Между тем дисциплина в римском войске упала до непозволительно низких значений. Обезумевший от поражения и потери сына Красс не контролировал ситуацию в лагере. Опасаясь парфян, не удалось даже похоронить мертвых, стоны раненых наполняли весь лагерь. Наконец подчиненные триумвира решили пойти к нему и заставить его принять дальнейшие решения. Красс, раздосадованный поражением, не смог предпринять никаких действий (Plut. Crass. 27). Тогда его командиры во главе с квестором г. Кассием Лонгином и легатом Октавием собрали центурионов и командиров когорт на контио и решили не ждать до утра и возможных авак противника, а отступить. Хотя это отступлениебольше было пооже на бегство. Войска выстроились в тишине для похода без сигнала трубачей. Первоначально планировалось забрать раненых, но из опасения, что они задержат марш, их оставили в лагере. Тогда обезумевшие от боли и отчаяния начали причитать. Их снова решили взять с собой, а потом опять оставили. О беспомощности, панике и страхе может свидетельствовать и тот факт, что несколько раз меняли направление выхода из лагеря. Около полуночи прибыл в Харран отряд римской конницы во главе с Эгнацием, который сообщил командующему городом о поражении Красса (Plut.Crass. 27). Затем он взял свой отряд (около трехсот солдат) и бежал в Зеугму, что, вероятно, спасло ему жизнь.
На следующий день парфяне расправились с оставшимися в живых римскими войнами. Прежде всего они напали на оставленный римский лагерь, там погибло много раненых римских солдат. Затем они напали на римский отряд, состоящий из четырех когорт, во главе с одним из легатов Красса, Варгунтеем, который был полностью уничтожен (только двадцать римлян были спасены). Но самым важным делом для Сурены было схватить Красса и его подручных. Ибо это давало ему уверенность в полной победе над римлянами, но и сильный козырь против короля Ородеса II.