Если в поиске YouTube набрать «славянские мифы», то среди первых десяти видео наверняка будут лекции фольклориста Александры Барковой. Причем лекции, скажем, очень живые: Александра Леонидовна много общается с аудиторией, травит байки и анекдоты. Как говорит сама Баркова, «чукча не писатель, чукча сказитель». Тем не менее, в конце 2021 года в издательстве МИФ вышла ее книга.
Интересно, были ли у автора споры с издательством по поводу названия. Потому что Александра Баркова в лекциях говорит, что славянских мифов (эпических историях о богах и людях) особо-то и нет, но есть мифология — набор представлений об окружающем мире. Но издательская серия содержит слово «мифы» («Кельтские мифы, «Скандинавские мифы») и, видимо, серийность оказалась сильнее .
Разговор о славянской мифологии начинается с источников. С ними всё сложно: ну не было у нас своего Снорри Стурлусона, да и Батый потом пришел, проще говоря, ничего не записали. А археологические находки, прикладное народное творчество, данные современных фольклорных экспедиций, параллели с другими мифологиями, данные лингвистики, всё это — косвенные свидетельства. Как читателю, мне в подобных книгах не хватает разметки (например, визуальной): вот здесь много свидетельств и мы знаем наверняка, здесь предположение, а вот здесь авторская гипотеза. Потому что соблазн на этих косвенных данных придумать красивую гипотезу невероятен.
Большая часть книги посвящена низшей мифологии — представлениям о природе и духах. Во второй части автор пишет о славянском пантеоне, но очень осторожно, с большим числом оговорок и развенчивая некоторые популярные образы.
Про сказки
Почти все сказки — про неупокоенных мертвецов. Будь то колобок (Колобок — сложный образ. Он одновременно несет в себе самые смертоносные силы, будучи духом неупокоенного мертвеца, и при этом он хлеб — то есть самое святое и чистое, что только может быть), Снегурочка (В народной сказке о Снегурочке бездетные старики делают себе девочку из снега, она оживает, но, разумеется, остается снежной — то есть нежитью) или Красная Шапочка (И если во французской сказке мифологическая завязка лишь реконструируется, то в хорватской быличке прямо говорится о том, что мертвая девочка возвращается к горюющей матери с красной шапкой на голове). А курьи ножки не имеют отношения к курице, это столбы, окуренные дымом, что отсылает нас к способам воздушного погребения и снова к неупокоенным мертвецам.
Про прикладное искусство
Образа рожаниц в русской вышивке и раскрытие символики узора типа «распластанная лягушка», который изображает рожающую женщину — ее руки подняты, ноги широко расставлены, иногда виден появляющийся младенец.
Такой узор с легкостью трансформируется в цветочный (женщина-вазон) и, внимание, в двуглавого орла.
Что еще интересно из прикладного искусства:
- популярный мотив с коньками (например, в подвесках и серьгах), которые смотрят в разные стороны, — это образ божественных близнецов Конёвичей, везущих солнце на колеснице (вероятно, соответствуют индийским Ашвинам);
- еще один популярный животный образ — утка с комком земли во рту — отсылает к финно-угорским мифам о сотворении мира (да, не совсем славянские мифы, но украшение прижилось).
Про богов
Некоторые имена славянских богов мы знаем только из «Слова о полку Игореве», где христианский автор использует языческие образы как художественное средство. Например, ветры — Стрибожьи внуки.
Что еще интересно: в «Повести временных лет» есть договор Олега с греками, в котором русь и славяне упоминаются отдельно. Баркова пишет:
«…русь и славяне различались по профессии: русь — это воины, а славяне — купцы, причем для автора практически нет разницы, употребить слово «гости» (купцы) или «славяне». Так что нет сомнений: Перуном клялись воины, а Волосом (Велесом) — купцы. То есть две народности действовали вместе, но при этом четко различались и почитали разных богов.
Купцы поклоняются богу богатства, воины — богу-громовержцу, всё логично. Но то, что Перуну поклоняется человек со скандинавским именем Олег, действительно любопытно.
Немного этимологии
- Алконост появился в древнерусских текстах как результат описки: имя возникло при переписывании фразы «алкионъ есть птица морская». Алкион — это «зимородок» по-гречески. Существует миф о девушке Алкионе, превращенной богами в зимородка, отсюда и образ девы-птицы.
- Слова «жертва» и «жрать» этимологически родственны, причем в древнерусском языке глагол «жрать» означал «совершать языческие ритуалы»
- Следующий пример из разряда «всё сложно». Баркова пишет, что в слове «пращур» (далекий предок) и выражении «чур меня!» встречается один и тот же корень «чур» (в случае опасности предки будут рядом и помогут), который, в свою очередь, восходит к древнерусскому «кур» (петух, а также фаллос). Но беглый поиск по словарям дает и другие версии: 1) «чур» восходит к словам со значением «черта, рубеж», 2) «чур» в значении, которое не петух, — обычное защитное восклицание в случае опасности, 3) «чур» — искаженное слово для беса или черта.
***
Говоря о мифологии, важно понимать, что есть масса вещей, которые мы не знаем и никогда не узнаем. Что строгая структура мифологического пространства — абстракция, созданная фольклористами. И, тем не менее, научный метод существует, как и существуют критерии для различения научных гипотез и любительских. Не все тексты о славянской мифологии одинаково полезны. У Александры Барковой вышла хорошая книга, но обращайте внимание на авторские замечания: что ученые только предполагают, а что знают почти наверняка.
В интернете сегодня полно хороших лекций о славянской мифологии, можно начать с них. Например, с лекций Варвары Добровольский и Никиты Петрова в Некрасовке: https://www.youtube.com/playlist?list=PLhokxMQVGojXpmz-ZDqS_zQwJsd7nm-15
***
Больше записок и выписок в телеграм-канале: